— Уверяю вас, это истинная правда,— повторил Мартен Лардье.

Его полное розовое лицо светилось от возбуждения, а волосы были взъерошены.

— Лардье, я вам не верю,— ответил археолог.— Я готов поверить во что угодно, но только не в это. И в другие подобные вещи, если быть до конца справедливым, тоже.

— Черт побери! — воскликнул Лардье.

— Лардье, вы перепишите третью "Песнь Мальдорора", переставляя слова задом наперед и меняя орфографию.

— Хорошо, учитель,— сказал Лардье и, не выдержав, добавил: — И все же вам достаточно самому пойти и все проверить!

Афанагор внимательно посмотрел на него и покачал головой:

— Вы неисправимы. И все же я не стану ужесточать ваше наказание.

— Учитель, я готов в этом поклясться!

— Ну ладно, пойду взгляну,— проворчал побежденный подобной настойчивостью Афанагор.

— Я уверен в этом. Я припоминаю описание, данное в книге Вильяма Багля, и все точно совпадает.

— Вы с ума сошли, Мартен! Невозможно быть таким легковерным! Поскольку вы идиот, я, так и быть, прощаю вам эту выходку, однако вам не следовало бы попадаться на такую удочку. Вы уже не в том возрасте!

— Да нет, я не шучу, черт побери!

На Афанагора это уже начинало производить некоторое впечатление. Впервые с тех пор, как помощник начал предоставлять ему ежедневные отчеты, он ощутил, что произошло нечто значительное.

— Посмотрим,— сказал он.

Мерцающий свет газовой лампы с рефлектором освещал землю перед палаткой, посылая в темноту почти конический луч света. Голова Афанагора находилась в тени, а тело — в лучах газовой лампы. Рядом с ним, семеня короткими ножками и вертя круглым задом, топал Мартен. Вскоре они очутились в полной темноте, и только фонарь Мартена указывал им путь к узкому и глубокому отверстию колодца, ведущего к подземным галереям, где производились раскопки. Первым спустился Мартен; слышно было, как он пыхтел, хватаясь за серебряные, покрытые чернью скобы, которые Афанагор, по простоте душевной, использовал для того, чтобы добираться до места работы.

Афанагор посмотрел на небо. Астролябия мерцала, как обычно: три раза черным, один раз зеленым и два раза красным цветами, после чего наступали две паузы. Дряблая и желтоватая Большая Медведица пульсировала слабоамперным светом, а Орион только что погас. Археолог пожал плечами и, сдвинув ступни ног, "солдатиком" прыгнул в колодец. Он рассчитывал приземлиться на жировую прослойку своего помощника. Однако Мартен уже успел войти в горизонтальную галерею. Ему пришлось вернуться обратно, чтобы вытащить своего учителя из земли, в которую встряло его тощее тело, прорыв цилиндро-плутоническое отверстие.

На некотором расстоянии галерея разветвлялась, что свидетельствовало об огромной проделанной работе. В начале каждого ответвления были прикреплены белые таблички с жирно написанными на них номерами. Под потолком, вдоль сухих камней, бесшумно бежали электрические провода. Кое-где светились лампочки, давая, пока их еще не разбили, двойную дозу света. Было слышно хриплое сипение компрессора, нагнетающего в галерею сжатый воздух, с помощью которого Афанагор производил аэрозоль, благодаря чему проходные машины имели возможность извлекать из подземелья смесь песка, земли, камней и всякого хлама.

Они вошли в галерею номер 7. Афанагору приходилось затрачивать немалые усилия, чтобы не потерять из виду Мартена, настолько тот быстро продвигался под влиянием сильнейшего возбуждения. Галерея была прорыта по прямой линии, и в конце ее стали появляться тени рабочих, возившихся у мощных и сложных машин, с помощью которых Афанагор добывал великолепнейшие находки, составлявшие гордость его коллекции в отсутствие ее владельца.

Еще на подходе Афа почувствовал столь характерный запах, что все его сомнения моментально развеялись. Ошибки быть не могло: его помощники вели работу в нужном направлении. Это был таинственный и сложный запах помещений, высеченных прямо в скальных породах, сухой запах настоящей пустоты, который сохраняет земля, покрывшая собой памятник истории. Он перешел на бег. В карманах позвякивали мелкие металлические предметы, а молоток в кожаном чехле колотил его по ногам. По мере приближения картина становилась все яснее, и когда он добежал, то задыхался от нетерпения. Группа работала в полном составе. Резкий вой турбин, наполовину приглушенный шумопоглощающим кожухом, наполнял узкий карман, а в кольчатом шланге эмульгатора свистел воздух.

Мартен жадно следил за вращением лопастей проходной машины, а рядом с ним, не отрывая взгляд от машины, стояли обнаженные по пояс двое мужчин и женщина. Время от времени кто-то из них натренированным уверенным движением передвигал один из рычагов на пульте управления.

