Поздняя ночь была удивительно тёплой. В конце августа в южном городе ещё самый что ни на есть разгар лета. Нет ещё даже и маленького намёка на уже всё настойчивее выглядывающую из всех календарей осень. Календари южному городу не указ: у него свой, природный календарь, по которому он, видимо, насмешливо поглядывая на уже кутающиеся в свитера и осенние пальто северные города, живёт себе безмятежно-размягчённой и неспешной жизнью, кажется, вечно продолжающегося лета.

Пётр Иванович сидел в одиночестве уже, наверное, больше часа на своей любимой лавочке в своём обожаемом сквере у дома. Вокруг было темно, и только над его скамейкой неярко горел фонарь на столбе.

– Что же ты натворил, сынок, что же ты натворил… – тихо и грустно вздохнул он.

За спиной Петра Ивановича неожиданно появился Игорь, он тихо подошёл сзади к Петру Ивановичу и положил руку ему на плечо:

– А что я такого натворил? Сбежал всего-навсего из зоны…

Пётр Иванович вздрогнул, повернулся к Игорю, встревожено и тихо зашептал:

– Сынок?.. Да что ж ты так… Тебя же ищут!.. Вдруг следят за мной?..

Игорь обошёл вокруг скамейки, сел рядом с Петром Ивановичем, уверенно и спокойно вытянул вперёд ноги:

– Да нет! Это я слежу за ними! А они следят только за твоим подъездом… Я же не зря две недели выжидал… Разведал всё… А сейчас глубокая ночь, спят все как сурки…

– Сынок… ну что же теперь делать-то, а? Что?.. – тревожно и неуверенно заговорил Пётр Иванович. – Я, конечно, готов тебя спрятать, но…

– Ну готов – и прекрасно! – решительно перебил Игорь. – Мне сейчас главное спрятаться, а об остальном подумаем потом…

– Обо всём надо думать своевременно… – грустно вздохнул Пётр Иванович. – А ты сначала сделаешь, а потом думаешь… Вот зачем ты убил офицера, а?

Игорь с удивлением поднял вверх брови:

– Ого! Ты даже это знаешь?! Откуда?

– От следователя Сергеева.

– О! Опять он!

– Опять… – вяло махнул рукой Пётр Иванович. – Почти каждый день, кстати, теперь приходит ко мне… Говорит, ну чего им, зекам, не сидится, второй раз ловить приходится…

– Как – второй?! – засмеялся Игорь. – Я же первый раз сам сдался!

– Ты о чём, сынок?.. – недовольно посмотрел на него Пётр Иванович. – Скажи лучше, что теперь делать будешь, с кровавыми-то руками…

– Ну ты даёшь, отец! – недовольно и резко дёрнулся всем телом Игорь. – С кровавыми руками! Я что – палач, что ли?!

– А кто?..

Игорь на секунду замялся, растерянно посмотрел на отца:

– Ну… отец… ты пойми… Я уже почти убежал, а он случайно увидел меня в лесу…

– Как это – случайно? – удивился Пётр Иванович. – Как ты так убежал, что тебя обнаружили случайно?

– Ну… – Игорь явно потерял уверенность. – Мне помог один авторитет…

– Авторитет? В тюрьме?..

– Ну… отец… ты отстал от жизни… Авторитет, это такой человек… в общем, главный в зоне…

– А-а-а, начальник колонии!

– М-да… – покачал головой Игорь, – ничего не знает… Говорю же, авторитет это самый главный в зоне зек. Понял?

– Не очень… – Пётр Иванович посмотрел на Игоря глазами собаки, которая понимает, что с ней разговаривает человек, но не улавливает, о чём. – Разве бывают заключённые главные и неглавные?..

Игорь усмехнулся:

– Бывают, отец, ещё как бывают… Главному зеку подчиняется вся зона, в чём-то даже – начальник колонии.

– Ну уж, так уж… – искренне засомневался Пётр Иванович.

