Впереди, прижав к груди руку, на которой устроились Хо и Хинг, вышагивал Сторм; следом за ним – Тани. Мэнди описывала круги над головой девушки, а по бокам бежали койоты, Минуо и Ферарре. Позади шли Логан с Ларис, между ними – Прауо. Друзья приблизились к группе ожидающих туземцев и выстроились полукругом.

Поскольку все сразу узнали Э’л’ис и Саараоо, то логично было предположить, что самка айкизай, стоявшая перед ними, приходилась Прауо матерью. Две другие пары отошли к краю леса и, казалось, приготовились ждать. Если лиомса создали некую систему передачи данных на расстоянии, то эти четверо, обосновавшиеся поодаль, похоже, занимались тем, что пересказывали сородичам увиденное и услышанное на поляне. Судя по обстановке, данной встрече придавали некий официальный статус – по крайней мере, поначалу.

Сторм коротко, уважительно поклонился. Он решил обратиться к аборигенам напрямую – так и понять отношение местных к повелителям зверей будет проще. Он мысленно потянулся к их сознанию и произнес, медленно и четко передавая слова:

«Приветствую всех вас».

«Удивление, интерес, доброжелательность».

«С нами – наши друзья, тотемные животные. – Сторму всегда нравился термин, которым коренное население Арзора обозначало звериную команду – очень емко и по существу; его-то он сейчас и использовал. – Вы не возражаете против их присутствия?»

«Нет». – Вместе с ответом пришли эмоции: радость и интерес с едва заметным желанием проявить симпатию.

«Давайте для начала познакомимся».

Сторм в замешательстве смотрел, как все, кроме женщины и двух айкизай, вдруг отошли на пару шагов и уселись в стороне. Может, у них не принято было представлять тех, кто не планировал участвовать в разговоре? Молодой человек чуть обернулся к товарищам и тихонько попросил:

– Сядьте, пожалуйста.

Друзья послушались, и Хостин вновь обратился к стоящим перед ним туземцам, давая понять, что ждет, когда же они назовут свои имена.

«Я – Э’л’ис. Он – Саараоо. Она – Пуррраал».

Больше ничего сказано не было, но каждое слово расцветало собственными, неуловимыми оттенками и ощущениями, присущими личностям аборигенов. Картинки мелькали яркими вспышками: дольше всех длилось видение, как Пуррраал наблюдает за мужчиной средних лет, который забрал и унес ее крошечного малыша. Зрителям пришло понимание, что решение было принято правильное, что все это к лучшему и случилось по воле туземцев, однако наряду с этим им также передались сожаление и глубокое чувство тревоги, вдруг план не сработает, гнетущее раздражение, что сородич может погибнуть в одиночестве вдали от дома.

Сторм прекрасно все понимал; местные действовали наудачу, отправив Прауо в глубины космоса. Даже сейчас они не знали наверняка, сработал ли их план. Юноша наклонился, посадил Хо и Хинг в низкую траву и мысленно дотронулся до них, предлагая сурикатам подойти поближе к друзьям, что находились напротив.

Хинг, более любопытная и дружелюбная, чем Хо, шустренько подбежала к айкизе и легонько потеребила его маленькими пытливыми лапками. На шлейке на груди айкизы виднелась красивая табличка с искусно вырезанным изображением – издалека Сторм никак не мог разобрать рисунок. Самке суриката, похоже, понравилось украшение, и она, любуясь тусклыми отблесками дерева и раковин, постучала по пластинке лапками и попыталась осторожно ее стащить.

Айкиза развеселился, однако отчетливо просигнализировал ей запрет – вежливый, но твердый. Хинг, ничуть не обижаясь, подчинилась и отошла, оставив табличку в покое – только с интересом поглядывала на нее со стороны. Э’л’ис перевела взгляд с суриката на Сторма.

«Тотемные животные, не из нашего мира», – скорее утвердительно, чем вопросительно произнесла она и подкрепила фразу мысленным образом: Сторм разобрал, что его собеседница заметила разницу между неразумными существами, живущими на их планете, и довольно сообразительными Хо и Хинг.

«Да. Не Айкизай, просто айкизай». – Молодой человек не знал, существуют ли на этой планете заглавные буквы, но почувствовал, что Э’л’ис уловила отличие.

