Повисла гробовая тишина; парламентарии не сводили друг с друга глаз. Наконец Ларис заговорила, дублируя слова мысленным посланием:

– Мать Прауо еще жива?

«Да», – ответил Саараоо.

– Можно с нею увидеться?

От Саараоо волной исходили тепло и доброжелательность. Ларис почувствовала искреннюю любовь айкизы к сестре и его радостное предчувствие: как хорошо, что именно он приведет того, кого все давно считали пропавшим без вести или даже погибшим.

«Сестра по крови уже спешит встретить вернувшегося домой. Сестра по разуму, Э’л’ис, тоже приветствует вас».

Теперь девушки лучше понимали речь туземцев – они и сами себе удивлялись. Скорее всего, дело было в том, что обе они умели общаться телепатически: Ларис – с Прауо, а Тани – со звериной командой. Они подсознательно переводили в слова потоки эмоций и образов, которыми местные подкрепляли мысленную речь, что очень способствовало усвоению языка – иные люди, не одаренные талантами повелителей зверей, вряд ли ухватили бы суть так же быстро. Однако почему-то Ларис это беспокоило: она определенно прониклась симпатией к Саараоо и Э’л’ис, что было совершенно некстати, особенно если Прауо все-таки уйдет от нее.

Тани тихо промолвила:

– Но те, другие, которых мы сперва встретили на берегу, не очень-то нам обрадовались; даже об опасности не предупредили. Из-за этого брат моего мужа чуть не погиб: ваш сородич просто-напросто запретил своему айкизе говорить. – Девушка вкратце пересказала историю, поведав о нападении морского чудища, и осуждающе посмотрела прямо в глаза напряженно внимающей ей лиомсе. – И где гарантии, что вам можно доверять?

Э’л’ис и Саараоо понимающе кивнули. Женщина ответила с искренним сожалением:

«Понимаю, вам причинили зло, и теперь вы боитесь нового обмана. Могу лишь поклясться жизнью своего айкизы, что мы не желаем вам ничего, кроме добра, и нам от вас ничего не нужно, кроме дружбы. Вчера вы упомянули о Т’с’аи. Это он нарушил законы гостеприимства?»

– Да, он, – холодно бросила Ларис, вспомнив, что грозило Логану на морском берегу.

«Полагаю, с ним были еще двое?»

– Верно, они представились как Т’с’эн и Т’к’ии, – кивнула Тани.

Э’л’ис издала звук, который, как показалось девушкам, напоминал вздох: тихий, шипящий, с присвистом. Тани и Ларис почувствовали, что лиомса и айкиза обменялись парой фраз, а в конце отчетливо прозвучало: «Изгнанники». Наконец лиомса обратилась к ним напрямую:

«Эти трое совершили глупость, уведя за собой в пучину неразумных. Долгая история. Расскажем ее в другой раз, хорошо? Даю слово, я предупрежу вас в случае опасности. Клянусь жизнью айкизы».

Прауо все это время молчал, взвешивая заявления сородичей. Наконец он отправил всем мысленное послание:

«Я верю Саараоо. Что ж, давайте побеседуем. Надеюсь, удастся получить ответы на интересующие нас вопросы?»

Саараоо с комфортом устроился на траве: лег на спину, потянулся, как котенок, а затем перевернулся на живот, улегшись в позе сфинкса. Э’л’ис изящно опустилась на землю и уселась неподалеку.

«Задавайте вопросы. Не уверена, что ответы вам понравятся. Также оставляю за собой право не отвечать, если вас вдруг заинтересует что-то, на наш взгляд, неуместное. Но, по крайней мере, обязуюсь намеренно не вводить вас в заблуждение. И раз уж я пообещала говорить правду, то вы должны знать, что каждое мое слово слышат наши друзья там, неподалеку. А они в свою очередь передают их большинству наших соотечественников. Ну, приступайте». – Э’л’ис выжидающе замолчала.

– Вам в самом деле неприятно собираться большими группами? – Тани припомнила слова туземцев, с которыми они познакомились на морском берегу, а затем потрогала крошечную пуговичку на воротнике, надеясь, что Сторм ведет трансляцию. Пусть запись не зафиксирует невербальную часть переговоров, но компетентные специалисты даже по изображениям поймут многое.

