Красивая темнокожая женщина высоко подняла в ладонях фигурку птицы, и в лучах полуденного солнца хрустальное тельце заиграло искрами. Ивоннель что-то прошептала своему новому созданию и подбросила фигурку в воздух, а та расправила крылья и улетела.

– Если они живые твари, будут ли они откладывать яйца? – со своего сиденья на выступе высокой скалы у небольшого луга спросил Атрогейт.

Дворф уже чувствовал себя намного лучше и вертел в сильных руках двуручную булаву Крушитель Черепов, прежде принадлежавшую его возлюбленной Амбре.

– Они бы сделали мир более красивым, разве не так?

– Ба, но сверкающее в них солнце жжет глаза.

Ивоннель рассмешило, что дворф, любой дворф, решил пожаловаться на яркий свет темному эльфу.

– Сколько же ты их уже сотворила? – поинтересовался Атрогейт. – А первые уже умерли, или все они где-то поблизости?

– Все летают. Я сбилась со счета, но уже несколько дюжин.

– И ты смотришь через них? Через всех? И как у тебя не кружится голова?

– Они говорят, когда я должна сквозь них посмотреть, – пояснила женщина-дроу. – Я здесь не хочу никаких сюрпризов, дворф, а в окрестностях много того, что может нас уничтожить. С ними мы узнаем о приближении любого существа.

– И все стараются спрятаться, – поддакнул Атрогейт и повернулся, проследив за взглядом Ивоннель, к ближайшему холму, тому самому, который покинул совсем недавно. – Мы остановим всех и каждого, а кого надо – убьем! – протараторил он, но быстро умолк, заметив, что женщина его не слушает.

Ивоннель стояла, прикрыв глаза, так что Атрогейт сразу понял, в чем дело. Он спрыгнул с каменного выступа и шлепнул Крушителем Черепов по своей ладони.

Ивоннель открыла свои фиолетовые глаза и улыбнулась дворфу:

– Демон. Демон в теле дворфа.

– Значит, мертвый демон, – заявил дворф.

– Но живой дворф, – предупредила его Ивоннель. Они напряженно посмотрели друг на друга. Она явно намекала на их последнюю схватку, в которой Атрогейт не успел вовремя остановиться и убил демона, овладевшего дворфом.

– Не допускай больше таких ошибок, – сказала ему Ивоннель.

– Ошибок?

– Дворф, я могу бросить тебя. И могла позволить тебе умереть. Взамен сделай мне это одолжение.

– Не-а, я тебе нужен, – заявил Атрогейт, и между кустиков черной растительности, составлявших его бороду, в улыбке вновь сверкнули белые зубы. – И еще ты любишь меня, хоть и стараешься скрыть это изо всех сил.

– Такое сильное чувство трудно подавить, но приходится, – так же язвительно ответила женщина, вызвав громкое «Ба-ха-ха» Атрогейта, еще раз ударившего булавой по своей ладони.

– Ты хочешь посмотреть, нельзя ли спасти дворфа, – более серьезно и с некоторой угрозой произнес дворф. – Ладно, я могу подождать пару мгновений, перед тем как разбить в пыль голову этого идиота.

– Атрогейт…

– Ты делай то, что должна делать, а я буду делать то, что должен сделать я. – Он приподнял булаву и поцеловал ее. – И я ничего не забываю.

– Проявить мудрость еще не значит оскорбить свою утраченную любовь.

– Я ничего не забываю, – повторил Атрогейт с неподвижным, словно маска, лицом. – Ничего.

Ивоннель тяжело вздохнула.

– Идем, если ты не передумал меня сопровождать. Атрогейт спрыгнул с камня.

– Я сообщу нашим гостям.

– Мы сообщим им, – поправила его Ивоннель. – Нам все равно надо пройти мимо пещеры.

При входе в неглубокую пещеру выражение лица Атрогейта заметно смягчилось.

Около дюжины людей, включая троих детей, собрались на полу пещеры и переговаривались шепотом, по большей части беспокоясь о своих покинутых фермах или обсуждая возможные действия на тот случай, если их найдут демоны. Ивоннель и Атрогейт спасли их, привели в это место и теперь охраняли. Ивоннель при помощи своей магии снабжала людей пищей.

