Теперь уже никто не сомневался, что экипаж «Леди Треган» и впрямь обнаружил родину Прауо. К ним приближались три пары живых существ: в каждую входили гуманоид и представитель семейства кошачьих. Все звери как две капли воды походили на Прауо (по крайней мере, по окрасу). Золотой мех с черными отметинами развевался на ветру. Рядом, касаясь ладонью пушистого плеча и без конца поигрывая висевшим на шее футляром с ножом, шли люди: невысокие, хрупкие, точь-в-точь такие же, как в компьютерной реконструкции.

Капитан д’Арже направил на инопланетян сканеры.

– Да это же айкизай! – воскликнул он.

– Кто? – обернулся Сторм.

– У меня на родине бытует одна легенда. Дескать, когда-то почти у каждого человека был айкиза – друг и ангел-хранитель. «Айкизай» – это множественное число от слова «айкиза». Люди, которые обретали настоящих айкизай, назывались лиомсы, что означает «возлюбленные».

Сторм кивнул: неплохое обозначение для больших кошек и их товарищей – айкизай и лиомсы. Он вновь поглядел на приближающиеся к звездолету пары: интересно, это мужчины или женщины? Пол, однако, определить не представлялось возможным. Гуманоиды носили легкие одежды, собранные у горла и ниспадающие до паховой зоны, где они расходились в стороны, образуя широкие, похожие на юбку, штаны длиной до колен. Один лиомса был босиком, остальные – в обуви, напоминающей сандалии.

Аборигены остановились на полпути между лесом и курганом. Первая пара выступила на три шага вперед. Гуманоид резко поклонился: изогнулся самым нелепым образом, как-то весь избоченился – и тут же ловко, как пружинка, выпрямился, а затем разразился трелями, прищелкивая языком.

Тани снимала сцену на камеру, находясь на борту корабля.

– Что он сказал? – прошептала она супругу.

– Пока не разобрать. Продолжай записывать, постарайся все хорошенько запечатлеть.

Девушка ухмыльнулась. Ее и просить не надо было: этот репортаж станет настоящей сенсацией; впоследствии изготовят сотни копий этой записи, ее будут изучать, обсуждать и хранить в архивах на многих планетах. Тани слегка изменила настройки и сфокусировалась на сцене, заметив, что Прауо выступил вперед.

К нему очень медленно приблизился другой кот. Ларис шагнула к Прауо. Не важно, покинет ее друг или нет, она не позволит хвостатому братцу встречать опасность одному.

Вдруг лица гуманоидов исказили какие-то непонятные гримасы. Прауо мысленно сообщил девушке:

«Чувствую, как эти существа изумились, ощутив твою решимость, сестрица. Они полагают, что мы с тобой одно целое, что ты со мной. Думаю, покамест бояться нечего».

Ларис кивнула. Наверное, ей надо сказать что-нибудь, дать понять гуманоидам, что она предлагает им дружбу. Девушка медленно, вежливо, с уважением наклонила голову, надеясь, что ее жест расценят правильно.

– Приветствую родных и близких моего любимого брата. – Тут Ларис еще кое-что пришло в голову, и она мысленно добавила: «Поверьте, мы не причиним вреда вам и вашему народу. Мой брат – друг вам. Надеюсь, и ваши братья тоже станут мне друзьями».

Ее мигом накрыло ответной волной разнообразных эмоций: дружелюбие, одобрение, радость, что Прауо вернулся с родной душой. И, как показалось Ларис, любопытство – ее спрашивали о людях в звездолете.

Девушка кивнула. И невольно подумала, что хорошо бы избавиться от станнера. Она достала из кобуры оружие, положила его на густую траву, подошла еще на два шага ближе и телепатически поделилась с местными собственными чувствами: радостью, что они отыскали дом Прауо, и удовольствием от встречи с его сородичами, – а также горячо заверила аборигенов, что ни она сама, ни наблюдающие за ними с корабля товарищи не замышляют ничего плохого. Ответная реакция поразила Ларис: почему-то ее действия до глубины души изумили инопланетян.