«Это так, – кивнула собеседница. – Целители полагают, что это связано со способностью к мысленному общению. Приблизительно до тридцати пар еще ничего, а дальше – чем больше народу, тем больший дискомфорт мы испытываем, и в какой-то момент уже просто не можем находиться вместе и разбегаемся. Целители говорят, что, обретя дар касаться разума друг друга, мы не научились защищаться от чужого сознания, особенно когда нас много. – Э’л’ис пожала плечами и продолжила: – Однако историки считают иначе: мол, это черта, приобретенная в процессе эволюции. В давние темные времена нас косили страшные эпидемии: тяжелее всего болели именно те, кто собирались большими группами».

Девушки кивнули: это звучало вполне логично. Ларис подалась вперед:

– А как насчет Прауо? Вы сами отпустили малыша или его действительно украли? – Тут она осеклась, вспомнив, что ей не полагалась задавать подобных вопросов. Ну да ладно: что сделано, то сделано, а любая информация может пролить свет на те давние события.

«И то и другое, о сестра моей крови, – ответил Саараоо. – Прауо украли, но мы решили не забирать его обратно, надеясь, что вор установит с ним мысленную связь и наш детеныш выживет».

Тани вцепилась в последнее слово, как кошка в добычу:

– Выживет? То есть без связи с лиомсами айкизай погибают?

«Именно», – бросил Саараоо, и девушки переглянулись, сомневаясь, что стоит сейчас развивать эту тему. Они решили не копать дальше, пока не узнают местных получше.

– Почему Т’с’аи рисковал жизнью Логана? – в конце концов поинтересовалась Ларис. – Он даже заткнул рот айкизе, который хотел нас предупредить, как мне показалось.

«Ох, чтобы понять это, вам следует узнать о наших убеждениях. Мои соотечественники и товарищи Саараоо полагают, что уважать следует даже тех, кто не обрел айкизу. Но если не возникает связи, детеныши умирают неразумными, а мои собратья обречены влачить одинокое, жалкое существование».

«Без связи плохо всем, – заверил Саараоо, – и нашим, и вашим, и еще нерожденным».

В уголке сознания Ларис шевельнулась мысль, которую она поспешила сообщить одному лишь Прауо:

«Хвостатый братец, неужто Э’л’ис имеет в виду, что именно наша связь наделила тебя разумом?»

«Похоже, что так. Но давай оставим этот вопрос на потом. Полагаю, это именно тот случай, когда лучше промолчать. Позже, когда получше их узнаем, я, может быть, спрошу сородичей». – Почувствовав согласие Ларис, большой кот вернулся к беседе.

Вдруг Э’л’ис резко поднялась и слегка поклонилась:

«Мать Прауо появится после того, как солнце достигнет зенита. Думаю, вы устали. Тяжело разговаривать с теми, кто еще не очень свободно владеет языком: нужно замедлять мысли, очищать сознание, отчетливо передавать слова. Возвращайтесь на корабль и отдохните. Саараоо позовет вас, когда придет время».

Лиомса развернулась и спокойно зашагала назад, айкиза следовал за нею по пятам.

Ларис и Тани, внезапно оставшись без собеседников, с улыбкой переглянулись.

– Похоже, тут не принято разводить церемонии, – заметила Тани. – Ну и ну, вдруг встала и ни с того ни с сего ушла.

«Дело обстоит не совсем так, – поправил ее Прауо. – Я почувствовал, что у них есть причины немедленно уйти. Не знаю, какие именно, но это не совсем обычное для местных поведение».

Ларис кивнула:

– Да, я тоже ощутила нечто подобное: похоже, Э’л’ис что-то сообщили. И сразу после этого она поспешно закруглила беседу. Не уверена на сто процентов, но полагаю, что кто-то передал ей некую важную информацию, вот и пришлось поторопиться, чтобы разузнать получше. Может, ей приказали что-то немедленно сделать…

– Интересно. Надеюсь, нам объяснят, что к чему, когда придет мама Прауо.

– Вовсе не обязательно, – буркнула Ларис. – Похоже, тут полным-полно всяких секретов, которые местные тщательно охраняют.

Она побрела к звездолету, старательно отгоняя тревожные мысли, радуясь теплому воздуху, яркому солнышку, незнакомому, но приятному запаху леса и наблюдая за парой крошечных, похожих на птичек существ, летавших над головой.