«Согласие, одобрение, симпатия к незнакомым малышам, которые понимают, что им передают телепатически, и ощутимое любопытство. На других планетах все такие?»

«Нет, – отозвался Сторм. – Когда-то давно их генетически модифицировали, чтобы наши братья меньшие помогали человеку в местах, где опасно ходить одному».

Он потратил некоторое время на объяснения, пока не удостоверился, что слушатели поняли, что он имеет в виду. Туземцы перешептывались, но вроде бы не нашли в этой идее ничего плохого.

Сторм бессознательно расцвечивал свой рассказ мысленными образами, поскольку не привык к тому, чтобы собеседники понимали телепатическую речь. Он показал айкизай и лиомсам прежнего Хо, выкапывавшего провода от взрывных устройств, установленных ксиками; затем – обоих сурикатов, веселых диверсантов, которым все происходящее казалось забавой – игрой, сохранявшей человеческие жизни; и наконец, изображение Хинг, царапающей замок на воротах, отделявших Сторма от удивительного сада, – именно Хинг тогда открыла им дорогу к спасению.

Айкиза потихоньку передавал Э’л’ис послание, и та ощутила искреннюю скорбь Сторма – первый Хо погиб, – его любовь к звериной команде, радость, когда к ним присоединился новый Хо и семья сурикатов разрослась. Э’л’ис подумала, что теперь с еще большим неодобрением будет относиться к глупости Т’с’аи и горстке недовольных, отрицавших возможности, появившиеся в их мире с небес.

Женщина отправила мысленное сообщение крошечному существу и очень обрадовалась, когда оно отозвалось: потрусило к ней, подставило бока, чтобы его почесали и погладили, испуская ментальные волны искреннего удовольствия. Э’л’ис поделилась этим с айкизой – тот одобрительно откликнулся. Туземка взглянула в глаза Сторму:

«Хорошие, какие хорошие. А остальные?»

Хостин указал на пролетавшую мимо Мэнди:

«Это наши глаза, чтобы наблюдать за землей внизу; наш голос, чтобы передавать то, что говорят вдалеке. – И поделился мысленным образом койотов: – Умные, хитрые, измучают врага».

Почувствовав ее недоумение, Сторм показал собеседнице, как однажды Минуо и Ферарре отвлекли на Арзоре внимание огромного опасного ящера, не позволив тому убить ребенка. Койоты вились вокруг рептилии, пока Сторм целился, а Мэнди, спикировав сверху, заставила чудище задрать голову, обнажив мягкое горло… Э’л’ис увидела, как поверженный монстр упал, а малыш спасся – целый и невредимый.

Прауо, лежавший рядышком, негромко мурлыкнул, и сурикаты со всех ног рванули к нему. Он перевернулся, ласково потрепал их бархатными лапами, приглашая поиграть, а зверьки тем временем радостно скакали вокруг. Прямо из такой расслабленной позы большой кот и послал сообщение Э’л’ис и Саараао:

«Это мои друзья. Они понимают меня. Я тоже их понимаю. Если попрошу, всегда придут на выручку».

Тут Сторм, напрягшись изо всех сил, заблокировал сознание – ему в голову пришла потрясающая мысль: а ведь из местных выйдут превосходные повелители зверей, если их планета, конечно, присоединится к Конфедерации. Он едва сдержал улыбку, представив, как отреагирует на это Исследовательская служба вкупе с верховным командованием…

Друзьям и родным он пока ничего не скажет; лучше обсудить все, когда они вернутся домой. И если никто не будет возражать, Сторм обратится к властям. Возможно, конечно, что лиомсы откажутся или айкизай не понравится жить среди скопления людей – хотя Прауо вроде бы это ни малейшего дискомфорта не доставляет. В общем, рассудил Хостин, следует еще раз все хорошенько взвесить и тщательно обдумать. Он не имел привычки давать ложных надежд или торопить события.

Э’л’ис поднялась и шагнула к лесу: друзья почувствовали, что она о чем-то оживленно переговаривается с сородичами; вторая же айкиза, Пуррраал, тем временем лениво встала и приблизилась к Прауо, послав ему вполне разборчивое сообщение:

«Внемли моему рассказу; покажу, как ты нас покинул».