Атрогейт, глядя на эту группу, никак не мог успокоиться, размышляя о ее позиции относительно одержимого демоном дворфа. Женщина-дроу ничего не выигрывала, спасая этих людей, более того, уводя их с ферм, которым грозило нашествие, она и сама подвергалась опасности. И хотя опыт общения Атрогейта с дроу по большей части ограничивался знакомством с Дзиртом и Джарлаксом, неожиданные откровения о расе дроу в целом, исходившие, как он полагал, от жрицы Ллос, заставляли его недоуменно качать головой.

– Выставьте часовых у входа, – посоветовала им Ивоннель. – Вы заранее узнаете о приближении опасности, и я тоже узнаю об этом, и тогда пришлю весточку, куда надо убегать.

Большинство людей кивнули в ответ, но некоторые другие поморщились или пробормотали что-то явно не лестное в ее адрес. Фермеры не могли знать, что происходит в мире, и кое-кто не доверял Ивоннель даже после того, как она их спасла.

Атрогейт понимал, что проблема заключается в репутации дроу. Темные эльфы прославились тем, что плели сети вокруг сетей, а на них набрасывали еще сети, и никто не подозревал об их истинной цели, пока не становилось слишком поздно. У Атрогейта тоже порой просыпались сомнения насчет Ивоннель, но он узнал о ней от людей, которым доверял, так что эти сомнения не задерживались в его голове. А эти люди, скорее всего, никогда раньше не встречались с дроу, а если и встречались, то наверняка не с теми, кто мог оказать помощь, – если только это не был Дзирт.

Дворф перевел взгляд на свою спутницу, направлявшуюся к выходу из пещеры, чтобы уничтожить еще одного демона. Он напомнил себе, что обязан ей жизнью, и хотя он нисколько не возражал против смерти после утраты возлюбленной Амбры, немалое значение имело и то, что он смог помочь спасти этих фермеров (и еще многие нуждаются в его помощи), как и то, что у него есть шанс отплатить тем, кто разрушил его жизнь и его любовь.

И потому, когда он догнал Ивоннель и она опять попросила его об одолжении, вместо того чтобы огрызнуться, Атрогейт проворчал: «Посмотрим».

Утренний свет позволил Дзирту убедиться, что он не избавился от погони; по правде говоря, его попытка сбить гигантского паука со следа привела к тому, что чудовище сократило разрыв, полученный благодаря скорости Андхара.

Но Андхар не мог постоянно оставаться на этом уровне. Единорог, будучи магическим существом, имел временные ограничения. Без своего скакуна Дзирт не мог убежать от паука, а после стрельбы в него, как и в его сородича в пещере, он не мог и надеяться победить этого монстра – если только не обнаружит в нем какое-то слабое место.

А для этого требуется время. Чтобы выиграть время, требуется убежать далеко, очень далеко.

Но как?

Огромное дерево у кромки ближайшего водораздела неожиданно вздрогнуло и с оглушительным треском упало, и Дзирту не нужно было ждать, чтобы понять, чем это вызвано. Он развернул скакуна и с максимальной скоростью понесся дальше, стараясь использовать каждое мгновение, прежде чем действие магии закончится и единорог покинет его на много часов.

Куда же повернуть? Уж точно не к Широкой Скамье и не к Лускану. И даже не к Глубоководью, ведь если в городе и отыщется сила, чтобы убить чудовище, во время погони погибнет слишком много людей.

На вершине очередной гряды дроу на мгновение задержался, чтобы осмотреться по сторонам и определить, где он находится.

За ночь он преодолел огромное расстояние, и вдали уже виднелся океан.

Атрогейт задержал взгляд на пони, которого поручил им Реджис. Он с отвращением отнесся к идее использовать животное в качестве приманки, но не мог отрицать эффективности такого приема.

Пони заржал и забил копытом.

Атрогейт крепче сжал рукоять Крушителя Черепов.

Настороженный взгляд дворфа уловил тень в стороне, темный силуэт среди деревьев, приближающийся к пони сзади.

Демон, жуткое черно-зеленое подобие гуманоида с одной рукой вдвое длиннее другой, с когтями вместо пальцев, выскочил из кустарника и бросился к животному.

Атрогейт уже летел в прыжке ему наперерез.