Ларис не сомневалась, что эта планета таит в себе множество тайн и загадок, и, судя по всему, им понадобится немало времени, чтобы раскрыть их. Когда позже, за обедом, девушка поделилась своими соображениями с Логаном и Стормом, старший брат кивнул:

– Да, так обычно бывает на любой планете. Однако ты не совсем права: сплошь и рядом никто специально тайны ни из чего не делает, просто есть какие-то общеизвестные для туземцев вещи, которых пришельцы не знают. Местные жители зачастую даже не понимают, что стороннему человеку далеко не все кажется очевидным, а мы, в свою очередь, не догадываемся, какие вопросы лучше задать, чтобы прояснить ситуацию. – Сторм помедлил, анализируя имеющуюся у них информацию, и продолжил: – Неплохо бы для начала узнать два момента: зачем для выживания детенышей нужна мысленная связь, а также из-за чего конкретно разошлись во мнениях Э’л’ис и Т’с’аи с дружками? Судя по вашему рассказу, конфликт довольно серьезный, значит они не согласны друг с другом не по мелочам, а по неким фундаментальным вопросам.

– Да, и мне тоже так показалось. Как только речь зашла об этом, Э’л’ис и Саараоо тут же принялись потихоньку переговариваться. – Ларис помолчала, обдумывая то, что почувствовала во время телепатической беседы. – Я уловила лишь обрывки эмоций: Э’л’ис разозлилась, и, по-моему, ей даже стало противно. Прауо, ты различил что-нибудь еще?

«Только одно: они все время повторяли слово, которое означает „изгнанники“. И произносили его с таким отчетливым неодобрительным привкусом. У меня создалось впечатление, что дело здесь отнюдь не в личной неприязни к Т’с’аи и его товарищам, а в убеждениях, которые те разделяют. Сами они, похоже, горячо верят в свои принципы».

Капитан д’Арже внимательно оглядел присутствующих и осторожно высказался:

– На вашем месте я бы держал ухо востро и не торопился с выводами. Страстная, не основанная на логике вера и здравый смысл редко уживаются друг с другом. Фанатики опаснее любого оружия, и, к сожалению, они частенько вооружены до зубов.

Сторм согласно кивнул:

– Капитан прав. Девочки, пожалуйста, не обсуждайте с Э’л’ис ничего такого, о чем ей неприятно говорить, и не спорьте, если она вдруг выскажется слишком категорично.

– На какую тему? – не поняла Ларис.

– Да на любую. Например, заявит что-нибудь вроде того, что ее народ произошел от богов, или станет утверждать, будто их планета плоская. Просто относитесь к этому как к религиозному убеждению. Не перечьте и ни в коем случае не говорите, что она ошибается.

– Но ведь это полный абсурд!

Сторм улыбнулся и переглянулся с супругой:

– Наши с Тани предки полагали, что их народ создали боги, что мы все – божьи дети. Давным-давно земляне считали, что их мир – плоский и, если заплывешь в океане слишком далеко, упадешь прямо с края Земли.

– Но из космоса-то всем видно, что планеты круглые! – опешила Ларис.

Тани кивнула:

– Ларис, наши предки верили в это задолго до того, как построили первые звездолеты. Люди в те дни жили в крошечных деревушках, они даже из родного села всю жизнь не выезжали, какой уж там космос… Сторм пытается объяснить тебе, что фанатиков нельзя вразумить при помощи логики. Они просто верят – и все тут. На этом основана любая религия. Даже если ты предоставишь фанатикам самые убедительные доказательства их неправоты, они все равно не изменят своего мнения, а если будешь настаивать, заклеймят еретичкой. Мало того, на инакомыслящих, бывает, и нападают.

– Но…

Сторм строго покачал головой:

– Просто учти: если вдруг решишь поспорить с Э’л’ис и прочими, то в результате можешь подставить нас всех.

Больше Ларис не спорила:

– Хорошо. Я буду осторожна и не стану с ними пререкаться.

– Вот и прекрасно. А теперь давайте поедим и немножко передохнем. Раз мама Прауо уже в пути и мы ждем вестей от Саараоо, нужен дежурный, чтобы сидел у мониторов и наблюдал за обстановкой. Остальные могут заниматься своими делами. Я планирую пока дописать отчет для Галактического патруля.

