Вскоре после этого мистер Керриган нанес неформальный визит мистеру Тирнану. Потом мистер Тирнан заглянул к нему. Вскоре господа Тирнан, Керриган и Гилган устроили совещание в кабинете небольшого отеля в Милуоки, чтобы их случайно не увидели вместе. Наконец, состоялась встреча мистера Тирнана, Эдстрома, Керригана и Гилгана, где они составили план дележки денег. Не стоит и говорить, что он включал распределение взяток для муниципальных чиновников, для полицейских, а также предполагаемые доходов от азартных игр и проституции, прибылей от газовых и железнодорожных предприятий и прочее. Сделка была скреплена множеством торжественных обещаний. В случае успешной работы этот квартет должен был действовать и дальше. Судьи, мелкие должностные лица, чиновники разного уровня, шерифы, управление водоснабжения, налоговое управление – все было включено в его повестку. Это была совершенная, прекрасная политическая мечта, но при всех достоинствах и преимуществах она оставалась лишь заоблачной мечтой, и как таковая поражала воображение самих мечтателей.

Предвыборная кампания уже набрала обороты. Конец лета и осенние месяцы сентябрь и октябрь проходили в парадах партийных оркестров обеих партий, под громогласные речи в парках, на перекрестках, в специально устроенных павильонах, в общественных зданиях – везде, где жалкую горстку слушателей можно было застигнуть на месте и увлечь страстными речами. Газетчики трубили и обличали, как это принято у оплаченных защитниках морали, стражей «справедливости» и «правосудия». Каупервуда и Маккенти поносили едва ли не на каждом чикагском перекрестке. По улицам ездили фургоны с плакатами и с надписями вроде «Разорвем позорный союз трамвайных корпораций и городского совета», «Вам нужны новые краденые улицы?» или «Вы хотите, чтобы Каупервуд стал хозяином Чикаго?» Сам Каупервуд, приезжавший утром в центр города или возвращавшийся домой по вечерам, видел все это. Он видел огромные плакаты, слышал обличительные речи и улыбался. К этому времени он хорошо понимал, откуда исходит эта мощная суета. Он знал, что за нею стоит Хэнд, так как Маккенти и Эддисон быстро установили это, а вместе с Хэндом выступали Шрайхарт, Арнил, Меррилл, трастовая компания Дугласа, редакторы разных газет, молодой Трумен Лесли Макдональд, старые газовые магнаты, Чикагская трамвайная компания – одним словом, вся эта рать. Он даже подозревал, что некоторые городские чиновники были подкуплены, хотя заверяли его о своей лояльности. Вместе с Маккенти, Эддисоном и Видерой он старался тщательно и эффективно планировать линию защиты. Каупервуд вполне сознавал, что если он проиграет эти выборы – первые, где назревало ожесточенное соперничество, – это повлечет цепочку серьезных последствий. Но он не особенно беспокоился, так как всегда мог сражаться в судах с помощью денег, договариваться с членами городского совета через продвижение по службе и находить общий язык с мэром и городским прокурором. Одно из его любимых выражений гласило: «Кошку убивают разными способами» – оно точно отражало его логику и личное мужество. Однако он не хотел проигрывать.

Особенность предвыборной кампании состояла в том, что пропагандисты Маккенти получили указание столь же громогласно выступать за реформы, как и республиканцы, но подчеркивать, что Чикагская трамвайная компания Шрайхарта надеется получить права на все улицы, еще не покрытые линиями Каупервуда или синдиката Шрайхарта, Хэнда и Арнила. Это было отличный аргумент. Демократы могли с гордостью указывать на однозначно либеральное толкование некоторых раздражающих «воскресных законов», запрещающих производить шум и грохот по воскресеньям, в то время как при республиканской администрации честный рабочий человек обязан был трудиться и с сожалением пропускал заслуженную рюмку или кружку пива по воскресеньям. С другой стороны, республиканские ораторы могли доказывать, что «низменные притоны и кабаки» повсюду работают в пользу Маккенти и что республиканцы добьются закрытия этих притонов, существующих по аморальному сговору властей и преступников.

– Если изберут меня, то Фрэнк Каупервуд и Джон Маккенти не посмеют сунуться в мэрию, если не придут с чистыми руками и честными целями! – объявил республиканский кандидат, достопочтенный Чэффи Тейер Сласс.

– Ура! – завопила толпа.

– Я знаю эту задницу, – сказал Эддисон, когда прочитал заметку в газете «Транскрипт». – Он был секретарем в Дугласовской трастовой компании, а недавно сколотил небольшой капитал в газетном бизнесе. Просто инструмент в руках Арнила и Шрайхарта. Храбрости у него не больше, чем у амебы.

Маккенти ознакомился с заметкой и сказал:

– Есть и другие способы бывать в мэрии, кроме личного визита.

Он рассчитывал на поддержку большинства в городском совете.

Посреди этой шумихи тесное сообщение между Гилганом, Эдстромом, Керриганом и Тирнаном оставалось почти незамеченным. Последние проявили чудеса изобретательности. Помимо тайных контактов с Гилганом и Эдстромом, где происходило совершенствование политической программы, они совещались с Доулингом, Дуваницки и даже с самим Маккенти. Сознавая, что исход выборов, – он еще не разобрался почему, – выглядит неопределенным, Маккенти однажды пригласил их. Получив письмо, мистер Тирнан прогулялся до заведения мистера Керригана, и узнал, что тот тоже получил подобное приглашение.