Демон не сбавил скорости, а только резко свернул навстречу дворфу, показав ассиметричное лицо, состоявшее, казалось, из огромного рта, протянувшегося вокруг половины головы, и пары огромных глаз. Изо рта брызнула зеленая слюна, и такая же зелень сочилась из всего тела существа, каждая его часть истекала заразой.

Менее решительный воин мог бы в ужасе убежать. Менее упрямая личность просто окаменела бы от страха.

Менее разъяренный дворф, даже Атрогейт, мог бы вздрогнуть.

Столкновение произошло не между демоном и дворфом, как рассчитывало это порождение Бездны. Нет, столкнулись демон и Крушитель Черепов. Атрогейт размахнулся огромной булавой и ударил монстра поперек корпуса, отбросив его в сторону.

Едкая зеленая слизь брызнула из демона и попала на руки и оружие Атрогейта.

Но магия Крушителя Черепов защитила мощное оружие от скверны, а несколько мелких ожогов не смогли усмирить гнева Атрогейта. Дворф бросился вслед за демоном, нанося удар за ударом, пока тот не сумел встать.

Чудовище снова бросилось в атаку, прыгая из стороны в сторону, щелкая когтями и плюясь в лицо дворфа.

Все это вызвало лишь яростный рев, и дворф без устали продолжал наносить короткие удары сверху вниз, обрушивая Крушитель Черепов на поднятую руку демона, а время от времени и на его голову. Три когтя второй руки глубоко вонзились в его плоть. Дворф взревел еще громче, словно голос помогал ему справиться с болью.

Голос и память.

Он дрался за Амбру, и никакая рана не способна была замедлить его удары.

Демон упал на колени и осел на землю.

Атрогейт изменил угол атаки и, держа булаву обеими руками, нанес два сильнейших горизонтальных удара по лицу демона, отчего голова его дернулась в сторону, и монстр покатился по земле.

Атрогейт снова размахнулся, но оружие пролетело выше упавшего демона, и инерция заставила дворфа покачнуться над поверженным врагом и отскочить в заросли кустов. Он изогнулся и продрался сквозь заросли, а затем развернулся, намереваясь покончить с демоном.

Но там, где только что лежал демон, стояла на четвереньках и слабо качала головой женщина-дворф.

– Не, ты меня не проведешь, – прошептал Атрогейт и с хриплым рычанием занес Крушитель Черепов над ее головой.

Но он не успел нанести решающий удар, потому что весьма ощутимый толчок в грудь, произведенный золотым лучом, принудил его сделать шаг назад. Второй такой же луч попал в стоявшую на коленях женщину-дворфа, но она просто упала на землю.

Атрогейт понял, что не подвергся атаке, поскольку ощутил природу магического света. На него упал луч какой-то странной исцеляющей магии, наполняющей его силой и теплом, от которого улетучивалась боль и испарялась едкая слюна демона.

Он взглянул на противоположный край полянки и рядом с пони увидел Ивоннель.

– Ожерелье! – крикнула она ему. – Забери ожерелье!

Первым побуждением Атрогейта было обрушить булаву на склоненную голову дворфа, и он даже качнулся вперед, чтобы осуществить свое намерение, но приказ Ивоннель был для него не обычной командой. Слишком много в нем было магии, слишком много силы, а кроме того, сразу после мощного импульса исцеления он застал дворфа врасплох. Атрогейт даже не осознал своих действий и вдруг увидел в своей руке серебряную цепь с крупным молочно-голубым лунным камнем на ней.

Он услышал голос в своей голове, рокочущий и зловещий, текучий, наполненный апатией и отравой, требующий впустить его.

Но второй голос тоже не переставал звучать: Ивоннель приказывала Атрогейту бросить ожерелье.

Атрогейт, слишком своевольный и разозленный, чтобы уступить одержанию как демона, так и жрицы, поступил по-своему. Он подбросил ожерелье в воздух, взмахнул булавой и зашвырнул украшение еще выше. Оно взлетело на ближайшее дерево, обломило ветку и осталось там висеть, невидимое для глаз.

Стоявшая на коленях женщина-дворф несколько раз вскрикнула. Атрогейт, еще не насытивший свою ярость, повернулся к ней, но увидел Ивоннель, стоявшую между ним и его жертвой.