Прауо поприветствовал Пуррраал, соприкоснувшись с нею носами, и глубоко вдохнул аромат, внезапно пробудивший воспоминания. И вот явились смутные, смазанные картины, запахи, звуки, а вместе с ними – внезапный страх и желание пустить в ход зубы и когти…

Правда, еще одно послание из прошлого слегка успокоило Прауо: ни единого слова, лишь четкое ощущение поддержки – «так нужно».

Вопрос, мольба: ты уверена? Неужели я должен уйти?

Непоколебимое утверждение, ободрение: все будет хорошо; он найдет того единственного или ту единственную, что станет его душой и сердцем. Да пребудет с ним отвага. Прауо вспомнил, как взял себя в руки, прекратил хныкать и позволил незнакомцу забрать его.

Мать стояла напротив, чуть касаясь Прауо, и, как книгу, читала его историю. Близкие родственники могли легко улавливать мысли друг друга, поэтому Прауо бессознательно рассказывал (и показывал) всем, кто находился поблизости, как сложилась его жизнь.

Мир перед глазами слушателей вдруг покачнулся – малыша унесли; все почувствовали его страх, которому вторило желание выполнить последнюю волю матери, ощутили прикосновение разума чужого мужчины – тот взял пушистого котенка на руки и погладил; ему, очевидно, очень понравились мягкая шерстка и причудливая окраска крохотного Прауо. И вот первый контакт: спустя пару недель, когда они оказались рядом, детеныш попытался прикоснуться к сознанию незнакомца. Двоим суждено стать одним целым, а для этого нужна ментальная связь.

Все заметили, как мужчина с ужасом отстранился – а малыш пробовал снова и снова. Он ведь айкиза и непременно должен дотянуться до лиомсы. Человек впал в истерику, у него закружилась голова, он упорно отрицал всякую мысль о контакте и в конце концов вытащил пушистого детеныша из звездолета и тайком бросил его на пустыре за бетонными посадочными площадками. Оставил на произвол судьбы, потому что не мог поднять руку на крошечное существо, к которому привязался, но и принять то, кем на самом деле был Прауо, – и уж тем более стать с ним единым целым – не сумел.

Слушая историю Прауо, Сторм прикинул, что же на самом деле произошло: звездолетчик наверняка владел зачаточными навыками повелителя зверей. Недостаточно сильными, чтобы госслужащие заметили его и отправили на учебу (если на планете, где родился бедняга, вообще проводили подобные тестирования), однако их хватило, чтобы детеныш айкиза развил его таланты за то недолгое время, что они провели бок о бок.

Сам Сторм всю жизнь знал о своем особом даре; звездолетчик же, по-видимому, ни о чем таком даже не подозревал и не на шутку испугался, подумав, что сходит с ума… Неудивительно, что сперва он отказался от контакта, а затем и вовсе избавился от малыша, когда тот продолжил настойчиво лезть ему в голову.

Очень долго слушатели ощущали страх и отчаяние котенка. Что же такого, спрашивал себя Прауо, он натворил, раз лиомса отверг его? Теперь он погибнет, навеки отрезанный от родных и лиомсы, совсем один… Внутри все буквально разрывалось от ужаса и нарастающей тоски – малыш тихонько захныкал… Так он грустил и плакал, пока через несколько часов (или дней, сам этого он так и не понял) рядом не раздались шаги. Прауо послал мысленный сигнал, изо всех сил стараясь привлечь внимание прохожего.

Мать Прауо всколыхнула в его душе воспоминания – и свидетели этого также заслышали быстрые шаги, что приближались к котенку, почувствовали, как его подхватили теплые руки, как кто-то ласково успокоил малыша, прогнав все страхи. Но отчетливее всего перед ними встала картина: два одиночества, слившись в одно целое, навеки обрели друг друга и мысленно общались между собой, – так началась связь Прауо и Ларис.

Э’л’ис встала и легонько коснулась плеча айкизы. Слова женщины ясно прозвучали в головах окружающих:

«Как видите, наша жертва окупилась с лихвой. Пусть Т’с’аи и ему подобные отступают, мы же оказались правы».

Все единогласно согласились, как показалось Сторму; однако в их солидарности чувствовалось удивление, что после неудачного контакта с первым лиомсой у малыша получилось довериться другому. Хостин ждал, когда кто-нибудь из туземцев выскажется, но местные не успели произнести ни слова. Ларис внезапно вскочила; в голосе и мысленном послании девушки клокотала неподдельная ярость.