Прауо ткнулся носом подруге в ладонь и сообщил:

«Похоже, они в замешательстве: им кажется необычным, что ты общаешься с ними напрямую, а не через меня».

«Но почему?»

«Не знаю. Сторм лучше разбирается в контактах с инопланетными существами. Может, будет лучше, если они с Тани присоединятся к нам?»

Ларис согласилась с Прауо. Очень медленно и осторожно – чтобы со стороны ее движения не восприняли как угрозу – девушка повернулась к звездолету и помахала. Друзья наверняка сообразят, что она зовет кого-то присоединиться к ним, и, конечно, выберут Сторма.

Как и следовало ожидать, Хостин сразу понял, что к чему.

– Тани, пойдешь со мной, – распорядился он. – Возьми Мэнди. Пусть аборигены увидят, что у нас тоже есть айкизай. Возможно, это убедит их, что мы не представляем опасности.

Затем Хостин обратился к брату и капитану:

– А вы оба внимательно следите за нами с помощью сканеров. И не зацикливайтесь только на том, что происходит на поляне. Логан, веди съемку. Если вдруг что-то пойдет не так, Галактический патруль должен это увидеть на записи.

Он вытащил станнер и не спеша спустился по короткой лесенке, ведущей вниз от люка. Тани последовала за мужем; Мэнди сидела на своем любимом наплечнике. На полпути Сторм замер, отложил станнер в сторону, надеясь, что инопланетяне правильно истолкуют его мирные намерения, и медленно двинулся к Ларис и Прауо.

Хостин встал рядом с ними и в двух словах потихоньку изложил легенду об айкизай и лиомсах, которую узнал от капитана.

– Давай впредь так и будем называть их, ладно?

Девушка кивнула, а большой кот с интересом взглянул на него своими ярко-фиолетовыми глазами.

Сторм выдвинулся на полшажка вперед и повторил вежливый поклон Ларис, после чего осторожно, используя особый дар повелителя зверей, коснулся сознания местных, мгновенно ощутив, что и люди, и кошки почувствовали контакт. Гуманоиды отпрянули с чувством глубокого отвращения. Они хотели знать, где его айкиза.

– Тани, отпусти Мэнди, а затем мысленно позови ее к себе.

Однако неприязнь инопланетян лишь усилилась. Им казалась омерзительной мысль о том, что Сторм и Тани общаются с животными, а не с настоящими айкизай.

Хостин кивнул. Что ж, подобная реакция вполне вписывалась в их скудные познания о здешнем мире. Он тихонько велел жене:

– Скажи Мэнди, что мы возвращаемся на звездолет. Раз наше поведение вызывает у аборигенов отторжение, пусть лучше с ними сперва общаются Ларис и Прауо.

Он повернул назад, подобрал станнер, убрал его в кобуру и побрел к кораблю. За ним след в след шла Тани.

Логан тут же засыпал брата вопросами. Сторм, не переставая наблюдать за друзьями, которые оставались снаружи, признался:

– Откровенно говоря, подобный прием меня весьма настораживает. Мы с Тани аборигенам явно неприятны. Ментальная связь между людьми и животными кажется им неким извращением. Сородичи Прауо считаются айкизай, то есть существами, стоящими выше зверей. Ладно, пусть все идет, как идет. В следующий раз ты, Логан, можешь попробовать присоединиться к Ларис. Посмотрим, как лиомсы отреагируют на человека, у которого вообще нет связи с животным миром. – Губы Сторма слегка дрогнули. – Глядишь, и айкизу тебе подыщут. В общем, поживем – увидим.

Логан покачал головой:

– Когда пару лет назад я записался в рейнджеры, меня специально проверяли. Подумали, раз у старшего брата есть дар, значит и у меня может быть склонность, которую стоит развивать. Но ничего подобного не обнаружили. Даже если местные и подыщут мне айкизу, я все равно не смогу установить с ним связь, так ведь?

Сторм все еще наблюдал за Ларис и Прауо, которые, по-видимому, общались с парочкой аборигенов. Все четверо уютно устроились на дерне: Ларис жестикулировала, пытаясь что-то объяснить. Остальные две пары отошли назад, к лесной опушке.

