Комната свиданий колонии была совсем небольшой. Колония находилась, как говорят в таких случаях, в местах, не столь отдалённых, ехать сюда на короткие встречи с заключёнными их родным и близким было очень накладно для личного бюджета. Видимо, поэтому в этот утренний час за столом, друг против друга, сидели только Игорь в полосатой одежде заключённого и Пётр Иванович. Сбоку, у двери, стоял строгий и надменный тюремный надзиратель.

– Отец, ну зачем приехал? – Игорь выглядел усталым, глаза его сделались стеклянно-равнодушными. – Так далеко… а тебе, как-никак, семьдесят пять… Опять же, зима, холод…

Пётр Иванович поёжился, видимо, вспомнив, какой действительно сейчас на улице мороз:

– Зима у меня в душе, сынок… А в реальности я её не замечаю… Я теперь ничего не замечаю… Всё пургою замело, всё холодом сковало…

– Ну не переживай, отец. Всего лишь восемь лет дали…

Пётр Иванович грустно усмехнулся:

– Это тебе всего лишь… А мне – пожизненно…

Игорь опустил голову:

– Ну что ж теперь поделаешь…

– Да, теперь уж ничего… ох, ничего, сынок…

Игорь вдруг быстро наклонился к Петру Ивановичу, зашептал:

– А я сбегу, отец…

Надзиратель подскочил к столу, за которым сидели Игорь и Пётр Иванович, грубо закричал:

– В чём дело?! Не наклонятся! Не шептаться! Прекращу свидание немедленно!

Пётр Иванович испуганно, прерывисто и сбивчиво залепетал:

– Всё-всё-всё, командир! Мы… ничего!.. всё в порядке!.. просто он… ну… сынок мой… хотел меня… отца своего старого… поцеловать!.. Ну наклонился поэтому…

Надзиратель грубо прервал Петра Ивановича:

– Здесь не место для поцелуев! Сидеть как положено! Прямо! Не наклоняться! Говорить громко и внятно! Понятно?!

Пётр Иванович, сильно волнуясь, приложил ладони к груди:

– Понятно, командир! Всё понятно! Мы прямо!.. Мы громко!.. Мы не будем… целоваться…

Надзиратель, смягчаясь, усмехнулся:

– Ну детский сад, ей-богу! – засмеялся каким-то неприятно булькающим смехом. – Целоваться они не будут!.. – отошёл к двери, спокойно, но подчёркнуто строго проворчал. – У вас ещё три минуты…

Пока надзиратель шёл на своё место у стены, Пётр Иванович, мельком взглянув на его широкую спину, тихо прошептал:

– Не вздумай, Игорь… – опять бросил быстрый взгляд на надзирателя, сделав секундную паузу, на всякий случай громко добавил, – …дисциплину, я имею в виду, нарушать!.. не вздумай…

Игорь равнодушно махнул рукой:

– А какая теперь разница… Ты говоришь, для тебя восемь лет – как пожизненно… А для меня, думаешь, меньше? Для меня теперь или одно, или…

Надзиратель резко перебил:

– Вы испытываете моё терпение!

Пётр Иванович встрепенулся:

– Ну какое терпение, командир… Мы же ничего такого…

Надзиратель сурово сдвинул брови:

– А эзоповский язык – ничего такого? За дурака-то меня не держите! Только из уважения к вашему возрасту, отец, даю вам ещё две минуты…

Пётр Иванович разочаровано развёл руками:

– Хорошо-хорошо… Две, так две… – с тоской посмотрел на Игоря. – Сынок, а ты знаешь, Людмила-то замуж уже вышла… С тобой заочно развелась, и выскочила уже…

Игорь равнодушно отвернулся:

– Ну и чёрт с ней. Она меня не волнует. Пусть выскакивает.

– Да, но выскочила-то она, знаешь за кого?.. – интонация произнесённых Петром Ивановичем слов была неприкрыто интригующей.

Игорь криво усмехнулся:

– Да наплевать… – вдруг напрягся, с интересом посмотрел на отца. – Однако… судя по загадочности твоего вопроса, тут что-то не так…

– Ещё как не так, сынок! Она вышла замуж за Бублика!

Игорь от удивления смог говорить только с паузами:

– За Буб… ли… ка?!..

Пётр Иванович усмехнулся:

– За Бублика, сынок, за Бублика!

– Вот за этого, – Игорь сделал движение рукой, словно продвигая ею воображаемый бублик в рот, – ам-ам-ам?..

– За него, сынок… Я с Людмилой на прошлой неделе случайно в супермаркете столкнулся. Говорит, а что, он меня любит. Денег накопил – миллионы! И всё мне клялся завещать, если выйду за него.

– И что же, на самом деле завещал?

– Да! Представь себе! Написал завещание!.. Влюблён, оказывается, в неё до безобразия!.. Причём, ты знаешь, у него действительно тьма денег. Подпольный бизнес развивал, гад. Официально чуть-чуть, а вне поля зрения налоговой – почти олигарх…

Игорь на мгновение задумался:

– Ну это она на деньги покусилась… Бублик-то как мужик явно не производитель… Детишек наверняка не будет…

Пётр Иванович махнул рукой:

– Какие там детишки, он и не жилец уже, кажется…

Игорь усмехнулся:

– Говорю же, за денюжки замуж вышла Людмила… Хитра! Хитра! Всё ведь останется ей…

– А она прямо так мне и заявила. Говорит, я уже сейчас очень богата, но скоро стану и совершенно свободной женщиной…

Игорь покачал головой:

– Какой цинизм… Я же говорил тебе, она на всё способна. – задумался на секунду. – Хотя… может, она по-своему и права… намучилась со мной… – взмахнул рукой. – Да чёрт с ней…

– Да, конечно. Правильно ты говоришь, чёрт с ней. Главное, сынок, ты тут… – настороженно посмотрел на надзирателя, с нажимом, многозначительно, с паузами проговорил, – дисциплину… не нарушай… Ладно?

Игорь нахмурился:

– Нет, отец, нарушу, обязательно нарушу. Так что, готовься…

Пётр Иванович огорчённо выдохнул:

– Значит, готовиться, да?..

Игорь уверенно, как о безоговорочно решённом деле подтвердил:

– Да, готовься…

Надзиратель решительно двинулся к столу, за которым сидели Игорь и Пётр Иванович:

– Так, опять Эзоп!

Пётр Иванович испуганно повернулся к надзирателю:

– Ну какой Эзоп, командир! Какой Эзоп!..

Надзиратель грубо выкрикнул:

– Всё, свидание окончено! – Подошёл к Игорю. – Встать! Руки за спину! Вперёд! – уводя Игоря из комнаты свиданий, обернулся к Петру Ивановичу. – Я не дурак, отец. Он тут нарушать дисциплину будет, а вы там, за тысячи километров, будете к чему-то готовиться, да?..

Надзиратель и Игорь скрылись за дверью комнаты свиданий.

Пётр Иванович медленно двинулся к выходу, остановился на секунду, задумался, вздохнул:

– Ох, сынок-сынок… что же ты делаешь… что же ты делаешь… но готовиться придётся… к сожалению, придётся…