К этому списку можно также добавить сульфат аммония, высушенную кровь и нечистоты.
Как и положено, привратник прибыл первым. Собрание административного совета было назначено на половину одиннадцатого. Ему необходимо было отпереть дверь зала совещаний, расставить пепельницы и разложить перед каждым из советников пошлые картинки, а также произвести частичную дезинфекцию, поскольку многие из этих господ страдали смертельными заразными болезнями, да еще разместить в идеальном порядке стулья вокруг овального стола. Он вышел на рассвете — из-за хромоты ему приходилось выбираться намного раньше. Одет он был в ветхий, некогда шикарный костюм из прогнившей саржи темно-зеленого цвета, а на шее сверкала позолоченная цепочка с табличкой, на которой, если захотеть, можно было прочесть его имя. Передвигался он толчками, и при каждом шаге парализованная нога производила в воздухе спиралеобразные движения.
Он взял кривой ключ от шкафа, где хранились все необходимые вещи. Привратник заметно торопился. За дверью шкафа скрывались полки, кокетливо украшенные розовыми бумажными гирляндами, расписанными в далекие времена рукой Леонардо да Винчи. Пепельницы были расставлены скорее в импровизированном порядке, однако и это было сделано в соответствии со строгим замыслом. В специальных футлярах хранились картинки с пошлыми рисунками, многие из них были разноцветными. Привратнику в основном были известны вкусы господ советников. В стороне безобидно лежала стопка картинок, которые нравились ему лично. Улыбнувшись краем глаз, он хотел было расстегнуть ширинку, однако прикосновение к беспомощному члену заставило нахмуриться его морщинистое лицо.
Он припомнил число и понял, что чего-то серьезного можно ожидать только через пару дней. В его возрасте это было не так уж плохо, но в памяти у него еще сохранились времена, когда он был способен предаваться любимому занятию до двух раз в неделю. Приятное воспоминание вернуло ему хорошее настроение, и грязные уголки его губ сложились в форме куриного сфинктера, изобразив таким способом подобие улыбки, а в его потухших глазах засверкал злой огонек.
Привратник взял шесть пепельниц и поставил их на японский поднос со стеклянным дном, которым он обычно пользовался для подобной транспортировки. Затем, в соответствии с указателем, приколотым кнопками к обратной стороне двери шкафа, он подобрал для каждого по четыре картинки. Без труда он вспомнил о том, что президенту нравились цикличные группы с двойным совокуплением, что было следствием изучения химии. Привратник с восхищением посмотрел на верхнюю картинку. Без дальнейших проволочек он произвел остальной отбор, подморгнув картам с видом соучастника.
Барон Урсус де Жанполен[10] ехал в машине к месту собрания.
Без четверти десять одновременно прибыли трое советников, привратник уважительно их приветствовал. Они были с почти новыми портфелями из свиной кожи, в клетчатых пиджаках и жилетах в стиле “фэнтэзи”, цветом и кроем подходящих к костюмам, а на головах — шляпы в стиле “болеро”. Разговор их был серьезен и состоял из четких и решительных выражений при поддержке высоко вскидываемой головы и жестов правых рук, не занятых портфелями. Можно отметить, не опасаясь за влияние на понимание дальнейшего хода событий, что двое из этих портфелей имели молнии с трех сторон, одна из которых исполняла роль ручки. Третий портфель, с обычной ручкой, был позором своего владельца, который каждые три минуты напоминал о том, что после обеда непременно приобретет такой же портфель, как и два предыдущих, в ответ на такие заверения владельцы первых двух портфелей продолжали обмениваться четкими и решительными выражениями.
Не считая барона Урсуса де Жанполена, который ехал в машине к месту собрания, должны были прибыть еще два члена Совета.
Один из них, Агафий Марион, вошел в здание в десять часов двадцать семь минут. Он остановился, обернулся и в свете дверного проема внимательно осмотрел царапину на правой туфле, нанесенную каким-то разиней; на сверкающей коже образовался рубец, и торчащий треугольный кусочек кожи отбрасывал тень непредусмотренной формы, потому что не был предупрежден о том, какую тень ему следовало отбрасывать, и все это вместе взятое выглядело кошмарно. Агафий Марион вздрогнул и, жестом плеча согнав мурашек, которые забегали у него промеж: лопаток, опять обернулся. Он продолжил свой путь, на ходу поздоровавшись с привратником, и за минуту до назначенного времени его правая нога пересекла порог зала собраний.
