Была середина дня. Пётр Иванович лежал на кровати и с интересом читал какую-то книжку. Вдруг раздался звонок в дверь. Пётр Иванович встал, медленно пошёл открывать. Звонок настойчиво и длинно прозвучал ещё несколько раз.

Пётр Иванович шёл долго, и при этом хорошо понимал, почему звонящий так нетерпелив:

– Ну чего трезвонить-то почём зря! Я что, реактивный?! Сейчас открою… – открыл дверь, увидев на пороге Сергеева, посторонился и впустил его в квартиру. – А-а-а, Кубосерж! Чего беснуешься! Я же не спринтер! Ещё стометровки тут бегать из-за тебя не хватало!.. – неспешно поплёлся за стремительно ворвавшимся в квартиру Сергеевым. – Ну чего припёрся? Сыночка моего засадил, так теперь ещё и за моей душой пришёл?..

Сергеев возмущённо и резко выкрикнул:

– Триста лет мне нужна ваша душа! Сын где, гражданин Свирин?! А? Где сын! – начал буквально метаться по комнате, заглядывать под кровать, за шкаф, под стол, ворвался в соседнюю комнату, через несколько секунд выскочил оттуда, сел в растерянности на стул у стола, более спокойно и устало положил кисти рук на бёдра. – Я вас спрашиваю, гражданин Свирин, где сын?..

– Та-а-к, сбежал всё-таки… – тихо пробормотал Пётр Иванович.

Сергеев резко вскочил, решительно двинулся прямо на Петра Ивановича:

– Что вы там бормочете, гражданин Свирин?! Отвечайте на вопрос, где ваш сын!

Пётр Иванович неспешно подошёл к стулу, по-старчески медленно сел, подчёркнуто спокойно и равнодушно, но чётко выделяя каждое слово, выговорил:

– Ну так, наверное, там, куда ты его засадил… То есть за решёткой, соответственно…

Сергеев грубо вскричал:

– Вы мне тут не ёрничайте, гражданин Свирин! Отвечайте на вопросы следствия как положено!

– А как положено? – со спокойной язвительностью переспросил Пётр Иванович. – А?.. Как положено-то, я тебя спрашиваю, щенок ты зелёный.

Сергеев, задыхаясь от возмущения, затряс в воздухе кулаками:

– Что?!.. Что?!.. Да я вас!.. Я вас!..

– А что ты меня? – спокойно перебил Пётр Иванович. – Ну что? А?.. Я семидесятипятилетний старикашка, проживший большую жизнь ну просто невероятно законопослушно, не имел за три четверти века ни одного более-менее заметного проступка, не то, что преступления… Ну что ты мне сделаешь? А? Ну что? Да ничего. Ровным счётом, – ехидно по слогам протянул, – ни-че-го… А вот я тебе сделаю приключения на твою наглую задницу. Я-то как раз привлеку тебя к ответу.

– Оснований нет… – в удивлении от спокойной уверенности Петра Ивановича более сдержанно ответил Сергеев.

– Ну как – нет? Вот тебе первое основание – ворвался без разрешения в квартиру…

– Вы сами открыли дверь! – парировал Сергеев.

– Открыл дверь, не значит – разрешил войти…

– Я официальное лицо! – взвился куда-то вверх возмущённый голос Сергеева.

– А что, официальному лицу можно вести себя по-хамски?.. – спокойно усмехнулся Пётр Иванович. – Это первое. Далее, начал без предъявления ордера фактический обыск в квартире…

– Какой обыск! Ну какой обыск! – искренне удивился Сергеев, кажется, в своём розыскном раже не заметивший, что действительно нарушил закон.

– Ну как – какой? – Пётр Иванович был спокоен как удав, только что успешно проглотивший свою очередную жертву: а действительно, чего зря волноваться, процесс переваривания жертвы в самом, наверное, длинном пищеводе в мире прервать уже никто не в силах. – Под кровать заглядывал? Заглядывал… За шкаф и под стол нос засовывал? Засовывал… По той комнате, – кивнул в сторону второй комнаты, – шастал? Шастал… А ордерочек-то где? А?..

Сергеев растерянно и с паузами стал слегка заикаться:

– Ну вы… прямо… Пётр Иванович… я не знаю…

– Вот-вот, правильно, Пётр Иванович… – язвительно-менторским тоном отреагировал Пётр Иванович. – А то сразу – гражданин Свирин!.. Я тебе что – заключённый, что ли? Нет. Не заключённый. А ты тут закусил удила, как на скачках!.. Пётр Иванович я. Понял?.. Пётр Иванович, и никакой не гражданин Свирин.

Сергеев растерянно сел на стул, примирительно и сбивчиво пробормотал:

– Ну извините меня, Пётр Иванович. Я не хотел… Работа сумасшедшая… Один криминал, одни преступления и преступники… Знаете, как со временем всё это влияет на психику? Цензурные слова забываешь…

– А заодно и правила поведения в обществе… – уже мягко перебил Пётр Иванович.

– Да, к сожалению… – вздохнув, согласился Сергеев. – Бывает… Извините…

– Ну вот это уже другое дело… – удовлетворённо подтвердил общее настроение примирения Пётр Иванович. – Ну а теперь, давай, рассказывай, как мой сын сбежал из колонии…

Сергеев обрадовано встрепенулся:

– Ну вот, видите! Вы знаете, что он сбежал! А обижаетесь, что я вас в чём-то подозреваю!..

