Капитан радостно улыбнулся:

– Вижу, вы целы и невредимы? Поздравляю с чудесным спасением!

– Спасибо, – хихикнула Тани, – к счастью, мы…

Сторм перебил жену, негромко заметив:

– Не уверен, что нам вообще грозила опасность.

Логан круто развернулся:

– Да брось, они же пытались нас убить!

– Думаешь? А я вот сомневаюсь. Кажется, во время нашего последнего забега туземцы и впрямь подобрались достаточно близко, чтобы атаковать, если только им действительно было нужно именно это. Мало того, – тут Хостин сделал многозначительную паузу, – они вполне могли пару раз выстрелить в Мэнди, но ведь не сделали этого. Нет, не хотели они нас убивать, да и даже ранить не пытались. Полагаю, у них на уме было нечто иное.

– А что же тогда? – удивилась Ларис.

– Ну, вполне вероятно, что их заинтересовало, как мы будем вести себя в случае угрозы. Может, проверяли, побежим ли мы, если испугаемся, если решим, что слабее и не способны дать отпор. Выясняли, будем ли мы отбиваться или, например, удерем, осознав свою неправоту – в руины ведь заходить нельзя. Либо же аборигены просто желали прогнать нас от священного места. В общем, причин может быть много.

Тани поразмыслила, восстанавливая в памяти сообщения парасовы.

– Пожалуй, ты прав, – протянула она. – Мэнди не сомневается, что в нее при желании могли выстрелить, хотя вряд ли попали бы, но они даже не пытались. Ей кажется, что у туземцев и в мыслях ничего подобного не было. Местные просто разглядывали ее, а потом подобрались ближе. Как только подошли, на ее взгляд, слишком близко, она улетела.

Прауо все еще стоял у вентиляционной дверцы возле главного трапа и принюхивался, подставляя нос легкому ветерку, который доносился с той стороны, где прятались туземцы. Затем он беззвучно перекинулся парой фраз с наблюдавшими за ним койотами.

Наконец в головах друзей раздался его мысленный голос:

«Сторм прав. Тани, спроси Миноу и Ферарре – сама поймешь, что преследованием или агрессией там и не пахло».

Прауо подождал, пока девушка переговорит с койотами и кивнет, подтверждая его слова, а потом легко спрыгнул на траву и потрусил в сторону леса, где все еще виднелись пары аборигенов. Ларис в ужасе вскрикнула и, прежде чем кто-нибудь успел ей помешать, следом за котом слетела вниз с десятифутовой высоты. Вместе, бок о бок, они направились к поглядывавшим на них с интересом айкизай и лиомсам – Ларис крепко вцепилась в мех на плече товарища.

Сторм осознал, что вернуть девушку назад в безопасное лоно звездолета не получится, и в тот же миг скрылся где-то внутри. Вскоре он вернулся с импульсным ружьем и нацелил его на аборигенов. Логан, похоже, не на шутку влюбился в Ларис, да и самому Сторму очень нравились девушка и ее кот, а самое главное – они были частью его команды, он отвечал за них… Если, не дай бог, с Ларис и Прауо что-то случится, горевать будет не только экипаж: уж Сторм позаботится, чтобы туземцам отлились их слезы.

Прауо помедлил, приблизившись к кромке леса, и сообщил Ларис так, чтобы никто больше не слышал:

«Пусть они выйдут нам навстречу, сестрица. Совершат, как говорится, жест доброй воли, да к тому же и Сторму так будет сподручнее: полагаю, на всякий случай он держит их на мушке».

Почувствовав кровожадные нотки, отчетливо прозвучавшие в последней фразе, Ларис усмехнулась. Прауо, конечно, существо абсолютно разумное, а с ней он всегда такой нежный и ласковый, но в глубине души все равно остается настоящим охотником, хищником, который может за себя постоять и в случае необходимости убивает без колебаний. А ведь один раз все уже именно так и было…

Девушка вспомнила ту страшную ночь. На черном небе горели миллионы звезд. Ей было всего тринадцать лет (нет, теперь выходит – четырнадцать: Ларис совсем забыла, что в лагере ей убавили годик). Впрочем, не важно, тринадцать или четырнадцать, не в этом суть; в общем, тогда она возвращалась из библиотеки в Алкани – удрала из цирка после вечернего представления с парой кредитов в кармане. Нужно было проверить кое-какую информацию, которую она подслушала днем.