– Отойди! – бросил он женщине-дроу.

– Дворф больше не одержима демоном, – сказала ему Ивоннель.

– Значит, у нее больше шансов увидеть Морадина после смерти.

– Не надо. Я прошу тебя.

– Просишь?

– Ради тебя самого, Атрогейт. – Ивоннель немного сдвинулась, дав Атрогейту возможность увидеть истерзанную женщину-дворфа со слипшимися от крови светлыми волосами и все еще тяжело дышавшую. – Ты же ничего не знаешь о ней, о…

– Я знаю, что она одна из них!

– Из кого? Из клана Каменная Шахта? Да, но имела ли она право голоса, когда принималось решение? Знала ли она о содержимом ожерелья, когда на нее надели эту цепочку? Ты не можешь утверждать, что она добровольно приняла одержание. Ты не можешь знать, не противилась ли она демону, насколько хватило ее храбрости.

– И ты думаешь, что я должен притвориться, что эта… что все они не играли никакой роли в убийстве Амбры, да?! – прорычал дворф, не в силах даже разжать зубы от ярости. – Они отрезали ей голову.

– Я знаю. – Голос Ивоннель выражал сочувствие. – Я знаю, и мне понятны твоя боль и твоя ярость. Но сейчас ставка выше, чем жизнь одной этой женщины.

За спиной Атрогейта треснула и упала ветка. Они оба уставились на сгнившую древесину и засохшие листья и на серебряную цепь с лунным камнем, обмотанную вокруг и шипящую.

– Делай что хочешь, – бросила Ивоннель и мимо Атрогейта побежала к ожерелью. Она на ходу начала читать заклинание на древнем грубом наречии, которое дворф слышал достаточно часто, чтобы понять, что женщина изгоняет притаившегося в камне демона и приказывает ему убираться в Бездну, откуда он вышел. Он и раньше наблюдал за изгнанием даже более могущественных созданий, чем это, и не сомневался в результате.

Атрогейт резко развернулся, от напряжения у него побелели костяшки пальцев и скрипнули зубы. Он поднял оружие, но сразу же опустил его, а потом схватил прядь окровавленных волос женщины и запрокинул ее голову назад, чтобы заглянуть в глаза.

Атрогейт поморщился. Он увидел страх и нечто более глубокое, словно через глаза измученной женщины истекало жестокое насилие.

– Дворф? – окликнула его Ивоннель.

Атрогейт оглянулся на нее через плечо:

– Одно движение, одно только слово, которое мне не понравится, и я расшибу ей башку.

Он разжал пальцы и ушел к пещере и беженцам, бормоча проклятия на каждом шагу.

Дзирт знал, что его время уходит, а он еще не удалился от преследующего его арахнида на достаточное расстояние, чтобы продержаться без Андхара. С высокого холма он увидел чудовище – вернее, увидел оставленные им следы разрушения, словно извилистая река проходящие через леса на востоке.

Он посмотрел налево и вниз, где стояла маленькая деревушка, и задумался, не надо ли спуститься туда и предупредить жителей.

– А остался ли там еще хоть кто-нибудь? – прошептал он.

Как-никак, демоны уже наводнили леса и поля.

При этой мысли он уже собрался повернуть Андхара вниз, но удержался. Если он не станет приближаться к селению, паук, скорее всего, промчится мимо, как другой арахнид, который в пылу погони не обратил внимания на самого Дзирта, пока он не стоял у него на пути.

Дзирт направил скакуна в другую сторону и устремился дальше, стараясь сосредоточиться на дороге. Единорог – существо волшебное, а не живое, постоянно напоминал он себе. Этот скакун способен бесконечно напрягать свое тело, но магия неумолима – двенадцать часов, и ни секундой больше. Как только это время иссякнет, даже если призывать единорога несколько раз в течение дня, он лишится Андхара почти на целый день.

Дзирт продолжал скакать с максимальной скоростью, зная, что единорог никогда не устает, а каждый ярд отрыва от паука дает лишний шанс пережить день в отсутствие Андхара.

Несмотря на собственное плачевное положение, Дзирт не мог не думать о втором пауке, том, что не обратил на него ни малейшего внимания, том, что преследовал другую цель.

Он был почти уверен, что знает, кто мог быть этой целью.