– Не знаю. Может, у них тут существуют какие-то свои методы, не известные нам, – отозвался Сторм и поглядел на жену. – Держи койотов и Мэнди подальше. Вдруг туземцы навредят животным, если и они тоже покажутся им неприятными.

– Откровенно говоря, мне слабо в это верится.

– Хочешь рискнуть и проверить?

Тани так резко замотала головой, что ее косы запрыгали.

– Разумеется, нет. Хорошо, я сделаю все, как ты велишь.

– Вот и правильно, – одобрил Хостин. – Значит, пока не выясним о местных побольше, животных подпускать к ним не станем. Полагаю, гуманоиды более активны днем: появились только сейчас, да и зрение у них, похоже, напоминает наше. Так что разумно будет при дневном свете держать звериную команду на борту звездолета, а с наступлением сумерек разрешать нашим подопечным погулять. Пускай резвятся на здоровье, но только не в то время, когда кто-то из местных поблизости.

– Это при условии, что мы их заметим, – тихо возразил д’Арже.

Сторм резко обернулся и взволнованно поглядел на капитана:

– Да, вы правы. Теперь местным известно, где мы приземлились, так что они могут следить за нами. Черт! Ладно, выпускаем зверей ненадолго, дважды в день, на рассвете и на закате, и только по очереди: сначала сурикаты, затем койоты и Мэнди. При первом появлении лиомс или айкизай мигом загоняем животных на борт. Работать будем похожим образом. Снаружи находимся только поодиночке, со станнером наготове, – это не касается Ларис и Прауо, которые будут вести переговоры.

– Неужели ты думаешь, что аборигены захотят на нас напасть? – с тревогой спросил Логан.

– Не знаю. Наверное, все зависит от того, удастся ли Ларис и Прауо подружиться с местными. Но запомни, братишка: у каждого свои предрассудки. Лиомсы полагают, что наша ментальная связь с животными противоестественна. Они будут не первой в истории цивилизацией, которая пожелает стереть с лица земли омерзительные для себя вещи. Возможно, туземцы увидят в этом способ навсегда заполучить Ларис и Прауо.

Логан вдруг не на шутку перепугался:

– Этого еще не хватало! Ты же сам сказал, что людям здесь небезопасно. Если с нами что-то случится, Ларис просто погибнет через пару лет. Ей никак нельзя тут оставаться.

– Абсолютно с тобой согласен. Мы-то все это прекрасно понимаем, а вот они?..

Капитан кивнул:

– Лиомсы могут считать, что Ларис в безопасности, раз у нее есть айкиза. Все зависит от мировоззрения и верований местных жителей, а также от уровня развития на планете медицины и прочих наук. Полагаю, на всякий случай следует доложить обо всем Галактическому патрулю, причем незамедлительно. – Команда охотно закивала, и д’Арже удалился.

– Ох, не нравится мне поведение тех двух пар, – заметил Логан, разглядывая живописную картину за бортом. – Отошли подальше к лесной опушке и наблюдают. Смотри, как встали: в случае чего моментально юркнут в заросли – и нет их.

– Согласен. Впрочем, аборигены ведут себя весьма предусмотрительно: наших-то намерений они ведь тоже не знают. Погоди минутку.

Ларис, сидевшая рядом с могильником, встала, уважительно поклонилась аборигенам и вместе с Прауо направилась обратно к звездолету. Когда они наконец-то поднялись по ступеням трапа, девушка захлопнула за своим айкизой створку люка и со вздохом облегчения опустилась в ближайшее кресло:

– Ох и устала я… Прямо всю душу мне вымотали.

– Ну, рассказывай, что узнала. Долго же вы с ними беседовали.

– Вся проблема в том, что гуманоиды не способны общаться со мной напрямую – только через Прауо или собственных айкизай. Передавать мысли лиомсы умеют только таким образом. Я же могу общаться со всеми; их весьма обрадовало, что я не обладаю подобными же ограничениями и по большому счету могу контактировать с ними напрямую.