Планета называлась Джестин. После войны с ксиками здесь установилась военная диктатура: точечный удар инопланетных захватчиков уничтожил всю верхушку местной администрации. Гражданское население особо не прижимали, так что верховное командование Конфедерации смотрело на местные порядки сквозь пальцы, как, впрочем, и Галактический патруль. Тем не менее, если бы на планете воцарилась настоящая тирания, власти, пожалуй, вмешались бы.

Злоумышленник выскочил из темноты и напал на Ларис; он не заметил, что за девушкой неслышно следует Прауо: по небу плыли облака, и в мерцающем лунном свете, то гаснущем, то вновь вспыхивающем, двухцветная шерсть кота идеально сливалась с местностью.

Мужчина прыгнул на нее, крепко схватил и зажал рот рукой. Она яростно отбивалась, прекрасно понимая, что ему нужно, – по форме догадалась. Ларис отправили бы в качестве обслуги на один из звездолетов диктатора; обращались бы с ней там, скорее всего, нормально, но вот Прауо она бы точно потеряла, кота ни за что бы не взяли на борт. А Дедран и палец о палец бы не ударил, чтобы вызволить Ларис: этого типа не волновало ничего, кроме собственной прибыли…

У девушки не получалось издать ни звука, но она отчаянно сопротивлялась, с ужасом представляя, что сейчас ее навеки разлучат с хвостатым братом. И вдруг у нее над ухом раздался истошный мужской вопль: на обидчика Ларис внезапно напали откуда-то сзади, из темноты: мощные зубы впились ему в плечо, а невероятно острые когти в клочья разорвали форму на спине. Девушка ясно ощутила кровожадную ярость, пылавшую в душе Прауо. Нападавший чуть ослабил хватку, потянувшись за станнером. И в этот момент Ларис, ослепленная страхом лишиться единственного друга, исхитрилась и изо всех сил укусила ладонь, затыкавшую ей рот.

Последовал мощный удар – девушка упала. Похититель на секунду потерял бдительность, позабыв о Прауо, и попытался пнуть пленницу – роковая ошибка. Большой кот прыгнул снова: его глаза застилали боль Ларис и страх расставания; на мужчину обрушилась лавина черно-золотого меха.

Из двоих, упавших на землю, поднялся лишь один – Прауо. Ларис, пошатываясь, встала на ноги и поглядела вниз, на того, кто уже больше никогда не пошевелится. К счастью, на такой планете, как Джестин, странные возгласы в ночи особого любопытства не вызывали; лишь миротворцы иногда отваживались разузнать, в чем дело, да и то лишь если перемещались целым отрядом, а этой ночью их, очевидно, в округе не наблюдалось.

Ларис поежилась и обратилась к хвостатому брату:

«Да тут одного взгляда на раны будет достаточно, чтобы начать искать кого-то с зубами и клыками, как у тебя. А потом возьмут образец слюны и… В общем, если вдруг обнаружат, что это ты убил его, тебе конец».

Кот был тогда еще слишком молод и не умел полностью выражать мысли словами, но девушку он прекрасно понял. В голове у нее появилась картинка быстрой речки, текущей неподалеку.

Ох и тяжело им тогда пришлось, даже вспомнить страшно! По дороге Ларис дважды останавливалась, прячась за углами близлежащего здания, ее рвало; но в конце концов им с Прауо удалось совместными усилиями взвалить тело на грузовой поддон, подтащить его к берегу и столкнуть в воду. Если повезет, рассуждали они, то течение отнесет труп к морю, а уж там им поживятся голодные падальщики. Так, похоже, и вышло, потому что, насколько Ларис было известно, никакого резонанса тот случай не получил.

Наблюдая сейчас исподлобья за туземцами, девушка осторожно попятилась, чтобы оказаться немного в сторонке: пусть выйдут из-за кустов, чтобы, как предположил Прауо, Сторм мог держать их на мушке. Ларис выжидающе глядела, как местные вдруг замерли на границе леса и принялись что-то обсуждать. Слов она не различала, но гул оживленной беседы явственно слышала. Наконец, приняв некое решение, одна пара шагнула навстречу Ларис и Прауо на залитую угасающим светом поляну.