– Сторм, а в обратную сторону это работает? – поинтересовалась Тани. – Они сами-то сообщают вам с капитаном, как там продвигаются поиски «Антареса»?

– Пообещали, что если вдруг обнаружат пропавший звездолет, то сразу дадут знать. Пока патрульные отыскали лишь третьесортные планетки и получили в процессе незначительные повреждения крейсера. Пришлось выделить для ремонта кое-что из запасов, что жутко разозлило их завхоза. В общем, новостей не много.

Все усмехнулись: ох уж эти завхозы, они известные скопидомы и всегда очень трепетно переживают расставание с любовно припрятанными на черный день вещами, часть которых годами пылится на складах.

– А что за планеты нашел экипаж «Лонг-Айленда»? – полюбопытствовал капитан. – Необитаемые, ничего интересного?

– Пока ничего, – отозвался Сторм. – На одной, правда, жизнь есть, но особо радоваться нечему: сплошные амфибии, размером примерно с малюсенькую лягушку, ну и уровень интеллекта соответствующий. Патрульный ксенобиолог полагает, что в принципе они могут эволюционировать и стать доминирующим видом – скажем, через пару миллионов лет. А другие две планеты – малопригодные для жизни; на терраформирование придется потратить столько времени и денег, что, пожалуй, и связываться не стоит. Однако патрульные все равно отправили данные верховному командованию, пусть власти решают. А об экипаже «Антареса», увы, по-прежнему ни слуху ни духу, хотя Девятый сектор большой, так что поиски еще вполне могут увенчаться успехом.

– А родина Прауо, в отличие от тех планет, как раз пригодна для жизни, однако колонизировать ее нельзя, – вздохнула Ларис.

– Нельзя, и более того – придется оборвать все контакты, если на планете вдруг разразится гражданская война по религиозным или иным мотивам, – добавила Тани. – Галактический патруль и верховное командование Конфедерации опасаются иметь дело с цивилизациями, которые в любой момент могут развязать кровавую бойню. Они слишком хорошо знакомы с печальным опытом Земли: там вечно происходило нечто подобное.

– То есть мы можем даже не вернуться сюда вновь, когда улетим? – в ужасе воскликнула Ларис. – Нас попросту не выпустят?

Сторм вмешался:

– Нет, по законам Конфедерации Прауо теперь законный гражданин этого мира. Он всегда сможет вернуться на родину, разве что туземцы сами запретят ему въезд. Полагаю, что, согласно местным традициям и обычаям, ты тоже относишься к той же категории, что и Прауо, в отличие от всех остальных. Однако ничто не мешает нам прилететь и оставить звездолет на орбите – главное, не приземляться, если планетарные власти воспротивятся.

– Фу! – громко выдохнула Ларис. – Тогда ладно. Не хотелось бы, чтобы Прауо не сумел вернуться сюда, когда ему вздумается.

– Да нам и самим бы не хотелось, чтобы события приобрели подобный поворот, – заверил девушку Сторм. – Ладно, пока вновь не отправились на переговоры, предлагаю прокрутить запись с фресками целиком, от начала и до конца. Я замедлю изображение, чтобы мы разглядели все хорошенько. Сначала посмотрим изображения на одной стороне коридора, а потом на другой. Помечайте себе моменты, которые хотите обсудить. Ну что, приступим?

Сторм нажал кнопку, и в тот же миг экипаж окружила голограмма руин. Однако красочные картины плясали лишь с одной стороны – вторая стена оставалась черной и пустой. Все наблюдали в тишине; запись оборвалась у третьей двери, а потом возобновилась, нарочито медленно показывая изображения с противоположной стены.

Друзья досмотрели все до конца, после чего Сторм выключил проектор, зажег в каюте свет и предложил приступить к обсуждению:

– Ну что, у кого какие соображения? Логан?

Младший брат откашлялся:

– Да тут и сказать-то особо нечего. Кто бы это ни нарисовал, получилось у него просто супер.

– Ну, положим, художник был не один, – возразила Тани. – Изображения охватывают весьма продолжительный исторический период: даже не десятки лет, а сотни, рискну предположить – около тысячи. Вероятно, росписью занималась целая гильдия художников… или одна большая одаренная семья.