Афанагор сразу почуял находку. Стальные зубья врезались в спрессованный камень, загораживающий вход в каменный зал. Судя по размерам уже очищенной стены, он был довольно велик. Рабочие осторожно откапывали дверную коробку, поверхность которой после очистки покрывали несколько миллиметров затвердевшей глины. Время от времени от стены отпадали различной формы куски земли, поскольку камень вновь начал дышать.

С трудом глотая слюну, Афанагор повернул выключатель, и машина с затихающим воем сирены медленно остановилась. В тупике повисла многозначительная тишина.

— Вам это удалось! — произнес Афанагор.

Мужчины протянули ему руки. Он по очереди пожал их и привлек к себе молодую женщину.

— Ты довольна, Медь?

Ничего не сказав в ответ, она улыбнулась. У нее были темные глаза и черные волосы, а кожа имела странный цвет темной охры. Из ее плотных и гладких грудей выпирали почти фиолетовые соски.

— Конец! — сказала она.— Все-таки мы его нашли!

— Можете все втроем выйти отдохнуть,— сказал Афанагор, лаская ее голую теплую спину.

— Не может быть и речи!..— сказал тот, что стоял справа.

— Почему же, Бертиль? — спросил Афанагор.— Возможно, твой брат будет рад подняться на поверхность?

— Нет,— ответил Брис.— Лучше мы продолжим работу.

— Больше вы ничего не нашли? — спросил Лардье.

— Неподалеку отсюда,— ответила Медь.— Горшки и лампы.

— Это мы осмотрим позже,— сказал Афанагор.— Пошли со мной,— предложил он, обращаясь к Меди.

— На этот раз я не откажусь,— ответила она.

— Твои братья не правы. Им следовало бы выйти на воздух.

— Его вполне достаточно и здесь,— ответил Бертиль.— К тому же нам хочется поскорее увидеть, что там.

Его рука прошлась по машине в поисках выключателя. Он нажал на черную кнопку. Машина мягко заворчала, и вскоре ее голос окреп, перейдя на высокие ноты.

— Не нужно работать без перерывов! — постарался перекричать этот шум Афанагор.

Зубья начали вырывать из земли тяжелую пыль, тут же всасываемую пылеуловителями.

Брис и Бертиль, улыбаясь, кивали.

— Все в порядке! — сказал Брис.

— До свидания! — еще раз выкрикнул Афанагор.

Он развернулся и зашагал прочь. Медь взяла его под руку и пошла рядом. Походка ее была легкой, пружинистой, а попадавшиеся на пути лампы заставляли лосниться ее оранжевую кожу. Сзади шествовал Мартен Лардье и восхищался ее фигурой.

В молчании они добрались до места, где сходились все галереи. Отпустив руку Афанагора, она подошла к нише, выдолбленной в стене, и достала оттуда одежду. Затем, сбросив короткую рабочую юбку, надела шелковую рубашку и белые шорты. При этом Афанагор и Мартен отвернулись, первый — из вежливости, а второй — чтобы даже в мыслях не изменить Дюпону, поскольку под юбкой Меди ровным счетом ничего не было.

Как только она оделась, они прошли тем же путем к выходу, и Мартен полез в колодец первым, а Афанагор замыкал шествие.

Наверху Медь потянулась. Сквозь тонкий шелк рубашки просвечивались все выпуклости ее тела, и Афанагор попросил Мартена отвести в сторону луч фонаря.

— Хорошо...— произнесла она.— Здесь наверху так тихо!

Послышался металлический звон, эхо которого долго еще катилось по дюнам.

— Что это? — спросила она.

— Здесь произошли перемены,— ответил Афанагор.— Появилось полно новых людей. Они приехали строить железную дорогу.

Тем временем они уже подошли к палатке.

— Сколько их? — спросила Медь.

— Приехали двое мужчин,— ответил археолог.— Двое мужчин, одна женщина, рабочие, дети и Амадис Дуду.

— А какой он?

— Грязный педераст,— ответил Афанагор.

Он осекся, когда вспомнил о присутствии Мартена. Однако Мартен уже успел их покинуть, чтобы на кухне присоединиться к Дюпону. Афанагор облегченно вздохнул.

— Видишь ли, мне не хочется обижать Мартена,— пояснил он.

— А те двое мужчин?

— Один из них очень хороший человек,— сказал Афанагор.— А второго любит та женщина. Но и первый тоже влюблен в нее. Его зовут Ангел. Он красив собой.

— Он красив...— медленно повторила она.

— Да,— подтвердил Афанагор.— Но этот Амадис...— Он вздрогнул.— Пойдем, перекусишь. Здесь ты замерзнешь.

— Мне хорошо,— прошептала Медь.— Ангел... странное имя!

— Да,— ответил Афанагор.— У них у всех странные имена.

Лампа ярко освещала стол, а полог палатки был тепло и гостеприимно распахнут.

— Проходи,— сказал археолог, подталкивая Медь вперед.

Медь вошла.

— Здравствуйте! — сказал сидевший за столом аббат, поднимаясь ей навстречу.