– Угу, ты очень способная, – задумчиво подтвердил Сторм. – Верша проверяла тебя и сказала, что либо ты уже родилась с незаурядным даром повелительницы зверей, либо это длительное взаимодействие с Прауо усилило и развило скрытые таланты.

– Как думаешь, а почему лиомсы не могут общаться, как мы?

– Ну, они же инопланетяне, кто их разберет. Так о чем еще вы разговаривали?

Ларис улыбнулась:

– В общем, я рассказала, как встретила Прауо, и изложила наши догадки начет того, как он стал подкидышем. – Заметив, что Сторм нахмурился, девушка забеспокоилась: – Что-то не так?

– Знаешь, это вряд ли улучшит их мнение о человечестве. Взгляни на ситуацию с точки зрения местных жителей: сначала один из наших похитил, а затем бросил умирать айкизу, который, по мнению туземцев, всего лишь хотел, как положено, установить связь с лиомсой.

Ларис поморщилась:

– Понимаю. Но теперь-то Прауо со мной, а я им нравлюсь. В любом случае, мне показалось, что эти аборигены отнеслись к нам неплохо.

– Что, впрочем, не помешает тем, кому ты не понравишься, сделать то, что они считают необходимым. Ладно, поживем – увидим. Ты, случаем, не выяснила, в какое время суток местные жители обычно активны?

– Они предупредили меня, что ночью здесь очень опасно.

– То есть вполне вероятно, что с наступлением темноты туземцы где-то прячутся и даже нос наружу не показывают?

– Да, смысл фразы был такой.

«А я уловил из беседы еще кое-что, – мысленно передал всей команде Прауо. Друзья тут же полностью переключили внимание на кота, напряженно ожидая, что же последует далее. – Надо быть осмотрительнее. Айкизай втайне сообщили мне, чтобы я ничего не боялся, потому что теперь они будут за мной приглядывать».

– Значит, айкизай собираются наблюдать за кораблем ночью, исподтишка?

«Полагаю, что да», – подтвердил Прауо.

– Похоже, ты понимаешь их лучше, чем Ларис. Ладно, а что ты вообще обо всем этом думаешь? Хочешь что-нибудь добавить к рассказу?

«Да, есть у меня кое-какие соображения. Во-первых, вы с Тани правильно сделали, что ушли. Местные перепугались не на шутку, почувствовав вашу связь с животными. – В мысленном голосе кота заиграли веселые нотки. – Я решил покамест не говорить им, что и сам могу общаться со зверями, что они мои друзья. Лиомсы считают вас ненормальными, настоящими извращенцами: мол, у вас была возможность обзавестись айкизай, а вместо этого вы намеренно выбрали неразумных животных. Хотя я уловил, что айкиза, с которым мы непосредственно общались, обсудил все со своими товарищами, которые ждали у кромки леса: они предположили, что у вас, возможно, просто-напросто не было выбора – не нашлось поблизости настоящих айкизай».

– Примерно так культурный человек, привыкший к изысканным винам, объясняет себе поведение дикаря, пьющего дрянную бормотуху: мол, ничего лучшего у того под рукой не нашлось, – кивнул Сторм и обратился к Прауо: – А затем следует вполне логичный вывод: человек из примера наверняка полагает, что если предложить бедолаге вместо самогона ароматное вино, тот, безусловно, изменит привычки и даже выльет свое пойло в раковину. В общем, думаю, параллель ясна. И, откровенно говоря, подобный расклад мне не нравится.

Тани даже ойкнула от возмущения:

– Думаешь, они заставят нас распустить звериные команды, предложив взамен айкизай? – (Миноу и Ферарре, чувствуя внезапную тревогу и глубокое недовольство девушки, терлись о нее головами. Мэнди вновь уселась на плече хозяйки и успокаивающе ворошила клювом ее волосы.) – Прауо, не обижайся. Но я не брошу своих друзей, не променяю ни одного из них даже на полсотни айкизай.

«Ну что ты, я и в мыслях ничего подобного не держал. Но, как справедливо заметил Сторм, мои сородичи вполне могут считать это прекрасным вариантом. Давайте не будем спешить. Пообщаемся с ними еще раз-другой, – глядишь, и научимся лучше понимать друг друга. Может, они ничего такого и не потребуют. А если даже будут настаивать… Вдруг у меня получится объяснить, что так не годится».

