И все же мне кажется странным, что такой серьезный парень, как Борис, в 1889 году ни с того ни с сего решил переписать подобные сказки.

Поезд состоял из двух вагонов. Директор Дуду собрал весь персонал, который толпился на импровизированном помосте, сооруженном Моряком и Карло. Здесь были Карло и Моряк с их почтенными семействами, негодяй Арлан, три водителя грузовиков, один из которых уже забрасывал уголь в топку, сам Амадис и Дюпон, чернокожий слуга Афанагора, который был приглашен специально и сейчас страшно беспокоился, поскольку Амадис заказал для него отдельное купе, где они должны были находиться только вдвоем. Раздался громкий свисток, и все бросились к вагонам.

Ангел и аббат Птижан наблюдали за всем с вершины дюны. Афанагор со своими помощниками не пришел, а отшельник был занят негритянкой.

Директор Дуду показался в проеме отдельного купе. Он трижды взмахнул рукой, давая сигнал к отправлению. Скрипнули тормоза, вырвался пар, и с веселым скрипом поезд тронулся с места. Из окон махали платками.

— Вам следовало бы находиться там,— сказал Птижан.

— Я больше не работаю в фирме,— ответил Ангел.— Этот поезд мне отвратителен.

— Согласен, от него нет никакой пользы.

Они видели, как локомотив прошел посреди разрушенной гостиницы. Лакированные крыши вагонов блестели на солнце, а обезображенный фасад гостиницы был украшен гепатролами.

— Как странно стучат колеса по рельсам, что это? — спросил Птижан.— Можно подумать, что под ними — пустота.

— Это обычный звук, создаваемый балластом,— ответил Ангел.

Поезд исчез из виду, но все еще были видны ватные клубы пара, поднимающиеся кверху.

— Он скоро вернется,— сказал Ангел.

— Я тоже так думал,— ответил аббат.

Они молча вслушивались в отдаленное дыхание двигателя. Через некоторое время шум вновь усилился.

Когда локомотив на заднем ходу опять проходил через гостиницу, раздался глухой рокот. Поезд зашатался на рельсах, которые неожиданно погрузились в песок. Локомотив провалился. Вдоль всего пути прошла огромная трещина, и вагоны утонули в песке. Почва проваливалась под глухие раскаты осыпавшейся земли, и дорога исчезала, словно под напором морского прибоя. Наваленные с двух сторон от дороги песчаные насыпи волнами осыпались, песок смыкался над проложенной дорогой.

Аббат Птижан в ужасе схватился за руку Ангела. На их глазах песок сомкнулся над огромной трещиной. Гостиница в последний раз вздрогнула, и над ней поднялся гигантский султан из дыма и пара, вызвавший песчаный дождь над зданием. Дымовая завеса скрыла солнце, и на секунду зеленая трава шелохнулась от звуковой волны.

— Я так и думал...— сказал Ангел.— Я предвидел это, но совсем забыл.

— Они соорудили дорогу над пустотой,— произнес Птижан.

— Прямо над раскопками Афанагора...— уточнил Ангел.— В двух расстояниях от меридиана... Рошель умерла... а я совсем забыл о ней...

— Мы ничем не можем помочь,— сказал Птижан.— Будем надеяться, что хоть археолог спасся...

— Это по моей вине...

— Перестаньте считать себя ответственным за весь мир,— сказал Птижан.— Вы можете только частично отвечать за себя самого, и этого уже достаточно. Это общая ошибка. И еще виноваты Амадис и археолог. И Анна. Пойдемте. Посмотрим, живы ли они.

Ангел пошел вслед за Птижаном. Его глаза были сухими. Силы понемногу возвращались к нему.

— Пойдем...— промычал он.— Будем идти до конца.