«Я Э’л’ис, женщина нашего народа. А это Саараоо, самец другого народа» – таков был примерный смысл послания аборигенов.

Ларис кинула:

«Я Ларис, женщина. А это Прауо, самец», – и ощутила удивление и любопытство местных.

Последовал вопрос:

«Вы оба будете говорить мирно?»

Ларис ответила утвердительно и тут же почувствовала одобрение и удовольствие собеседников. Вспомнив слова Сторма, она поинтересовалась:

«Вы хотели нас поймать?»

В голове возникла картина: подросшие детеныши айкизай охотятся за бабочкой, прыгают, скачут, машут лапами – но специально промахиваются, чтобы ненароком не повредить прекрасное создание. Ларис даже засмеялась: так мило выглядели котята, так старательно они ловили насекомое – ну совсем как Прауо в их возрасте!

Местных тоже развеселила собственная аналогия. Вдруг айкиза Э’л’ис осторожно приблизился к Прауо и замер нос к носу:

«Я Саараоо. Не причиню тебе вреда».

Прауо благосклонно принял это заверение и не отстранился. А Ларис второй рукой слегка погладила айкизу. Саараоо, очевидно, это весьма понравилось, и девушка запустила пальцы глубоко в густой мех, почесывая его, как любил ее хвостатый братец. Похоже, и другим айкизай это было по душе: Саараоо весь аж изогнулся от удовольствия, подставляя плечи так, чтобы Ларис поскребла повыше, за лопатками. Она невольно хихикнула и поделилась с остальными своей радостью.

«С айкизай хорошо», – отправила ей мысленное послание Э’л’ис.

«Верно, – не задумываясь, ответила Ларис, продолжая ерошить мех Саараоо. – Прауо обожает, когда его так чешут».

Тут девушка поняла, что лиомса обратилась к ней сама, без посредников, и удивленно посмотрела в зеленые с золотистым отливом глаза женщины.

«Значит, вы встретились с теми, кто не умеет разговаривать напрямую, с нашими изгнанниками. С теми, кто не воспринимает айкизай как равных. Об этом поговорим позже, не сегодня. Вернемся с новым рассветом, будем ждать».

Э’л’ис с Саараоо ушли, но Ларис все еще смотрела им вслед. Слова новой знакомой лишь подтвердили подозрение, зародившееся в душе после общения с Т’с’аи и его айкизой: лиомса словно бы командовал им свысока, не считая большого кота равноправным партнером, но относясь к нему как к существу низшего порядка. Ларис и прежде грызла эта мысль, а теперь, после беседы с Саараоо и Э’л’ис, ситуация, похоже, окончательно прояснилась.

Прауо согласился:

«Все обстоит еще даже хуже, бесхвостая сестрица. Т’с’аи приказывает, не слушая возражений. Он велел айкизе замолчать, когда тот хотел предупредить Логана о морском чудище. И команда прозвучала так, словно он хозяин айкизы и спорить с ним абсолютно недопустимо. Разумеется, такое отношение к моим сородичам мне совершенно не нравится».

Они потихоньку двинулись к кораблю. Ларис ответила:

«Да, и мне тоже. Кажется, местное сообщество разделилось на два лагеря: одни принимают твоих сородичей как равных, а другие…»

«А другие – нет. Полагаю, и так ясно, на чью сторону я бы предпочел встать».

«Как и я. Надо обсудить все с друзьями и, наверное, с экипажем патрульного крейсера. Ведь эта планета не входит в Конфедерацию и не подчиняется верховному командованию, поэтому мы не можем просто так вмешиваться и менять те местные порядки, которые нам не по нраву».

«Может, в Конфедерацию они и не входят, – отозвался Прауо, – но запомни, сестренка, и пусть патрульные тоже зарубят себе на носу: это моя родина, а раз моя, то, значит, и твоя тоже. Так что у нас с тобой есть право голоса – и здесь, среди айкизай и лиомс, и на корабле, среди наших друзей. Да и Галактический патруль должен прислушиваться к нашему мнению – по их собственным же законам».