– То есть у вас не было ничего, кроме призрачной надежды, что малыш найдет себе партнера, однако вы позволили чужаку забрать его? И плевать хотели на то, что бедняга мог перепугаться и погибнуть в одиночестве или тихо скончаться в каком-нибудь инопланетном зоопарке, где никто понятия не имеет, как с ним обращаться? Да тот звездолетчик мог просто запаниковать и выкинуть его из люка! – Ларис подкрепила слова мысленным изображением, и товарищи Э’л’ис в ужасе отшатнулись. Ну а потом девушка прямо заявила Пуррраал: – А вы, вы… просто ничтожество! Да какая мать станет так рисковать своим ребенком, отправляя его на верную смерть?

Хо и Хинг сорвались с места и устремились к кораблю – послушались команды Сторма; если дела и впрямь примут наихудший оборот, он не позволит, чтобы они пострадали. Мэнди взлетела и принялась наматывать круги над обеими группами, а койоты отступили поближе к звездолету – но сильно не удалялись, чтобы напасть в случае необходимости.

Пуррраал взвилась, словно ее молнией ударило, и поспешила к Ларис.

«Мы сделали то, что должно. Хоть ты и лиомса моего сына, однако не смеешь так со мной разговаривать…» – Она была настроена весьма агрессивно: вздыбила шерсть на загривке, прижала уши и оскалила клыки.

Однако напротив стоял айкиза девушки. Возможно, по местным стандартам, Прауо еще и не считался вполне взрослым, однако, как давно уже заметил экипаж «Леди Треган», по сравнению с остальными сородичами Прауо казался довольно крупным. Неустанная забота Ларис и полноценное питание сделали свое дело: хотя кот еще не закончил расти, он уже выглядел процентов на десять крупнее местных самцов айкизай.

Прауо ничего не сказал; он молча стоял между Ларис и матерью. Затем, очень медленно, глядя прямо на Пуррраал, он выгнул спину, взъерошил шерсть на загривке, оскалился и показательно переступил лапами, глубоко вонзая когти в дерн, а затем вновь замер. Тут и добавить было нечего – не требовалось ни звуков, ни телепатического сообщения: все и так уловили намек, что любой, кто навредит Ларис, будет иметь дело с Прауо.

Пуррраал тоже прижалась к земле, рыкнула и напрягла мышцы. Сторм уже подумывал вмешаться, однако Логан, на этот раз оказавшийся прозорливее брата, удержал его и тихо, так что разобрали только Тани с Хостином, прошипел:

– Не лезь. Это их дело.

Одним прыжком Ларис выскочила из-за спины Прауо, вытащила станнер и нацелила его на туземцев. Девушка в ярости уставилась на Пуррраал и Э’л’ис:

– Не смейте! А то… Да я вас… Даже не вздумайте причинить ему боль!

«Ха, я легко могу прикончить вас обоих!» – В телепатическом послании Пуррраал явственно прозвучала угроза.

– Ну, попробуй, – парировала Ларис, подкрепив свои слова выразительными мысленными образами: пускай лиомса и айкизай знают, что она полна решимости и будет драться, если придется. А еще она никогда не оставит Прауо одного и встанет рядом с ним. Пусть у нее нет когтей и клыков, пусть ее считают совсем еще ребенком, Ларис ни при каком раскладе не останется в стороне, не позволит другу сражаться в одиночку. Она и сама способна за себя постоять, а уж его точно в обиду не даст.

Айкизай и лиомса с совершеннейшим недоумением – люди на их месте наверняка раскрыли бы от удивления рот – уставились на пышущую гневом парочку. И вдруг все закончилось: Э’л’ис первой отступила, вытянув руки с раскрытыми ладонями вперед, и невольно отправила им мысленный сигнал – кипучую смесь веселья и восхищения. Тут и Саараоо последовал ее примеру, а затем и Пуррраал сдалась.

Э’л’ис положила руку на плечо Пуррраал и мысленно произнесла – так, чтобы слышали все:

«Ах, милая айкиза, какой же замечательный сын у тебя вырос! Смелый, свою лиомсу всегда защитит, даже готов умереть за нее – как, впрочем, и она за него. Отличный выбор: правильно мы сделали, что позволили чужаку забрать малыша».