Пётр Иванович приложил ладонь внешней стороной ко лбу Сергеева, спокойно и с искренним сочувствием тихо проговорил:

– Ну точно… Заработался, сердешный… Аж пар то головы идёт… Тебе бы, Кубосерж, сейчас на курортик какой-никакой, а?.. Растянуться на песочке, расслабиться, забыть обо всём…

Сергеев, опешив от неожиданного предложения, неуверенно согласился:

– Ну… курортик бы не помешал, конечно… Давно не был… – и тут же возмущённо вскинул руки вверх. – Но если б у нас заключённые хоть нормальные были! Посадили, ну и сиди себе спокойно! Нет же, надо обязательно сбежать! А я что, резиновый? Я резиновый, я вас спрашиваю?!..

Пётр Иванович пощупал плечо Сергеева:

– Вроде не резиновый. Я пощупал…

Сергеев, недовольно скинув с плеча руку Петра Ивановича, в запале продолжил возмущаться:

– Правильно, не резиновый! Однако же, первый раз поймал, так на тебе ещё сюрпризик – лови того же самого, но уже второй раз, потому что он изволил сбежать, видите ли!.. – посмотрел на Петра Ивановича с подозрением. – Но всё-таки странно, Пётр Иванович, что вы знаете о том, что ваш сын сбежал…

Пётр Иванович сочувственно вздохнул:

– Так и не догадался, бедолага… Нет, так бывает, я знаю, когда от чрезмерного переутомления ну просто вообще перестаёшь соображать… Вообще! – постучал костяшками пальцев себе по лбу. – Голова как фанера… Так бывает…

– Ну вы уж дурачка-то совсем из меня не делайте, Пётр Иванович, а лучше честно скажите, откуда знаете, что он сбежал…

Пётр Иванович засмеялся:

– Да-а-а, случай клинический… Срочно на курорт… – встал, вплотную подошёл к Сергееву, внимательно посмотрел ему в глаза, как врач смотрит на больного. – Ну ты же только что орал тут "где ваш сын!", "отвечайте на вопросы следствия!", а вопрос-то у тебя, то есть у следствия, был ко мне один-единственный: где ваш сын?.. Ну и что же? Много ли ума надо, чтобы догадаться, что мой сын сбежал?.. Ну я же не идиот, в конце концов, Кубосерж…

Сергеев обиженно вздохнул:

– Ох… правда, на курорт надо…

– Да, без отдыха работать нельзя, – согласился Пётр Иванович.

Сергеев снова завёлся в возмущении:

– Ну а как тут отдохнёшь? Ну как? Я вот, между прочим, как раз в отпуск собирался, а тут совершенно неожиданно новая вводная – Игорь Свирин сбежал, срочно проверить отца! Может, у него прячется…

Пётр Иванович сел на стул, с удивлением развёл в стороны руки:

– У меня? Ну это же примитивно, Кубосерж! Куда в первую очередь побегут искать беглеца? Конечно, к его ближайшим родственникам! И надо быть ну просто идиотом, чтобы прятать сына у себя: нате вам, дескать, моего сыночка, тёпленьким и готовеньким к новому этапу… Ну какой же нормальный отец так сделает?

– Нормальный отец сдаст беглеца органам… – назидательно поднял указательный палец вверх Сергеев.

– Ну ты тут что-то путаешь, дружочек. Путаешь нормального отца с ненормальным…

Сергеев резко встал:

– Ну тогда я вам вот что скажу, Пётр Иванович… – немного поколебался и после небольшой паузы неуверенно продолжил. – Не хотел расстраивать… Ну да ладно, всё равно ведь из сообщений газет узнаете… или по телевизору…

– Телевизора у меня нет, – спокойно перебил Пётр Иванович, – а газеты не читаю принципиально: брешут все…

– И всё-таки я скажу… Ваш сын, Пётр Иванович, при попытке его задержания…

Пётр Иванович схватился за сердце, сдавленным голосом перебил:

– Убит?!..

Сергеев усмехнулся:

– Ну как убит, если мы ищем его?.. Оказывается, и вам надо на курортик, Пётр Иванович… Подлечиться маленько…

Пётр Иванович приложил к своей голове ладонь внешней стороной, растерянно пробормотал:

– Вроде ничего… Лоб холодный… Ох, как же я испугался… как испугался… – настороженно оживился. – Так что с сыном-то?.. Что?..

Сергеев задумался, отвернулся, отошёл в сторону, снова повернулся к Петру Ивановичу, подошёл к нему вплотную, напряжённо посмотрел ему в глаза, медленно, с многозначительными паузами и очевидным трудом выдавил:

– Да если бы с сыном, Пётр Иванович… Если бы… Но дело-то в том… – вдруг заговорил неожиданно жёстко, решительно и быстро – В общем, он убил сотрудника зоны. Офицера. Из его же пистолета! – угрожающе наклонился над головой растерянного Петра Ивановича. – И пистолет захватил с собой!.. Вы понимаете, Пётр Иванович, что он натворил?.. – после небольшой паузы укоризненно добавил, – кстати, у убитого офицера осталось двое маленьких детей…

Пётр Иванович, держась за сердце, вяло прислонился к высокой спинке стула:

– Ох сынок-сынок… сынок-сынок… лучше б ты убил меня…

Сергеев повернулся и пошёл к двери, обернулся на ходу и смущённо посмотрел на Петра Ивановича:

– Ну ладно, Пётр Иванович, я пошёл… Извините… Я вам тут нагрубил маленько… и расстроил… – остановился и с небольшими колебаниями добавил, – но если ваш сын появится всё-таки здесь, я вас очень прошу, сообщите мне об этом… пожалуйста… Я очень надеюсь на ваше благоразумие…

Пётр Иванович встал, медленно пошёл вслед за Сергеевым к двери, открыл её, выпустил Сергеева из квартиры, закрыл за ним дверь, сбивчиво, потерянно и саркастически пробормотал:

– Да-да, надейся… надейся… Надежда… это чувство… которое, говорят… покидает человека… последним… – с удивлением оживился, – гм… а ведь и правда, последним…