— Сколько нужно пушечных ядер, чтобы разрушить город Лион? — неожиданно обратился аббат к археологу, вошедшему в палатку вслед за Медью.

— Одиннадцать! — ответил археолог.

— О черт, это чересчур! Скажите, три!

— Три,— повторил археолог.

Аббат схватил свои четки и с небывалой скоростью произнес три молитвы. Медь присела на кровать Афы, который с удивлением уставился на священника.

— Что вы делаете в моей палатке?

— Я только что прибыл,— пояснил аббат.— Вы умеете играть в "бутылочку"?

— Ой, превосходно! — воскликнула Медь и захлопала в ладоши.— Сыграем в "бутылочку"!

— Я не должен был бы общаться с таким распутным существом, как вы, но у вас чертовски красивая грудь!

— Спасибо,— ответила Медь.— Я знаю.

— Я разыскиваю Клода Леона,— сказал аббат.— Он отшельник, должен был прибыть сюда недели две назад. Я — региональный инспектор. Могу показать вам свое удостоверение. В этих краях немало отшельников, но все они далеко от этого места. А Клод Леон, наоборот, должен находиться совсем рядом.

— Я не видел его,— сказал Афанагор.

— Надеюсь на это,— сказал аббат.— По правилам отшельник не должен покидать своего места, за исключением специального разрешения, выдаваемого ему региональным инспектором.— Он наклонился.— То есть мной,— сказал он.— Раз, два, три, четыре, пять — мы в лес идем гулять...

— Шесть, семь, восемь — всех на праздник просим,— завершила Медь.

Ей припомнились уроки катехизиса.

— Спасибо,— сказал аббат.— Итак, я говорил, что Клод Леон, возможно, находится неподалеку. Может, сходим к нему все вместе?

— Следовало бы прежде перекусить,— предложил Афанагор.— Ты ничего не ела, Медь. Это плохо.

— Я бы съела бутерброд,— сказала Медь.

— Вы не против "Куантро"[15], аббат?

— Сложный вопрос,— сказал аббат.— Религия воспрещает мне "Куантро". Если вы не возражаете, я выпишу себе индульгенцию.

— Пожалуйста,— ответил Афанагор.— А я тем временем схожу за Дюпоном. Дать вам бумагу и ручку?

— У меня все подготовлено заранее,— сказал аббат.— В блокноте с отрывными листами. Таким образом мне удается следить за собой.

Афанагор вышел и свернул налево. Кухня Дюпона находилась рядом. Не постучавшись, он открыл дверь и чиркнул зажигалкой. При ее колеблющемся огоньке он увидел кровать Дюпона и спавшего на ней Лардье. На его щеках были заметны следы слез, и во сне он всхлипывал... Афанагор склонился над ним.

— Где Дюпон? — спросил он.

Лардье проснулся и заплакал. В состоянии полусна он не совсем разобрал вопрос Афы.

— Он ушел,— ответил он.— Его нет здесь.

— А, так вы не знаете, где он? — спросил археолог.

— Уверен, он с этой потаскухой Амадисом! — всхлипнул Лардье.— Он мне за это заплатит, дрянь этакая!

— Послушайте, Лардье! — строго произнес Афанагор.— В конце концов, вы не женаты на Дюпоне...

— Нет, женат! — сухо возразил Лардье, перестав плакать.— Перед тем как ехать сюда, мы разбили горшок, как это описано в "Соборе Парижской Богоматери", и у нас получилось одиннадцать осколков. Таким образом, я еще шесть лет буду женат на нем.

— Прежде всего,— сказал археолог,— вы напрасно читаете "Собор Парижской Богоматери", потому что эта книга устарела, а описанное в ней бракосочетание не настоящее. Кроме того, мне надоела ваша болтовня. Вы перепишете мне первую главу этой книги левой рукой и справа налево. А теперь скажите, где "Куантро"?

— В буфете,— сказал, успокаиваясь, Лардье.

— А теперь спите,— сказал Афанагор.

Он подошел к кровати, укрыл Мартена и провел рукой по его волосам.

— Может, он просто вышел за покупками.

Лардье шмыгнул носом и ничего не ответил. Похоже, он совсем успокоился.

Археолог открыл буфет и без труда нашел в нем бутылку "Куантро" рядом с банкой кузнечиков в томатном соусе. Он взял три маленькие изящные рюмочки, найденные не так давно в результате плодотворных раскопок, которыми, как он полагал, царица Нефурпитонх несколько тысячелетий назад пользовалась в качестве наглазников во время приема успокоительных ванн. Все это он расставил на подносе. Затем сделал большой бутерброд для Меди и с подносом в руках вернулся в палатку.

Сидя на кровати рядом с Медью, аббат расстегнул верхние пуговицы ее рубашки и старательно заглядывал под нее.

— Эта девушка весьма интересна,— сказал он, завидев Афанагора.

— Да, и чем же? — спросил археолог.

— Боже мой, трудно определить, чем именно,— ответил аббат.— Возможно, всем сразу, но некоторыми составными частями — наверняка.

— Вы написали себе индульгенцию для этого исследования? — спросил Афанагор.

— У меня есть постоянная карточка,— ответил аббат.— В моей профессии она необходима.