Пуррраал мурлыкнула, соглашаясь:

«Похоже, так и есть. Хотя сомневаюсь, что если бы дело дошло до драки, то погиб бы именно он. Вы обратили внимание на его размеры?»

Мать Прауо выразила эту свою мысль не столько словами, сколько картинкой, приправленной легкой, но ощутимой ноткой гордости. Туземцы облегченно расхохотались (или же сделали вид, что это их развеселило).

Ларис убрала станнер, наткнулась на полный неодобрения взгляд Сторма и поморщилась:

– Да помню я: никакого оружия. Извини, просто я сильно перепугалась за Прауо…

– Ладно, сейчас, к счастью, все обошлось. А в другой раз последствия могут оказаться весьма плачевными. Впредь больше так не делай.

Девушка пристыженно посмотрела на Сторма, но, как он отметил, ничего не пообещала в ответ. Хостин не стал давить на Ларис, просто решил на будущее внимательно за ней приглядывать. Станнер – не смертельное оружие, но если пустить его в ход не в том месте и не в то время, местные запросто могут и убить в ответ. Лучше бы, конечно, заранее, до следующих переговоров, объяснить все Э’л’ис и компании: тогда, если Ларис опять начнет размахивать станнером, туземцы будут знать, что его использование к летальному исходу не приведет, а значит, не набросятся на девушку с каким-нибудь куда более опасным оружием.

«Э’л’ис?» – позвал он.

Туземка внимательно поглядела на Сторма, и тот вкратце рассказал про станнер. От молодого человека не укрылось, что все присутствующие внимательно прислушивались к его словам, и почувствовал исходящее от них одобрение. Многие обрадовались, что пришельцы не притащили с собой убойное оружие: подобный выбор уже говорил сам за себя.

«Станнеры – это хорошо, – неторопливо промолвила Э’л’ис. – Лучше, чем наши атори, они калечат или убивают. Что ж, я позабочусь о том, чтобы все узнали, что станнеры не смертельны».

Сторм подумал мгновение и добавил:

«Обычно не смертельны, но их можно переделать. А у нашего народа есть и другое оружие, похожее на ваше». – Он не собирался пускаться в пространные объяснения о том, чем именно импульсное ружье отличается от атори (видимо, так называли те ружья, из которых по ним стреляли лиомсы на морском побережье). Хостину удалось разглядеть атори поближе; устройства выглядели довольно простыми, но, как сказала Э’л’ис, были весьма опасными.

«Тем не менее обычно вы вооружены станнерами, применение которых не наносит смертельного урона, – твердо произнесла собеседница. – Что ж, есть и другие вопросы, которые нам следует задать друг другу. Давайте познакомимся поближе».

Сторм еще не успел собраться с мыслями, как Логан выпалил:

– Если Прауо обрел сознание благодаря Ларис, то что с ним будет в случае ее смерти? Он постепенно утратит интеллектуальные способности?

«Нет. Достигнутый уровень самосознания сохраняется, – отозвался Саараоо и растянул рот в хищной ухмылке, почувствовав волну облегчения, которую Ларис и Прауо отправили разношерстным слушателям. – Последствия тут будут другие, да и проблемы могут возникнуть посерьезнее. Собственно, из-за этого мы и разошлись во мнениях с приверженцами Т’с’аи».

– А в чем конкретно причина ваших разногласий, если не секрет?

Саараоо мысленно ответил, тщательно подбирая слова:

«Связь лиомсы и айкизай – сложная штука. При полноценном контакте айкиза проходит несколько этапов физического и умственного развития. Прауо пока не вполне взрослый; ему предстоит преодолеть как минимум одну стадию, чтобы вырасти, и, вероятно, еще одну, чтобы раскрыть интеллектуальные способности до конца».

Сторм уставился на друга Ларис:

«Он что, станет еще больше?»

На протяжении шести месяцев полета Прауо подрос, но, поскольку экипаж «Леди Треган» видел кота каждый день, это как-то особо не бросалось в глаза. Однако, оказавшись на этой планете и сравнив Прауо с сородичами, они заметили, что он уже сейчас крупнее местных айкизай.

«Именно так».

«Ну и ну! – хихикнула Тани. – Получается, он превратится в самого крупного айкизу на планете?»

