Давно уже установлено, что маленькие дети, равно как и детеныши животных сосут все, что попадает им в рот, главное — обучить их сосать в нужном месте.

Чемодан казался Анне чересчур тяжелым, и он задавался вопросом, не слишком ли много предметов не первой необходимости находилось в нем. Раздосадованный, он оступился на последней ступеньке начищенной до блеска лестницы. Правая нога ушла вниз, а рука непроизвольным движением выбросила чемодан через открытую фрамугу. Он мгновенно вскочил, выбежал на улицу и на лету подхватил падающий чемодан. Тот был тяжел, от усилия его шея напряглась, в результате чего от рубашки отлетела пуговица из лучезарного металла (рубашку он приобрел пять лет назад на одной благотворительной ярмарке). Галстук сразу же ослабился и опустился на несколько сантиметров, требовалось привести все это в порядок. Он поднял чемодан и ценой жестокого усилия забросил обратно через фрамугу, пробежал задом через дверь, дабы успеть подхватить его, и таким же образом взбежал на десять ступенек вверх. У него вырвался вздох облегчения, когда он почувствовал, как галстук вновь затягивается, а пуговица щекочет горло.

На этот раз он покинул дом без приключений.

В это же время Рошель тоже выбиралась из дому, она спешила — необходимо было добраться на вокзал до того, как машинист локомотива выстрелом из пистолета даст сигнал к отправлению. В целях экономии на железных дорогах использовали старый влажный порох, и нужно было нажимать на спусковой крючок за полчаса до желаемого времени, однако иногда случалось так, что выстрел раздавался почти сразу же. Собираясь в дорогу, Рошель потратила много времени, чтобы одеться, зато результат был превосходным.

Сквозь разрез ее легкого пальто из ворсистой шерсти виднелось платье зеленого цвета очень простого покроя. Тонкие нейлоновые чулки плотно облегали ноги, обутые в туфли желтого цвета. Чемодан следовал за ней на расстоянии нескольких шагов, его нес младший брат; он сам вызвался проводить ее, в благодарность за это Рошель доверила ему столь важную работу.

Вход в метро был неподалеку, и его черная пасть то и дело проглатывала неосторожных людей. Временами происходило движение в обратном направлении, и тогда пасть с трудом выплевывала группу побледневших и измученных индивидуумов, одежда которых отдавала запахом вонючей утробы этого монстра.

Рошель осмотрелась, надеясь остановить такси — одна только мысль о метро приводила ее в ужас. На ее глазах всасывающая пасть, чмокая, поглотила пять человек, трое из которых были деревенскими, что подтверждали их корзины с гусями. Рошель закрыла глаза, чтобы прийти в себя. Такси поблизости не было. От потока машин и автобусов, проезжавших мимо, у нее закружилась голова. Она уже была готова позволить коварной лестнице поглотить себя, но младший брат удержал ее, ухватившись за подол платья. Это его движение приоткрыло превосходные бедра Рошель, и мужчины вокруг упали в обморок; она отошла от роковой ступеньки и в знак благодарности поцеловала брата. На ее счастье тело одного из потерявших сознание чуть не угодило под колеса проезжавшего мимо такси, шины которого побледнели, и машина остановилась.

Рошель подбежала к такси, назвала водителю адрес и подхватила на лету чемодан, брошенный ей братом. Он смотрел, как она отъезжала, а она правой рукой посылала ему воздушные поцелуи через заднее стекло машины, на котором раскачивалась собака, сделанная из мрачного плюша.

Билет, взятый накануне Ангелом, содержал определенные характерные номера, а пояснения, данные пятью служащими, вполне совпадали с общим впечатлением, полученным от изучения табличек с указателями. Таким образом она без труда нашла свое купе. Анна только что прибыл и как раз укладывал свой чемодан в сетку для багажа; по его лицу струился пот, он снял пиджак и повесил его над своим местом. Рошель с восхищением посмотрела на его бицепсы, видневшиеся сквозь полосатый поплин рубашки, его глаза осветились радостью.

— Превосходно! Вы прибыли вовремя!