– Все может быть, – мрачно протянул Сторм. – В общем, поживем – увидим, – в который уже раз повторил он и замолчал.

Разумеется, Хостин мог ошибаться, но пять тысяч лет, предположительно прошедших после атомной войны, – это очень долгий срок. Если большую часть времени местное общество строилось на взаимодействии айкизай с лиомсами, то аборигены просто не осознают возможности существования иных отношений. Они даже могут попытаться применить силу, дабы оставить пришельцев на своей планете, заставить их распустить звериные команды и вместо них взять себе айкизай.

Прауо, как полагал Сторм, не стал бы никому навязывать контакт. Но это вовсе не означает, что его сородичи думают точно так же. Прауо вырос среди людей, он понимал их психологию, знал, как негативно человечество воспринимает насилие и унижение, а вот его соотечественники всей этой информацией определенно не владели. Что ж, нужно сохранять предельную бдительность и не делать скоропалительных выводов.

А еще бортовые сканеры засекли значительные всплески электромагнитного излучения, пока Ларис и Прауо вели переговоры. По-видимому, местные жители владели технологиями радиопередачи: вероятно, те четверо у края леса докладывали товарищам о событиях, которые разворачивались на поляне прямо у них на глазах.

* * *

Ночь на борту звездолета прошла спокойно. На следующее утро гостей планеты поджидала возле кургана первая пара туземцев. На этот раз вместе с Ларис и ее айкизой на переговоры отправился Логан. Он шел на два шага позади девушки, как предложил Сторм.

– Если они считают, что лиомсы без айкизай – существа низшие, то лучше тебе вести себя подобающим образом. К тому же так ты сможешь пообщаться с теми из местных, кто пока не имеет пары.

Логан согласился и теперь послушно тащился за Ларис и Прауо, внимательно поглядывая по сторонам. Девушка с котом уселись у кургана, а Логан прошел чуть дальше по берегу. Гуманоид обернулся, но ничего не сказал. Айкиза, казалось, телепатически разговаривал с Ларис или Прауо; в какой-то момент лиомса положил ладонь на плечо спутника, и большой кот замолчал.

Логан же спокойно прогуливался вдоль берега. Пляж был усыпан красивыми ракушками и короткими крепкими веточками с молочным отливом: из подобной древесины был изготовлен футляр для ножа. Подобрав несколько палочек получше и ракушек посимпатичнее, юноша принес свою добычу Ларис.

Девушка обернулась к нему:

– Ой, Логан, какая красота! Когда закончим с переговорами, возьмем их на звездолет и покажем нашим! – Ларис ласково улыбнулась ему и вернулась к беседе.

Становилось все интереснее. Разговор велся не на каком-то едином языке, а представлял собой мешанину из отдельных слов, изображений и эмоций, которые помогали задать вопрос, подчеркнуть важность сказанного и вообще всячески оживляли общение.

«Простите, если вдруг спрашиваю о чем-то сакральном или неподобающем. Я из другого мира. Однако, не задавая вопросов, ничему не научишься, не так ли?»

Гуманоид кивнул, но как-то нехотя.

«Что ж, позвольте тогда узнать ваши имена. Вы не представились… Или интересоваться этим неприлично?»

Ларис тут же почувствовала смущение собеседника; впрочем, несмотря на явную неловкость, лиомса ответил: передал девушке некое восприятие своей личности, которое, наверное, переводилось как «я есть», а затем – длинную составную цепочку звуков, где каждому слогу соответствовала своя эмоция. Ларис изумленно моргнула: ничего себе! Выговорить такое будет совсем непросто.

«А какое-нибудь короткое имя, для друзей например?»

«Т’с’аи».

Она повторила, отчаянно стараясь, как и туземец, дважды прищелкнуть в середине слова; собеседник терпеливо поправил. Почему-то в звучании имени чувствовалось, что оно принадлежит существу мужского пола. Как показалось Ларис, и айкиза Т’с’аи тоже был самцом.