– Да-да! Ну, конечно, не подчиняется, но мирится с его немалой властью, потому что иначе почти невозможно навести порядок в зоне. Поэтому он для всех и авторитет… Теперь понял?

– Понять-то понял… – хмыкнул Пётр Иванович. – Но в мои времена были другие авторитеты…

– Да нет, отец, авторитеты и в зоне, и вообще в криминале были и в твои времена. Ты просто не в курсе.

– Ну ладно… – махнул рукой Пётр Иванович. – А как ты сбежал-то? И почему всё-таки убил человека?

– Да не хотел я его убивать! Тем более что побег-то был практически идеальный! А тут – он!

– Ну если побег идеальный, зачем было убивать?

– Ну вот… – в неуверенности заколебался Игорь, – так получилось… Короче, авторитет помог спрятать меня в мусорной машине… Уже далеко, в лесу, я вылез и побежал. А он, когда я перебегал дорогу, как раз ехал по ней в колонию на своём автомобиле. Ну… увидел полосатую одежду… погнался…

– Догнал? – сухо спросил Пётр Иванович.

– Догнал! – раздражённо дёрнул головой Игорь. – Быстроногий, гад… Приставил к спине пистолет… Не знал, что я умею высвобождаться…

– Научил тебя спецназ на свою голову…

– Я об этом не думал. Всё сделал автоматически. И через секунду он уже был без сознания…

Пётр Иванович с надеждой посмотрел на сына:

– Значит, всё-таки без сознания? Не убит?..

Игорь в смущении замялся:

– Ну… отец… Он ведь дышал…

Пётр Иванович вскочил со скамейки, встряхнул головой, словно выбрасывая из неё внезапно и непрошено проникшее туда какое-то страшное наваждение:

– Ничего не понимаю! Как это – дышал? Дышал, значит, был жив?..

Игорь спокойно и равнодушно закинул ногу на ногу:

– Ну да, был жив…

– И без сознания?.. – в глазах Петра Ивановича ещё горел слабый огонёк надежды.

– Да, без сознания…

– Ну так оставил бы его там, в лесу, и бежал бы от него подальше! – возмущённо взмахнул руками Пётр Иванович. – И всё! Убивать-то было зачем?!

Игорь небрежно усмехнулся:

– Через три минуты он пришёл бы в себя. Пять минут бежал бы до своей машины на дороге. Говорю же, быстроногий, гад… Двадцать минут езды до колонии, а дальше – тревога, погоня, собаки, вертолёт… И я опять в зоне… С новым сроком…

Пётр Иванович обречённо и грузно сел на лавочку, тихо простонал:

– И поэтому ты его убил?..

– Поэтому… – равнодушно сплюнул в сторону Игорь.

Пётр Иванович повернулся всем корпусом к Игорю, расстроено и сбивчиво спросил:

– А сколько ему лет… было…

– Не знаю… – Игорь по-прежнему был удивительно спокоен. – Офицер. Старший лейтенант.

– Молодой… Значит, дети действительно маленькие… – задумчиво и медленно подумал вслух Пётр Иванович. – Сергеев правду сказал…

– Отец, ну зачем ты давишь мне на психику? – Игорь резко повернулся к отцу. – Вот зачем, а? Ты что, хотел бы, чтобы я всю оставшуюся жизнь провёл в зоне?

– Ну почему же всю?! – возмутился Пётр Иванович. – Почему всю?! Восемь лет! Тебе чуть больше сорока пяти. В пятьдесят три уже вышел бы… Мне бы сейчас вернуть пятьдесят три! Это же молодость!

– Ха! Молодость! – язвительно усмехнулся Игорь – Не надо мне такой молодости! Как там сказал какой-то чудак-писатель про жизнь? Ну… что она даётся один раз…

Пётр Иванович грустно усмехнулся:

– Какой-то… Островский… – медленно продекламировал. – Жизнь даётся один раз. И прожить её надо так, чтобы не было мучительно больно…

– За годы, проведённые в зоне… – язвительно усмехнувшись, перебил Игорь.