«Верно. Но умнее, чем сейчас, возможно, уже не станет. Мы пока не можем предсказать, что именно произойдет с Прауо на последнем этапе интеллектуального развития – если подобное вообще случится. Тут ни в коем случае торопиться нельзя. Придет время, и вы сами поймете, на что именно он способен и каковы его силы. Очень немногие айкизай обладают необычными телепатическими талантами: некоторые умеют перемещать небольшие предметы силой мысли, другие слышат своих лиомс на большом расстоянии. Просто знайте: в вашем случае нет никаких сомнений, что Прауо и Ларис установили полноценную связь айкизы и лиомсы, на которую способны далеко не все».

– Так, ладно, с этим разобрались… Так что там насчет Т’с’аи? – поинтересовался Логан.

Туземцы дружно взглянули на Э’л’ис. Та выдохнула с присвистом, точно сожалея о чем-то, и ответила:

«Дело в том, что некоторые айкизай и лиомсы не формируют полноценную связь. В таких парах главным оказывается лиомса; он командует подчиненным ему айкизой, пока те вместе».

Сторм и его жена мигом догадались, о чем речь. Хостин спросил напрямик:

«Получается, просто так айкиза уйти не может?»

А Тани добавила:

«И еще: если ваши группы предпочитают держаться обособленно, тогда ментальная связь потомков лиомс и айкизай, не способных устанавливать сильный контакт, будет все слабее и слабее».

Сторм подхватил мысль супруги:

«Но ведь это фактически рабство; сомневаюсь, что айкизай это нравится. Симпатии меньше, доминирования больше, через несколько поколений связь совсем ослабнет… – Он помолчал, раздумывая. – Если так, то еще немного – и появятся айкизай, почти не обладающие независимым разумом, практически роботы, беспрекословно подчиняющиеся воле лиомсы. Ох, не нравится мне это».

Все члены его команды согласились, выражая омерзение. Прауо тихонько зарычал, как и некоторые из айкизай.

Из группы, стоящей позади Э’л’ис и двух айкизай, выступила какая-то женщина:

«Я М’э’ен. Нам это тоже не нравится. Мы же не дураки, все понимаем, и Т’с’аи не раз предупреждали, но он никого не слушает, просто не хочет слушать. Его это не волнует: Т’с’аи полагает, что если что и произойдет, то это ведь случится потом, когда его и его детей уже на свете не будет. – Туземка повела плечом, выражая, по-видимому, недоумение. Сторм предположил, что это местный жест, эквивалентный пожиманию плечами. А М’э’ен тем временем продолжала: – Порою совместными усилиями нам удается совершенствовать связь. Однако Т’с’аи наотрез отказывается в этом участвовать: ведь тогда он не сможет командовать айкизой. Тогда ему придется уговаривать айкизу, а он предпочитает приказывать, как нам кажется».

«Как и те, кто ушел вслед за Т’с’аи? – уточнила Ларис и, получив подтверждение от соратников Э’л’ис, не на шутку разозлилась: – Но они же выращивают рабов. Так нельзя!»

«А тебе что, никогда не хотелось, чтобы Прауо тебя слушался?» – совершенно спокойно спросил Саараоо.

Ларис засмеялась и обернулась, чтобы погрузить пальцы в мех своего айкизы:

«Хотелось, и не раз! Но если бы вы сказали, что сделаете так, чтобы Прауо всегда безоговорочно мне подчинялся, я бы точно отказалась. А ты как думаешь, братец?»

«Бывали случаи, когда моей сестренке грозила опасность и я сам бы предпочел, чтобы она послушалась меня беспрекословно. Но, пожалуй, соглашусь с Ларис: я бы такое предложение тоже отклонил. Неправильно, чтобы один в паре был рабом другого. Любая связь должна быть добровольной».

Э’л’ис кивнула. А потом поинтересовалась:

«И как тогда следует поступать – насильно развивать связь? Или запрещать контакт, если участники не способны к полноценному сотрудничеству?»

На лице Логана отразилось напряженное раздумье.

– Загвоздка в том, что вы не знаете заранее, насколько глубоким окажется контакт, пока пара не проведет какое-то время вместе. Вам остается лишь два варианта: усилить связь, а если ничего не получится – то и вовсе ее разорвать. Но если подобная связь основана на подчинении одного другому, не навредит ли это айкизе, не погубит ли его?