Ларис кивнула, взбираясь по ступеням. Возможно, ее друг прав. Э’л’ис и Саараоо, казалось, совершенно искренне испытывали к ним симпатию – и это очень беспокоило девушку. Если они такие милые и добрые, то не захочет ли Прауо уйти жить к ним навсегда? Пожалуй, откровенная враждебность предыдущих туземцев устраивала ее больше…

Логан встретил их наверху, поспешно втащил Ларис внутрь, обнял и выдохнул:

– Вы в порядке? Вас не обидели?

– Ты же сам все видел, – вмешался Сторм. – Никто их и пальцем не тронул. Да, Ларис?

– Мы в порядке. Это была Э’л’ис, женщина-лиомса, а ее айкизу зовут Саараоо, он самец. Хотят снова встретиться завтра утром. Кажется, настроены дружелюбно, ну, или по крайней мере нейтрально. – Девушка подошла к креслу и устало опустилась в него. – Простите, что мы так резко рванули, но зато хотя бы кое-что разузнали.

Сторм кивнул и неодобрительно произнес:

– Да уж, вы на собственной шкуре выяснили, что просто так местные не убивают. Интересно, и что бы вы предприняли, если бы в вас вдруг стали палить?

Прауо ответил немедленно – остроумно и без лишних слов: просто показал всем мысленную картинку, на которой две маленькие фигурки (очевидно, они с Ларис) наперегонки неслись к звездолету, а им вслед, изумленно разинув рты, таращились айкизай и лиомса, до глубины души поражаясь невиданной скорости пришельцев.

Внезапно за спиной Сторма раздался громкий раскатистый смех: это капитан д’Арже веселился от души. Тут и Тани захихикала, да и Логан тоже расхохотался. Даже Сторм улыбнулся.

– Ладно, хорошо, что на этот раз обошлось. Но впредь помните, что порой от пули ускользнуть невозможно. Не рискуйте понапрасну. Что я скажу Брэду, если он спросит, почему я отпустил вас на верную смерть?

– Пожалуйста, не сердись, – взмолилась Ларис. – Я увидела, что Прауо бежит к ним, и просто не могла бросить его одного. Правда не могла.

«А я знал, – спокойно добавил большой кот, – что они не замыслили недоброго, как вы сами и убедились. Это же мой народ. Не верю, чтобы они хотели мне навредить, разве что я совсем уж грубо нарушу местные законы. Айкиза Т’с’аи, который предупредил нас об опасности, упомянул имя женщины, с кем нам следует поговорить: это и есть та самая Э’л’ис».

– Может, ты прав и сородичи действительно тебя не тронут, если только ты не переступишь закон, – твердо возразил Сторм. – Но согласись, нельзя быть до конца уверенным насчет того, что именно коренные жители воспримут как серьезное нарушение. Прауо, ты здесь родился, но не вырос, а потому не знаешь местных традиций и обычаев; ну а Ларис так и вообще не отсюда. Т’с’аи ведь преспокойно позволил бы Логану погибнуть. С чего ты взял, что, если бы на пляже тогда вместо него оказалась Ларис, с нею поступили бы иначе?

Большой кот призадумался и ничего не ответил. Сторм обернулся к девушке:

– Пойдем в столовую, ужинать пора. А потом сообщишь, что поведали вам Э’л’ис и Саараоо.

Когда все хорошенько подкрепились, Ларис откинулась на спинку стула и приступила к рассказу:

– Самое интересное – то, как Э’л’ис отреагировала на мою фразу про Т’с’аи и его айкизу.

Сторм выпрямился на стуле и сосредоточенно поглядел на Ларис:

– Излагай.

Все внимательно выслушали девушку, а затем Сторм потребовал:

– Постарайся повторить слово в слово. Что именно она сказала?

– Ну, это были не совсем слова; скорее, общий образ: ощущения, эмоции, связанные со смыслами, осязание, вкус – все вместе, – буркнула Ларис.

– Попробуй передать это все как можно точнее.