– Эх, сынок-сынок… – протяжно вздохнул Пётр Иванович, – лучше честно в зоне, чем убийцей на воле…

Игорь встал, с удивлением посмотрел на отца:

– Отец, ты что же, больше меня не любишь?.. Всё время – убийца, убийца…

Пётр Иванович опустил голову:

– Да, убийца… Но ты мой сын… Единственный… – прерывисто вздохнул. – И не задавай мне больше этот вопрос… Не рви душу… Она и так изорвана… в клочья…

– Ну ладно, отец. Что мне теперь делать-то? – Игорь стал с тревогой оглядываться по сторонам. – Ты мне поможешь?

Пётр Иванович достал из кармана сорочки маленький листок бумаги, протянул его Игорю:

– Вот, возьми. Заранее приготовил. Там записка от меня и номер квартиры. Это в соседнем подъезде, что слева.

– Слева от твоего подъезда? – Игорь взял бумажку и положил её в карман брюк.

– Да. Там живёт Настя. В одной комнате будет она, в другой – ты. Записку ей покажешь, а потом обязательно уничтожь… Понял?

– Понял. А Настя…

– В курсе, – перебил Пётр Иванович.

– Абсолютно? – беспокойно переспросил Игорь.

– Да, она знает всё.

– А она не…

– Человек надёжный, – прервал вопрос Игоря Пётр Иванович, задумался на мгновение, иронически хмыкнул, – даже, кажется, слишком надёжный… С инициативой…

– А как мы с тобой будем общаться?

– Через лаз в стене. Только хочу предупредить.

– О чём?

– Ни в коем случае не приходи ко мне через дверь. Общаемся только через лаз! Ты понял?

– Конечно! Ты молодец, отец, всё продумал! А я уж начал сомневаться: любишь ли ты меня ещё?..

– Сомнения – путь к истине… – грустно вздохнул Пётр Иванович.

Игорь сел рядом с Петром Ивановичем, внимательно посмотрел на него, помолчал минуту:

– Я понимаю тебя, отец… Но и ты меня пойми… У меня ведь был только один выход…

– Один выход у съеденной пищи… – усмехнулся Пётр Иванович. – В любом другом случае выходов много… Ну ладно, сынок, иди… И мне пора уже. Голова что-то болит.

Игорь встал:

– Я тебя завтра же навещу, отец. Через лаз, естественно…

– Не получится.

– Почему? – удивился Игорь. – Ты же говорил…

– Движение одностороннее, – перебил Пётр Иванович.

– Как это?

– Я сделал так, что открыть лаз можно только с моей стороны.

– Зачем? – Игорь никак не мог понять смысл такого решения отца.

– Тебя ищут в первую очередь в моей квартире. Это понятно?

– А-а-а, – догадался наконец Игорь, – ну да, не подумал… Чтоб я не появился в неподходящий момент…

Пётр Иванович встал, иронически усмехнулся:

– Хоть до этого додумался… Ну всё, иди.

Игорь медленно двинулся в сторону дома. Пётр Иванович постоял несколько секунд, грустно глядя ему вослед:

– Кстати, Островский-то не так сказал…

Игорь остановился, обернулся:

– А как?

– Жизнь даётся один раз. И прожить её надо в Сочи… – невесело улыбнулся Пётр Иванович.

– Так что ж ты сразу!.. – рассмеялся Игорь. – Я б из зоны прямиком – в Сочи!..

– Да тихо ты!.. – испугался Пётр Иванович. – Услышат…

– Не услышат… – махнул рукой Игорь, замялся на мгновение. – Ну ты прости меня, отец, если что не так я сделал…

– Да всё не так… всё не так…

– Но мы же должны понимать друг друга. Я ведь твой сын, а ты мой отец…

Пётр Иванович отвернулся, медленно пошёл в сторону своего дома и тихо вздохнул:

– Да, отец… отец… конечно, отец…