«Именно это и произошло в моем случае, – горько отозвалась Пуррраал. – До Прауо я ведь родила двоих. Оба полноценную связь так и не наладили. Обоих я забрала у лиомсы и убила, чтобы только мои дети не росли рабами. По нашим законам это право матери-айкизы».

«А что случилось с их лиомсами?»

«Они присоединились к Т’с’аи и его прихвостням, которые живут по своим законам: нашли себе детенышей и превратили их в рабов».

«Ты бы и Прауо убила, если бы выяснила, что у нас возникла подобная связь? – обратилась Ларис к Пуррраал; мысленный голос девушки был преисполнен леденящего ужаса. – Ты ведь только поэтому и пришла сюда, верно? Мы так долго искали его родину, преодолели огромное расстояние, наконец-то вас встретили, а теперь получается, что… Неужели ты бы прикончила своего детеныша только потому, что он не соответствует каким-то стандартам?»

«Именно так», – отрезала Пуррраал, не дрогнув.

«А если бы Ларис кинулась защищать Прауо, ты и ее бы загрызла, да?» – угрожающе протянула Тани.

Э’л’ис поспешно вмешалась в разговор, прежде чем Пуррраал успела что-либо сказать:

«Мы не убиваем разумных существ. Тех, кто связь вообще не сформировал или же сформировал ее не до конца, разумными не считаем. Для вас сделали исключение, но уж здесь, на нашей планете, позвольте нам самим решать и жить по своим законам».

Сторм ощущал, как растет напряжение: его друзья явно злились, да и некоторые из местных выглядели раздраженными. Молодой человек тихонько обратился к Тани, стараясь говорить как можно спокойнее:

– Миноу и Ферарре – назад на корабль. Мэнди пусть наблюдает сверху и летит вслед за нами.

Затем он вежливо поклонился Э’л’ис:

«Время бежит, а мы уже порядком утомились. Думаю, нам пора вернуться на звездолет – перекусить, отдохнуть и обсудить ваши слова. Давайте встретимся завтра еще раз и обговорим все по-дружески. Сейчас нам есть о чем поразмыслить. – Он вновь отвесил поклон. – Гладкой вам дороги, чистой водицы и хорошего дня».

Вроде выразился аккуратно; лишь бы все разошлись подобру-поздорову. Похоже, получилось. Э’л’ис грациозно наклонила голову:

«Что ж, до встречи, увидимся завтра в тот же час».

Женщина махнула маленькой изящной ручкой и направилась прочь. Туземцы, кто еще сидел, поднялись и последовали за своей предводительницей.

Миноу и Ферарре подчинились мысленному приказу повелительницы зверей и понеслись к звездолету. Мэнди спикировала вниз и уселась на наплечнике Тани, а Ларис и Прауо поспешили вперед, к трапу. Логан со Стормом немного отстали, ожидая, пока все окажутся в безопасности. Наконец они тоже поднялись по ступеням. Логан нажал кнопку, герметично закрывая тяжелую створку люка, и громко выдохнул:

– Уф! В какой-то момент мне уж показалось, что плохи наши дела!

– И мне тоже, – мрачно бросил Хостин. – Тут все возможно. У туземцев свой взгляд на проблему, однако, полагаю, любой землянин на нашем месте отреагировал бы точно так же. Рабство ужасно, но убивать наполовину разумных детенышей ничуть не лучше. Думаю, Галактическому патрулю придется хорошенько поразмыслить, прежде чем рассказывать всем об открытии этой планеты и двух новых рас. Вероятно, они решат какое-то время хранить информацию в тайне. И нас наверняка заставят помалкивать.

Друзья отправились ужинать. Остаток дня они провели в жаркой дискуссии, возмущаясь тем, что сегодня узнали, и отпуская замечания, порой весьма ядовитые. Сторм чувствовал, что достичь взаимопонимания с местными окажется очень и очень непросто. Завтра наступит новый день, и неизвестно, какие он принесет сюрпризы. Следует, конечно, надеяться на лучшее, но, судя по опыту общения с Т’с’аи, от аборигенов можно ожидать чего угодно. Хостин решил, что расслабляться ни в коем случае не стоит.