– Хорошо. Словами получилось бы приблизительно так: «Значит, вы встретились с теми, кто не умеет разговаривать напрямую, с нашими изгнанниками. С теми, кто не воспринимает айкизай как равных». Но с первой фразой пришло ощущение печали, сожаления и какой-то потери, что ли. У слова «изгнанники» был такой противный привкус, а последнее предложение Э’л’ис произнесла с явным отвращением. И еще, похоже, будто их народ без конца спорит об этом – постоянно перемалывает одно и то же, так что Э’л’ис вся история порядком надоела. А еще ее явно достало, что те отщепенцы придерживаются иного мнения, настолько, с ее точки зрения, неправильного, что их впору считать сумасшедшими. – Ларис замолчала, выжидающе посматривая на друзей.

Сторм и капитан переглянулись. Первым заговорил д’Арже:

– Ох, не нравится мне все это. Кажется, тут дело вовсе не в небольшом разногласии; налицо принципиально разный взгляд на вещи. В подобных случаях сплошь и рядом разгораются войны. Э’л’ис полагает, что Т’с’аи настолько не прав, что тронулся умом, а если так, то, на мой взгляд, и другая сторона вполне может придерживаться аналогичного мнения.

– Согласен. Ларис, а что еще сказала Э’л’ис?

– Что они с Саараоо снова встретятся с нами завтра утром.

– Ладно, обсудим все, когда они придут, если, конечно, туземцы сдержат обещание. По крайней мере, эти двое готовы вступить в переговоры, а вы с Прауо не пострадали.

Тани кивнула:

– Как здорово, что Т’с’аи с прихвостнями остались далеко отсюда. В конце концов, именно его айкиза посоветовал нам пообщаться с Э’л’ис, если мы здесь приземлимся. Может, Т’с’аи и ему подобные обращаются со своими напарниками как со слугами, но этот случай доказывает, что порою и верные им айкизай могут самостоятельно принимать решения.

Сторм с любовью посмотрел на супругу, однако затем нахмурился:

– Боюсь, все гораздо сложнее. Ладно, не думайте пока об этом. Дождемся утра и посмотрим, что скажет Э’л’ис А сейчас пора спать! – И Хостин тут же увел жену в каюту, демонстрируя остальным членам экипажа наглядный пример.

В каюте Тани мигом уснула, а сам он еще некоторое время лежал, не смыкая глаз и размышляя о всевозможных хитросплетениях мира Прауо. Сторонники Т’с’аи полагали, что айкизай – существа второго сорта. С ними не советовались, ими повелевали. Приверженцы Э’л’ис, напротив, считали айкизай полностью равными себе, а приятелей Т’с’аи из-за их воззрений – больными на всю голову.

Интересно, давно ли в местном обществе произошел раскол? Нужно постараться побольше выяснить о социальной структуре обеих групп. Возможно, подумал Сторм, по фрескам, которые они обнаружили в руинах, удастся узнать что-нибудь об истории этого мира – все это тоже требуется обсудить, и поскорее. Что-то подсказывало ему, что некоторые изображения наглядно повествуют не только о прошлом, но и о настоящем, и это обязательно надо проанализировать, пока они по незнанию не наделали роковых ошибок, способных привести к угрожающим последствиям.

* * *

Наутро Сторм проснулся очень рано и первым делом отправил патрульному крейсеру подробный доклад о событиях вчерашнего дня, а также копии видеозаписей фресок и развалин. Получив автоматическое уведомление о том, что сообщение доставлено, Сторм вопросительно поглядел на капитана:

– А сколько там у них сейчас времени?

– Уже поздно: полагаю, часа два или три ночи. Вы же послали отчет, не снабдив его специальным сигналом тревоги. Так что ответят, наверное, не раньше полудня по нашему времени.

– Пожалуй. – Хостин сменил тему: – Что думаете насчет очередных переговоров Прауо и Ларис с местным населением?

– На мой взгляд, хорошо бы попросить девочку не отходить далеко от звездолета. Уверен: если эта самая Э’л’ис не прочь пообщаться, то не станет возражать против того, чтобы вести диалог на нейтральной, так сказать, территории – например, на полпути между лесом и кораблем.

– Я думал сегодня пойти вместе с ней. Как считаете?..

– По-моему, здравая мысль. Либо можно Тани отправить, а вы будете наблюдать. Хотя бы поймете, как они относятся к повелителям зверей. Или, может, разумнее все-таки самому выйти, прихватив сурикатов?