– Ладно, значит, они нарисовали все прекрасно, – согласился Логан. – Это не принципиально. Главное, что сцены выписаны довольно четко. Не думаю, что у кого-то возникают сомнения в том, что, в сущности, произошло на этой планете – не считая мелких непонятных деталей, которыми можно пренебречь.

– Капитан? Ваше мнение? – поинтересовался Сторм.

– Думаю, паренек прав. Обе стены дополняют друг друга. На мой взгляд, местные специально показывают их молодежи – сначала идут до конца вдоль одной, а затем поворачивают и возвращаются мимо другой. История на картинах непрерывная.

Д’Арже откинулся в кресле и продолжил:

– Давайте я изложу свои соображения, а вы уже поправите и дополните. Я не эксперт, конечно, но капитану звездолета положено разбираться в некоторых вещах, да к тому же я всегда увлекался историей. – Он нажал кнопку и включил запись заново. – Неизвестно, когда именно это случилось. Сторм полагает, что могло пройти даже пять тысяч лет. Предлагаю не привязываться к конкретному времени и просто считать, что дело было очень давно.

Все согласно закивали.

– Итак, много лет тому назад, – д’Арже указал на первую картину, – гуманоиды разделились по территориальному признаку; возможно, образовались государства. Между ними разгорелась война, и, как водится, ничего хорошего из этого не вышло. На этой планете явно применяли биологическое оружие и еще нечто, схожее по силе с ядерным: разрушали строения и вдобавок бросали биологические снаряды…

– Странно, что вообще кто-то выжил, – с несчастным видом протянула Ларис.

– Люди куда крепче, чем ты думаешь, – отозвался Сторм и добавил, обращаясь к Прауо, в чьих глазах плескалось отвращение: – Твои земляки – не первые, кто развязали глупую войну, и далеко не последние. Наша цивилизация тоже хлебнула горя, веками участвуя в идиотских конфликтах. По крайней мере, твои соотечественники, похоже, воевали лишь однажды.

«Не считая того, что, по-видимому, сейчас они планируют вновь вступить в бой?» – буркнул Прауо.

Никто ему не ответил, и капитан вновь заговорил:

– В результате были уничтожены все основные населенные пункты, но, главное, разумные существа на планете начали мутировать. – Д’Арже окинул взглядом Прауо. – Судя по картинам, к тому моменту обе расы уже образовали что-то вроде симбиоза. Мутации невероятно усилили их зависимость друг от друга. Несколько поколений спустя детеныши айкизай обязаны были устанавливать связь с гуманоидами, чтобы развиваться. Те, кто не находили себе пары, не обретали интеллект и умирали, так и не повзрослев.

Ларис с трудом сдержала судорожный вздох. Дедран, владелец цирка, где она работала на кабальных условиях, пару раз заставлял прикормленных им ученых брать у Прауо образцы тканей – хотел клонировать больших и умных котов. А потом она случайно подслушала, как Дедран жаловался, что выведенные таким образом существа умирали в младенчестве, ни один зверь так и не вырос.

Все это объясняло и особенности Прауо: он привязался к Ларис, что способствовало его умственному и физическому развитию. Взгляды двух пар глаз – фиолетовых и карих – встретились, и кот подмигнул девушке, потихоньку отправив ей мысленное сообщение:

«Ты же не против нашей связи, сестренка?»

– Нет, конечно, я просто думаю, не отличаемся ли мы с тобой от местных. Ваш народ тысячелетиями вырабатывал подобную систему, тогда как земляне не были созданы для всего этого. Наша связь – такая же, как у лиомса с айкизай, или лишь жалкое ее подобие?

Присутствующие вернулись к фрескам, размышляя над вопросом Ларис, пока вокруг струились голограммы.

– Обратите внимание на это изображение: судя по всему, здесь показано, как в результате мутации – возможно, исходно заложенной в некоем вирусе – гуманоиды потеряли способность собираться группами более тридцати-сорока человек: находиться в толпе стало опасно. Со слов Э’л’ис, когда их вместе слишком много, возникают нейропатическая боль и помутнение рассудка, – заметил Сторм. – Это в принципе вяжется с намеками Т’с’аи, что гуманоиды могут общаться между собой лишь при помощи айкизай. Иными словами, налицо симбиоз. Гуманоиды зарождают разум в айкизай, а те позволяют им коммуницировать на расстоянии, не собираясь в группы, и помогают разговаривать с другими айкизай. Однако у лиомс определенно присутствует устная речь, что означает, что когда-то раньше у них действительно существовал язык и привычка беседовать вслух. Впрочем, мы сами это слышали. Прауо же повторить человеческую речь в принципе не способен.