– Ну да, разумеется! – оживленно произнес мистер Керриган. – Вот оно, у меня в кармане пиджака. «Дорогой мистер Керриган, – прочитал он, – вы не откажете в любезности прибыть завтра к семи вечера и отобедать со мной? Скорее всего, ко мне также заглянут мистер Унгерих, мистер Дуваницки и другие уважаемые господа. Я пригласил также мистера Тирнана. Искренне ваш, Джон. Дж. Маккенти». Вот так он это делает!

Мистер Керриган с издевкой поцеловал письмо и убрал его в карман.

– Да, я получил такое же письмо, слово в слово, – с ухмылкой заметил мистер Тирнан. – Он начинает просыпаться, а? Каково? Наши два маленьких округа становятся очень большими и важными?

– Ну-ну! – язвительно отозвался мистер Керриган. – Думаю, мы начинаем вырастать из собственных штанов. Впрочем, мы прошли долгий путь, не так ли? Уже пора получить по заслугам.

– Ты прав, – горячо согласился мистер Тирнан. Мы и впрямь прошли долгий путь. У нас два самых больших округа в городе, и все знают об этом. Если мы нападем на них в последний момент, то где они окажутся, а?

Он приставил толстый палец к кончику толстого красного носа и покосился на мистера Керригана.

– Ты чертовски прав, – жизнерадостно согласился маленький политикан.

Они пришли на обед независимо друг от друга, чтобы не вызывать подозрений, и по прибытии приветствовали друг друга так, будто не виделись несколько недель.

– Как дела, Майк?

– Неплохо, Пэт. А как у тебя?

– Более или менее.

– Как обстановка в округе, готовы к ноябрю?

Мистер Тирнан глубокомысленно нахмурился.

– Пока не могу сказать, – наконец изрек он.

Этот маленький спектакль был разыгран для Маккенти, который не заподозрил измену в партийных рядах.

На совещании не произошло ничего особенного, кроме общей дискуссии об избирательных округах и возможности получить большинство голосов: что сделает Зиглер в двенадцатом округе, сможет ли Пински победить в шестом округе, а Шламбом – в двадцатом и так далее. Некоторые конкуренты среди республиканцев в старых и надежных демократических округах смущали надежду на благополучные перспективы.

– А как насчет первого округа, Керриган? – поинтересовался Унгерих, худой, глубокомысленный американец с немецкими корнями, известный своей проницательностью. Унгерих был одним из тех, кому удалось подняться выше в глазах Маккенти, чем Керригану или Тирнану.

– О, там все в порядке, – иронично ответил Керриган. – Разумеется, никогда нельзя сказать заранее. Этот Скалли может кое-чего добиться, но я не думаю, что он на многое способен. Если мы имеем ту же самую полицейскую охрану.

Унгерих был удовлетворен. У него завязалась нешуточная борьба в собственном округе, где его соперник Гловер швырялся деньгами, как простой бумагой. Теперь для победы ему требовалось значительно больше денег, чем обычно. Так же обстояли дела у Дуваницки.

Наконец Маккенти расстался со своими помощниками, причем проявил больше теплоты по отношению к Керригану и Тирнану, чем когда-либо раньше. Он не вполне доверял им и был не в восторге от их методов, самых грубых в городе, но они были полезны для дела.

– Я рад слышать, что у тебя, Пэт, обстановка выглядит нормально. И у тебя, Майк, – сказал он, кивнув каждому по очереди. – Нам сейчас потребуется вся ваша сноровка, и я уверен, что вы заткнете за пояс другие округа. Мы не забудем о вас, когда будем собирать спелые плоды.

– О, вы всегда можете положиться на меня, – сочувственно заверил мистер Керриган. – Это трудный год, но мы еще не проиграли.

– И на меня, шеф! То же самое относится и ко мне, – хрипло поддакнул мистер Тирнан. – Полагаю, я смогу сделать все не хуже, чем раньше.

– Вот и славно, Майк! – проворковал Маккенти, мягко положив руку ему на плечо. – И тебе желаю успеха, Пэт. Вы держите ключевые округа, и мы это понимаем. Я всегда сожалел, что партийные лидеры не соглашались предложить вам обоим кое-что получше, чем простое членство в совете совета. Но в следующий раз не может быть никаких сомнений, если я сохраню хоть какое-то влияние.

Он вернулся в дом и закрыл дверь. На улице прохладный октябрьский ветер гнал по мостовой опавшие листья и увядшие травинки. Тирнан и Керриган молчали, пока не отошли хорошее расстояние по Ван-Бьюрен-стрит.

– Недурно сказано, а? – сказал мистер Тирнан, поглядывая на мистера Керригана в свете газового фонаря, мимо которого они проходили.

– Само собой. Такой товар у них всегда наготове, когда дела идут туго. Чертовски добрые слова, ничего не скажешь.

– И это после десяти лет адской работы, которую мы делали для них, верно? Самое время, да? Просто диву даешься, что он не подумал об этом в июне, во время съезда демократической партии.

– Ну-ну, Майк, – мистер Керриган сурово улыбнулся, – ты плохой мальчик. Ты слишком рано хочешь получить свой кусок пирога. Подожди два года, четыре года или шесть лет, как Пэдди Керриган и остальные.

– С меня хватит, – проворчал мистер Тирнан. – Подождем до шестого ноября.

– С меня тоже, – отозвался мистер Керриган. – Скажем, у нас есть фокус, который разотрет эти сладкие обещания в труху. Как думаешь?

– Ты абсолютно прав, – заметил мистер Тирнан.

И они мирно разошлись по домам.