Сторм покачал головой:

– Нет, ими рисковать я точно не стану. Бойцы из сурикатов не очень. Если Хо и Хинг, не дай бог, пострадают, я этого себе потом не прощу.

Капитан д’Арже ухмыльнулся:

– А хуже всего, что девочки вас никогда не простят! Что ж, пожалуй, вы оставайтесь на борту звездолета. Пусть пойдет Тани, у вашей супруги есть голова на плечах, она понапрасну на рожон лезть не станет. А если, боже упаси, дело примет скверный оборот, то будет даже лучше, если рядом с Ларис окажется Тани, с койотами и парасовой, чтобы отвлечь внимание.

Сторм тщательно обдумал слова капитана. Ему ужасно не нравилась перспектива рисковать жизнью жены – и ведь ничего такого ей даже не скажешь, мигом разозлится… На войне, конечно, повелительницы зверей бились наравне с мужчинами – и немало их погибло на полях сражений. До того как ксики развязали войну, треть разведывательных отрядов Исследовательской службы по изучению первобытных миров составляли представительницы прекрасного пола и их звериные команды – и, между прочим, отлично справлялись со своей работой.

Итак, приняв решение, Сторм отправился к Тани сообщить, что сегодня она с животными отправится для прикрытия вместе с Ларис и Прауо.

Тани очень обрадовалась:

– Как только Мэнди позавтракает, выпущу ее полетать. Пусть подождет нас на дереве и осмотрится; а я, пока не выйдем, тоже понаблюдаю с ее помощью.

– Хорошо. Можешь заодно и койотов отправить – пускай разделятся и спрячутся по разные стороны. Если вдруг заметят кого-нибудь с оружием, готовящегося напасть, надо будет постараться его отвлечь. – Сторм поднялся. – Ты их покорми пока, а мне надо кое-что проверить. – Он изо всех сил прижал ее к себе и крепко поцеловал. – Будь осторожна.

Сторм вышел, а Тани все смотрела ему вслед. Девушка понимала, как непросто далось мужу это решение: отправить ее на довольно опасное задание, а самому остаться в сторонке. Приятно, однако, что Хостин признал ее равной: раньше, бывало, они сражались плечом к плечу, так что супруг явно понимал, что она настоящий боец. Но тогда речь шла о судьбе его мира, они защищали его образ жизни… Хорошо, что Сторм порой позволяет ей самой разбираться с трудностями. А сейчас, подумала Тани, и вправду надо бы покормить свою звериную команду.

Ларис и Прауо завтракали в кают-компании, а Логан тем временем не сводил бдительного взгляда с экранов в капитанской рубке. Э’л’ис упомянула, что вернется утром, однако больше ничего не добавила. В этих широтах солнце восходит в семь утра, а сутки на планете длятся двадцать шесть часов, так что кому-то нужно было постоянно следить, не пришли ли туземцы. Это поручили Логану, он нес вахту, пока все остальные подкреплялись.

Чуть позже, плотно позавтракав аллааром, Мэнди уютно устроилась на ветке в тридцати футах над землей и тихонько наблюдала за тропинкой, ведущей к руинам. Койотам велели спрятаться в зарослях к югу и северу – прямо на опушке, где деревья росли не так густо, а солнечные лучи еще доставали до подлеска. Время шло, однако гости все не появлялись.

Экипажу «Леди Треган» уже порядком надоело ждать, когда наконец, поздним утром, из леса показались двое.

У монитора дежурила Тани, она тут же оповестила всех по бортовой связи:

– Пришли Э’л’ис и Саараоо!

Ларис прибежала следом за Прауо. Они посмотрели на экраны, беззвучно перекинулись парой слов и подняли глаза на жену Сторма.

«Уточни у Мэнди, нет ли еще кого с Э’л’ис и ее айкизой», – мысленно попросил Тани кот.

Взгляд девушки на мгновение стал отрешенным: она слушала доклад парасовы.

– Еще две пары приближаются, но с разных сторон: там, где дежурят Миноу и Ферарре. Оружия, по-видимому, нет: койоты говорят, что охотниками от них не пахнет. Полагаю, они здесь просто для подстраховки и наблюдения.