Медь смеялась безо всякого смущения. Она так и не застегнула рубашку. Афанагор не смог сдержать улыбку. Он поставил поднос на стол и подал Меди бутерброд.

— Какие крошечные рюмочки!..— воскликнул аббат.— Очень жаль, что из-за них я испортил листок своего блокнота! Tanquam adeo fluctuat nec mergitur[16].

— Et cum spiritu tuo[17],— ответила Медь.

— Дерни за веревку и схвати самое главное! — хором завершили Афанагор с аббатом.

— Слово Птижана! — почти сразу же воскликнул тот.— Какое удовольствие встретить таких набожных людей!

— Наша профессия обязывает нас знать многое,— пояснил Афанагор.— Однако мы, скорее, неверующие.

— Вы меня успокоили,— сказал Птижан.— А то я уже начал ощущать свою греховность. Но это проходит. Давайте посмотрим, действительно ли так сильно бьет в голову это "Куантро"?

Афанагор откупорил бутылку и наполнил рюмки. Аббат встал и поднял одну из них. Он посмотрел содержимое на свет, понюхал и проглотил.

— Хм! — произнес он и опять протянул свою рюмку.

— Как он вам? — спросил Афанагор, снова наполняя рюмку.

Аббат выпил вторую рюмку и задумался.

— Отвратительно! — заявил он.— От него несет керосином.

— Значит, я перепутал бутылки,— сказал археолог.— Они очень похожи.

— Не стоит извиняться,— успокоил его аббат.— Напиток вполне сносный.

— Это классный керосин,— заверил его археолог.

— Вы позволите мне выйти блевануть? — спросил аббат.

— Прошу вас... Я схожу за другой бутылкой.

— Посторонитесь! — попросил аббат.— Самое ужасное, что это так называемое вино вторично пройдет через мой рот. Но ничего, я закрою глаза.

Он молнией вылетел вон. Медь хохотала, лежа на кровати, подложив под затылок руки. На ее черных волосах и здоровых зубах играли отблески света. Афанагор не знал, что ему делать, но когда он услышал звуки икотки Птижана, его пергаментное лицо само по себе разгладилось.

— Он симпатичный,— сказала Медь.— Разве такими бывают священники? С ним не скучно, и у него ловкие руки.

— Тем лучше для тебя,— сказал археолог.— Я иду за "Куантро". Но ты подожди Ангела.

— Конечно, подожду,— согласилась Медь. Вернулся аббат.

— Можно войти? — спросил он.

— Конечно,— ответил Афанагор, пропуская его, а сам вышел из палатки, прихватив бутылку с керосином.

Аббат вошел и сел на брезентовый стул.

— Я не сажусь рядом с вами, потому что от меня дурно пахнет,— пояснил он.— Я наблевал себе полные туфли. Это позор. Сколько вам лет?

— Двадцать,— ответила Медь.

— Это слишком много,— сказал аббат.— Скажите, что три.

— Три.

Со скоростью аппарата для очистки гороха Птижан перебрал три шарика на своих четках. Едва он управился с этим, появился Афанагор.

— Ага! — воскликнул аббат.— Посмотрим, что это за "Куантро"!

— Это менее удачно,— заметила Медь.

— Извините,— сказал аббат.— Невозможно жить одной духовной жизнью, особенно если временами сваливаются мирские заботы.

— Это точно,— согласилась Медь.

— И совершенно справедливо,— подтвердил Афанагор.

— Тогда давайте выпьем,— сказал аббат.— А потом я отправлюсь на поиски Клода Леона.

— Может, мы тоже пойдем с вами? — предложил археолог.

— Но... разве вы не собираетесь ложиться спать? — удивился аббат.

— Мы редко спим,— пояснил Афанагор.— Сон отбирает уйму времени.

— Точно,— подтвердил аббат.— Не знаю, почему я вас об этом спросил, сам-то я никогда не сплю. Не скрою, это немного обидно, потому что я считал себя единственным в своем роде.— Он задумался.— Это действительно обидно, но все же пережить можно. Налейте мне "Куантро".

— Пожалуйста,— сказал Афанагор.

— Да, на сей раз настоящий,— сказал аббат, рассматривая рюмку в свете горелки.

Он отпил.

— Настоящий. Только после керосина он напоминает ослиную мочу.

Он выпил остальное, и его передернуло.

— Отвратительно. Для меня будет урок, как раздавать индульгенции направо и налево.

— Разве он так уж плох? — удивился Афанагор.

— Я так не сказал, но в нем всего сорок три градуса,— произнес Птижан.— То ли дело девяностопятиградусная "Аркебуза" или медицинский спирт! Когда я был в Сен-Филипп-дю-Руль, я только их и использовал для причащения. Говорю вам, в этих мессах было столько огня!

— Почему же вы там не остались? — спросила Медь.

— Потому что они вышвырнули меня оттуда,— ответил аббат.— Назначили инспектором. Это самая настоящая отставка!

— Зато теперь вы можете путешествовать,— заметил Афанагор.

— Да, я очень доволен,— сказал аббат.— Пошли искать Клода Леона.

— Пошли,— сказал Афанагор.

Медь поднялась. Афанагор прикрутил пламя горелки, что придало ей вид ночника, и они втроем вышли из погруженной во мрак палатки.