«Вас много?»

«Много, но не здесь. Мы редко встречаемся с другими». В его реплике девушке почудилось некое беспокойство.

«То есть вам нельзя собираться большими группами. Почему?»

«Раздражение, тревога, нежелание обсуждать вопрос дальше. – На этот раз четкий ответ пришел непосредственно от айкизы. – Если слишком много, то голова болит, плохое самочувствие». Пояснив это, он перевел взгляд на Логана, который слонялся по пляжу, подбирая из кучи плавника любопытные вещицы. И вновь кот собирался сказать что-то еще, но лиомса, коснувшись пушистого плеча, остановил его: Ларис едва ощутила, как между ними промелькнуло нечто, похожее на предупреждение и неодобрение.

«Вы хотите что-то узнать о Логане?»

«У него нет айкизы. Он, как и те двое, тоже говорит с животными?»

«Да, у Логана нет айкизы. Но с животными он говорить не умеет. Не обладает подобным даром».

«Это дар? – с отвращением бросил Т’с’аи. – Скорее уж, болезнь!»

«Говорить с животными плохо?»

«Говорить с айкизай можно. С животными нельзя».

Что ж, взгляды местных жителей ясны, подумала Ларис. Она, конечно, была совершенно не согласна с их мнением, но информацию эту определенно следовало передать друзьям сразу после переговоров. Девушка помедлила и ответила как можно мягче:

«Там, откуда мы прибыли, так не считают».

«Значит, вы живете в неправильном мире», – раздалось в ответ весьма категорично (насколько Ларис удалось разобрать в спутанной гирлянде слов и эмоций).

Она вновь помедлила, тщательно подбирая выражения:

«Разные народы, разные обычаи. Не нужно быть одинаковыми, чтобы дружить».

Тут Ларис ощутила, что айкиза Т’с’аи что-то быстро передал четверке аборигенов, ожидающих, как и в прошлый раз, на лесной опушке. Словно бы реагируя на сообщение, которое наверняка касалось Ларис, местные обернулись и уставились на Прауо и девушку. Было в их взглядах что-то отталкивающее.

А тем временем Логан, пройдясь вдоль берега, повернул назад, издали продемонстрировав подруге сокровища, принесенные волнами. Среди его находок виднелась длинная ветка молочного цвета, прямая и крепкая. Один конец ее сужался почти до острия, а другой, напротив, округло расширялся.

Глядя на ветку, Ларис подумала, что она очень напоминает ей арзорские паденницы, во многом родственные земным мангровым деревьям, которые бросали семена, как дротики, а те, застревая в грязи, прорастали. Паденницы делали это с наступлением сезона дождей, когда за сутки порой выпадало столько осадков, что они покрывали поверхность планеты слоем в несколько дюймов.

Тонкие ветви паденниц часто ломались в месте крепления к стволу, а мощные ветра Великой суши уносили их далеко от дома… В общем, палка, которую тащил Логан, пробудила в душе девушки воспоминания.

Он подходил все ближе, а Ларис продолжала любоваться находкой издалека. Вдруг юноша остановился, чтобы подобрать очередную порцию ракушек, и, выпрямившись, остался стоять спиной к морю. Ларис все еще глядела на него, поэтому первой заметила, как из морской глубины внезапно поднялось нечто.

– Логан, берегись! – взмыл в небо отчаянный крик.

Он крутанулся на месте, чтобы понять, из-за чего вдруг так перепугалась его подруга. А Ларис с Прауо уже вскочили на ноги и неслись на выручку. Девушка мигом подхватила станнер, который валялся в стороне, и на ходу врубила его на полную мощность. Прауо свирепо оскалил клыки. Однако хищник, нацелившийся на Логана, совершенно не обращал внимания на их оружие.

Из корабля тут же выскочили Сторм и Тани. Во время переговоров Хостин на всякий случай держал под рукой импульсное ружье. Тани прижалась к проему люка, Сторм положил дуло ей на плечо и навел прицел на голову морского чудища, которое как раз вытащило на берег мощный хвост.