– Тогда, Ларис, вы с Тани и Прауо можете выйти, – принял решение Сторм. – Осторожно, не отходите от звездолета: можете остановиться на полпути к лесу, но никак не дальше. Попытайтесь выяснить для начала побольше о Т’с’аи: расскажите, как он едва не погубил Логана, и объясните, что туземец при этом заставил замолчать своего айкизу. Затем уже попробуйте разузнать, как они относятся к повелителям зверей: не кажется ли им неправильным, неподобающим, что некоторые люди умеют общаться с животными?

– А стоит ли упоминать о том, как Прауо очутился среди людей?

– Лучше в другой раз, разве что они сами спросят, – ответил Сторм, провожая друзей к небольшому служебному выходу сбоку от главного трапа. К нему вела шлюзовая камера, которую не запирали с того самого момента, как звездолет приземлился на планету. В случае опасности захлопнуть люк не составляло труда – стоило лишь нажать кнопку рядом с дверью или надавить на клавишу на пульте управления, расположенном в рубке командира корабля.

Путешественники остановились у выхода, и Сторм бросил взгляд на кнопку возле люка: пока что, согласно его распоряжению, на борту всегда дежурил как минимум один человек. Он нес вахту в рубке: там под рукой находились все системы управления звездолетом, необходимые в случае возникновения внештатных ситуаций. Конечно, если на корабле оставалось более одного члена экипажа, то все прочие могли следить за происходящим, стоя в шлюзе – причем с импульсными ружьями наперевес.

Сегодня капитан займет свое обычное место в рубке и будет наблюдать за переговорами с помощью экранов, а Хостин с Логаном расположатся у небольшой дверцы в воздушном шлюзе. Сторм все еще переживал из-за своего решения – очень уж не хотелось рисковать Тани и Ларис, – но пришлось смириться: поступив иначе, он бы только рассорился с супругой и друзьями.

Ларис шагала рядом с Прауо по короткой колючей траве. Тани неторопливо шла неподалеку, не переставая беззвучно переговариваться с Мэнди и койотами. Если туземцы вздумают устроить засаду, она не растеряется. Девушка с трудом сдерживала угрожающую ухмылку: пусть у нее с собой и нет видимого оружия, назвать ее беззащитной никак нельзя. Тани нащупала в кармане небольшую раздвоенную на конце палку и пригоршню снарядов.

Мастерить рогатки племя нитра научили еще первые поселенцы. В основном на Арзоре ими играли дети. Однако эту рогатку – причем очень и очень умело – изготовил для супруги Сторм, используя более современные материалы. В руках Тани, зоркой и меткой от природы, игрушка превратилась в настоящее оружие: вблизи из него можно было убить, а издали – покалечить. Даже с тридцати или сорока ярдов выстрел все равно ощущался болезненно и мог бы отвлечь противника. Друзья приблизились к туземной паре, и Тани вынула руки из карманов.

К удивлению троицы, первой поздоровалась вовсе не Э’л’ис. Навстречу им вышел Саараоо. Путешественники остановились, а айкиза произнес мысленно:

«Приветствую блудного сына из моей семьи, что вернулся домой. Приветствую Прауо и его сестру по разуму, Ларис. Добро пожаловать, те двое, что в сущности – единое целое». – Большой кот вложил в последние слова особый смысл; фраза прозвучала как своего рода почетное звание, и слушатели определенно это ощутили.

Однако внимание Ларис привлекло другое; не раздумывая, она выпалила, подкрепляя свои слова телепатически:

– Ты сказал «из моей семьи». Получается, что вы с Прауо родственники?

В их головах раздался четкий, мощный ответ:

«Да, и весьма близкие: он сын моей младшей сестренки, единственный из ее детей, кто выжил и нашел настоящую лиомсу. Ах, представляю, как сестра возрадуется, что он снова с нами».

Ларис, Тани и Прауо ошеломленно уставились на Саараоо, который невозмутимо смотрел на пришельцев. Ларис почувствовала укол страха: значит, родственники, и весьма близкие? Стало быть, Прауо нашел родную кровь; вот теперь-то он точно ее покинет…

А трое оставшихся на корабле мужчин ничего не слышали и могли лишь гадать, из-за чего вдруг остолбенели их друзья – дай бог, не из-за каких-либо неприятных известий!