Барон Урсус де Жанполен шел вслед за ним на расстоянии трех метров.
Последний из заседателей запаздывал, и собрание началось без него. Всего присутствовали пять человек, привратник да еще опоздавший — в общем, семь человек. Но если округлить... К сожалению, это невозможно, поскольку для чисел менее десяти существует только одна круглая цифра — ноль, что существенно отличается от семи.
— Господа, объявляю собрание открытым. Передаю слово докладчику, который лучше меня самого сможет рассказать о продвижении дел с момента предыдущего собрания.
— Господа, хочу вам напомнить, что наша фирма создана по наущению технического директора Амадиса Дуду и имеет своей целью строительство и эксплуатацию железной дороги в Эксопотамии.
— Я так не считаю!
— Нет, именно так, вспомните!
— Да, верно, я перепутал...
— Господа, с момента последнего собрания мы получили от директора Дуду важные данные, которые были детально изучены технической службой фирмы. В связи с этим необходимо срочно направить в помощь Амадису Дуду квалифицированный руководящий персонал и исполнительных работников.
— На последнем собрании мы поручили нашему секретарю подобрать необходимые кадры, и сейчас он доложит нам о результатах предпринятых им усилий.
— Господа, для нашего предприятия мне удалось найти замечательнейшего техника нашего времени в области строительства железных дорог!
— Я так не считаю!
— Послушайте, он говорит совсем не об этом!
— Ах, вот как?
— Я назначил на эту должность Корнелия Онта.
— И это все?
— К сожалению, Корнелий Онт пострадал в автомобильной аварии. Тем не менее, благодаря безустанному труду, мне удалось заменить замечательнейшего техника, каковым является господин Онт, одним высокозаслуженным инженером. К тому же я одновременно подписал контракт с другим талантливым инженером и великолепной секретаршей. Взгляните на четвертую картинку господина Агафия Мариона: личико в верхнем левом углу, несмотря на то что черты его искажены в результате выполняемого акта, весьма напоминает вышеупомянутую секретаршу.
— Господа, передайте эту картинку.
— Я так не считаю!
— Вы постоянно нас перебиваете и заставляете терять время!
— Извините, я думал о другом.
— А исполнительный персонал?
— С ним все в порядке.
— Господа, на сегодняшний день мне также удалось найти доктора и интерна, присутствие которых станет неоценимым, когда несчастные случаи на стройке достигнут своего апогея.
— Я так не считаю!
— А исполнительный персонал?
— Договор, подписанный господином Дуду на месте, предусматривает, что питание и проживание технической дирекции берет на себя владелец ресторана Баррицоне.
— Господа, работу, проделанную нашим секретарем, можно оценить как плодотворную. Кроме того, я хотел бы обратить ваше внимание на то, что один из моих племянников, Робер Гунян де Пело, кажется мне человеком, о котором можно только мечтать на посту коммерческого директора, если он, конечно, даст согласие принять на себя эти функции. Предлагаю предоставить ему возможность самому определить размеры своего вознаграждения и подобрать себе секретаршу.
— Превосходно!
— Что касается технического персонала, то можно было бы назначить существующую здесь зарплату плюс премиальные за работу в отдаленном месте.
— Я так не считаю!
— Здесь он прав!
— Что такое техник? Его работа не требует особых талантов. Ему достаточно чисто механически обращаться с уже готовыми деталями так, как этому его обучили.
— Я против премиальных!
— Оставим небольшие премиальные.
— Над этим стоит поразмыслить.
— Господа, объявляю собрание закрытым!
— Верните мне картинку!
— Мы же не решили, что делать с техническим персоналом.
— Обсудим этот вопрос на следующем собрании.
— Я так не считаю!
Они все недружно встали и покинули зал под звуки нервозного разговора. Привратник раскланялся с проходящими мимо него и, волоча свою обезумевшую ногу, медленно вернулся к месту упокоившегося собрания, испускавшего ядовитый чад.