— Я всегда прихожу вовремя,— сказала Рошель.

— Удивительное дело, вы ведь не привыкли работать!

— О, надеюсь, что привыкну не слишком скоро,— сказала Рошель.

Она по-прежнему держала чемодан в руках, и он помог ей уложить вещи.

— Простите, я засмотрелся на вас...

Рошель улыбнулась. Ей понравилось это извинение.

— Анна...

— Что?

— Это путешествие будет долгим?

— Очень долгим. Нужно потом сесть на корабль, потом — опять на поезд, а затем — на машинах добираться по пустыне.

— Как это прекрасно! — сказала Рошель.

— Это действительно прекрасно!

Они сели бок о бок.

— Ангел тоже уже пришел...— сказал Анна.

— О!..

— Он вышел, чтобы купить что-нибудь поесть и почитать.

— Как он может думать о еде, когда мы здесь вдвоем?..— прошептала Рошель.

— На него это не производит такого действия, как на нас.

— Мне он нравится, только в нем мало поэтичного,— сказала Рошель.

— Он немного в вас влюблен.

— В таком случае он не мог бы думать о еде!

— Мне кажется, он заботится не только о себе самом,— ответил Анна.— Хотя, может, и только о себе. Не знаю.

— Я не могу думать ни о чем другом, кроме этого путешествия... с вами...

— Рошель!..— произнес Анна почти шепотом.

— Анна!..

— Я хочу поцеловать вас.

Рошель ничего не ответила, но слегка отстранилась.

— Вы все испортили! — сказала она.— Вы такой же, как и все мужчины.

— Вам хотелось бы, чтобы я сказал, будто вы мне безразличны?

— Вы непоэтичны! — в ее голосе прозвучали нотки разочарования.

— С такой красивой девушкой, как вы, невозможно быть поэтичным,— сказал Анна.

— В таком случае, у вас может возникнуть желание целоваться с любой смазливой дурочкой. Я так и думала.

— Не будьте такой, Рошель!

— Какой?

— Такой... противной...

Она слегка приблизилась, все еще сохраняя обиженный вид.

— Я не противная.

— Вы восхитительны!

Рошель очень хотелось, чтобы Анна поцеловал ее, но нужно было его помучить. Нельзя давать им волю!

Анна не прикасался к ней, боясь обидеть. Не все сразу. Кроме того, она такая чувствительная. Очень нежная. Такая молодая! Трогательная. Целовать ее в губы нельзя. Это слишком вульгарно. Только в виски, может,— в глаза. У самого уха. Сначала обнять ее за талию.

— Я ничуть не восхитительна.

Она сделала вид, что хочет отстранить руку, которой Анна обнял ее за талию. Если бы она действительно этого захотела, он убрал бы ее.

— Я вас обидел?

Ей не хотелось, чтобы дела принимали такой оборот.

— Вы меня не обидели. Просто вы такой же, как и все остальные.

— Это неправда.

— Наперед известно, что вы станете делать.

— Нет,— сказал Анна,— если вы не хотите, я не стану вас целовать.

Рошель ничего не ответила и потупилась. Губы Анны почти касались ее волос. Он что-то шептал ей на ухо. Она почувствовала его легкое и многозначительное дыхание и опять отстранилась.

Анне это не понравилось. В последний раз, в машине, она сама льнула к нему... И все было так просто... А сейчас она начала ломаться. Нельзя же давить пешеходов каждый раз, когда хочешь поцеловать девушку... Чтобы вырвать у нее согласие. Он решительно придвинулся к ней и поцеловал в розовую щечку. Не очень сильно. Она слегка сопротивлялась. Недолго.

— Не так!..— прошептала она.

— Я не хотел вас обидеть,— выдохнул Анна.

Она полуобернулась к нему и подставила свои губы. Чтобы было веселее, она слегка укусила его. Такой большой парень! Нужно его немного поучить. В дверях послышался шорох, не меняя положения, она взглянула туда и увидела удалявшуюся спину Ангела.

Рошель ласкала волосы Анны.