– Ты имеешь в виду, что айкизай никогда не владели устной речью, а лиомсы первоначально разговаривали нормально, но потихоньку потеряли эту способность, потому что привыкли взаимодействовать через посредников? – заинтересовался Логан.

– Именно, – кивнул Сторм. – Однако кое-какие навыки у них еще остались, и, думается, если они начнут вести инопланетную торговлю, то быстро вспомнят, как говорить, если потребуется.

– А что делать с их неспособностью находиться в толпе? Как они будут существовать в каком-нибудь портовом городе?

Хостин покачал головой:

– Понятия не имею. Но человеческие существа удивительно легко адаптируются к обстоятельствам. Если туземцы захотят восстановить города и наладить торговлю, наверняка что-нибудь придумают, чтобы нивелировать этот недостаток. Может, будут селиться небольшими группами, на строго определенном расстоянии друг от друга. В принципе это даже можно считать городом, просто с более разреженной застройкой, чем обычно.

Запись вновь проиграли до третьей двери и приостановили: на голограмме красовалась резная деревянная поверхность. Ларис собрала мысли в кучу и спросила:

– Но если Прауо разумен из-за связи со мной, то что будет, если нас разлучат или, допустим, я погибну? Он останется на текущем уровне развития или же без меня начнет деградировать?

Все тут же припомнили одну из сцен, изображенных на фресках: убитый лиомса и, по-видимому, его родные и близкие, горюющие у могилы. Рядом лежит айкиза – либо обреченно закрыл глаза, либо умер…

Можно по-разному трактовать изображение. Вероятно, айкиза, потеряв партнера, впал в глубочайшее отчаяние; либо же, распластавшись подле могилы, он мечтал о смерти, и такому желанию существовало вполне логичное объяснение: ни одно разумное создание не обрадует перспектива постепенной, неминуемой деградации – подобное будущее вызывает неподдельный ужас и искреннее стремление всеми способами избежать превращения в безмозглого зверя.

Логан потянулся и ласково потрепал Прауо по шерсти:

– Слушай, местные сотнями лет делали одно и то же. Но Ларис ведь не лиомса. А вдруг связь между вами иная? Ты же сам говорил, что Т’с’аи удивился, когда понял, что Ларис может говорить с ним и его друзьями напрямую? – Юноша подождал, пока кот согласится, и широко улыбнулся. – Вот так-то. Вы двое – иные. Может, вы друг для друга значите больше, чем местные парочки. Не исключено, что вы – следующий виток развития, новая мутация. Спросим у Э’л’ис, что происходит с айкизой, если лиомса умирает. А потом проведем какие-нибудь научные исследования и выявим ваши отличия. – Логан выдавил вымученный смешок и закончил: – Вы же нас, людей, знаете: мы не отступимся. И не переживай понапрасну. Обещаю: мы ни за что не позволим другу Ларис деградировать, даже если его собственный народ поступает иначе, даже если Прауо сам этого захочет. Вот так-то. Ладно, посмотрели запись, высказались. Не пора ли уже прибыть Э’л’ис с родственницей Прауо?

Логан надеялся, что его бурная речь хоть отчасти успокоила Ларис. Однако заметил, что девушка, напротив, лишь напрягалась все сильнее. Он понятия не имел, почему так происходит, однако приставать к любимой с расспросами не хотел.

Капитан д’Арже тем временем не спускал глаз с экранов.

– Пришли! – Он указал на монитор, где показались несколько пар лиомс и айкизай, терпеливо ожидающих на полпути от леса к звездолету.

Сторм поднялся:

– Сейчас пойдут все, кроме капитана. Тани, зови команду. Я возьму Хо и Хинг. Хочу выяснить, как местные относятся к повелителям зверей, а заодно и кое-какие вопросы позадавать. – Он поторопил друзей, подталкивая их к главному выходу: на этот раз делегация во всем великолепии спускалась по трапу, чтобы поприветствовать семью Прауо.