Монстр выглядел впечатляюще: на взгляд человека, он напоминал гибрид крокодила и акулы – этакая пожирающая все на своем пути хищная амфибия, которую совершенно не занимало, что добыча преодолела полгалактики, чтобы отыскать ее планету. Подобное страшилище не станет интересоваться, кто перед ним, – просто сожрет за милую душу. Логан застыл на месте, понимая, что не сумеет уклониться от удара на мягком песке. Юноша выставил узкий конец палки в сторону чудища, а широкий упер в песок.

Ларис и Прауо разделились: кот резко прыгнул и приземлился на толстую шею; зубы прошили мощный панцирь зверя. Морское чудище отвлеклось и, продолжая наступать, не заметило наставленной на него палки. Острие уперлось прямо в грудь монстра, но тот, ослепнув от невыносимой боли и не понимая, что происходит, продолжал напирать, вгоняя палку все глубже.

Зверь задрал лапу, и тут Ларис рванула вперед, всадив полный заряд станнера туда, где кожа была потоньше. Чудище вскинуло голову и завизжало от ярости и мучительной боли; долю секунды спустя Сторм выстрелил, угодив точно в цель. Длинная клинообразная голова взорвалась; монстр забился в конвульсиях, чуть ли не взлетая над песком, и завалился, содрогаясь в последних судорогах.

Логан, Ларис и Прауо отпрянули от гигантской твари и сбились в кучку – их трясло от пережитого. Сторм, все еще сжимавший ружье левой рукой, подошел к ним.

Наконец Логан подковылял ближе к монстру и вытащил палку.

– Интересно, кто бы в итоге прикончил его, если бы не твой выстрел? – обратился он к брату.

Ларис с трудом переводила дыхание. Девушка вспыхнула от гнева, развернулась на каблуках и зашагала назад, к туземцам, наблюдавшим за картиной. Тревога из-за того, что Прауо захочет тут остаться, страх за Логана, адреналин, выплеснувшийся в кровь после битвы, – все слилось в едином яростном порыве. Бешено сверкая глазами, она обрушила на Т’с’аи эмоции, слова, обвинения, острые, как копье:

«Ты же знал, что там чудище, знал, что оно нападет! Но даже и не подумал нас предупредить! – Тут Ларис вспомнила, что напарник Т’с’аи дважды пытался что-то сказать. – И хуже того, твой айкиза хотел предостеречь нас, но ты заставил его замолчать».

Т’с’аи шагнул к ней со злобным видом, но тут позади Ларис раздался низкий гортанный рык Прауо.

Девушка почувствовала недоумение Т’с’аи и остальных гуманоидов и попутно уловила искорку веселья в умах айкизай. Ларис запустила пальцы в густой мех на плечах Прауо и посмотрела прямо в глаза Т’с’аи:

«Ты считаешь, что говорить с животными – извращение. А знаешь, что мне кажется извращением? Сидеть и спокойно смотреть, как невинный человек, ничего не подозревая, идет прямо в лапы к страшной твари. И ведь ты не просто молчал, ты даже собственному айкизе запретил нас предупреждать!»

Произнося эту путаную речь, она вдобавок выплеснула всю злость, отвращение, неприятие столь аморального поступка прямо в лицо Т’с’аи, который смотрел на нее без всякого выражения. Затем девушка развернулась на сто восемьдесят градусов и направилась к звездолету. Логан подобрал свои находки и потащился за ней следом, а Сторм с ружьем на изготовку прикрывал отступление.

Прауо задержался ненадолго возле айкизы Т’с’аи, заглянул в такие же, как и у него самого, фиолетовые глаза, и тоже двинулся к судну.

Ларис, которая уже взбиралась по трапу, напоследок обернулась. На полянке у кургана три гуманоида, как казалось со стороны, жарко спорили с тремя айкизай.

– Надеюсь, что товарищи Т’с’аи ему уши оторвут! – от души воскликнула девушка, зайдя внутрь. – Вон как они ополчились на этого мерзавца!

А Сторм подумал, что Ларис, пожалуй, недалека от истины: недаром же Т’с’аи с айкизой отделились и остались в стороне от остальной четверки.