– Так это пони или хафлинг? – спросила Ивоннель.

Она убедилась, что женщина-дворф, оставленная в пещере вместе с другими беженцами, не была соучастницей тьмы, затопившей холмы Крагс. Во время расспросов Ивоннель воспользовалась по отношению к дворфу по имени Лиири мощными заклинаниями, чтобы обнаружить даже самую незначительную ложь, и, хотя дворфы по своей природе обладают сильной сопротивляемостью магии, она была настолько уверена в этой женщине, что оставила беглянку в пещере.

К тому же после нападения Атрогейта Лиири была не в том состоянии, чтобы причинить вред кому-либо из крепких фермеров.

– Ага, – ответил Атрогейт, тоже заметно повеселевший.

И причиной тому, как понимала Ивоннель, было его решение оставить череп Лиири в целости.

– Ага? – повторила она. – Первое или второе?

– Оба, – пояснил Атрогейт. – Много лет назад Бренор дал это имя Реджису – тот вечно был голоден до урчания в животе. А Реджис так назвал своего пони.

Ивоннель вздохнула, наконец-то поняв странное явление в незнакомом ей языке.

– А я‑то думала, что самые забавные имена бывают у дворфов, – пробормотала она.

– Верно, – со смехом согласился Атрогейт. – Когда-то я знал жреца по имени Кордио Хлебноголовый…

Он начал было рассказывать, но умолк, увидев на ближайшей ветке беспокойно чирикающую хрустальную птичку.

– Ба, а я готов побить еще кого-нибудь! – заявил дворф и подпрыгнул, подняв над головой Крушитель Черепов.

Но Ивоннель, прислушиваясь к птице, покачала головой.

– Это не демон, – сказала она, подбросила птицу и жестом позвала Атрогейта вслед за своим магическим созданием.

Им не пришлось далеко бежать: выйдя на плотно утоптанную тропу, они увидели хорошо знакомого обоим всадника на его приметном скакуне.

Дзирт тоже их узнал. Он направил Андхара галопом прямо к ним, резко остановил и спрыгнул с единорога, а затем несколько долгих мгновений недоверчиво вглядывался в лицо Атрогейта и в конце концов крепко обнял дворфа.

– Как тебе удалось вы… – начал он, но передумал задавать вопрос, заметив спутницу дворфа, самую могущественную жрицу из всех, кого он знал. – Друг мой, я бесконечно рад видеть тебя живым.

Атрогейт ничего не мог на это возразить, но его лицо сохранило угрюмое выражение.

– Мы еще поднимем кружки в память об Амбре, – негромко добавил Дзирт.

Дзирт отпустил Андхара, не желая растрачивать последние мгновения оставшегося времени.

– Да, за мою Амбру, – подтвердил дворф.

Ивоннель хотела принять участие в их разговоре, но воин-дроу ей не позволил.

– Но сначала вам придется бежать отсюда, вам обоим. Бегите и не оглядывайтесь.

– Мы уже убивали демонов, – возразил Атрогейт.

– И собрали беженцев, – добавила Ивоннель. – В том числе и женщину-дворфа, которая подверглась одержанию, но теперь свободна и чиста. Я уверена, мы сможем помочь…

Дзирт покачал головой:

– Меня преследует тварь, которая сильнее нас, сильнее всех нас. В своей погоне этот монстр оставляет за собой полосу разорения. Если вы встретитесь с ним и вам повезет, он не обратит на вас внимания, если же нет, вы наверняка погибнете.

– Ба! – воскликнул дворф.

Но Ивоннель не торопилась опровергнуть его слова. Она знала все о Дзирте, знала все о его друзьях и о врагах, которых они побеждали. Она сама подстроила опаснейший прыжок Дзирта прямо в лицо Демогоргона! И видеть его таким встревоженным…

– Где он? – спросила она.

Дзирт оглянулся.

– Уже недалеко. Но у вас еще есть время уйти с его пути, если меня с вами не будет. Он повернет туда, куда поверну я. Он преследует меня. Только меня одного.

– Что же это такое? – настаивала Ивоннель.

– Сейчас нет времени…

Но Дзирт вдруг вспомнил, с кем он говорит. Ивоннель обладала абсолютной внутренней памятью своей тезки, Ивоннель Вечной, два тысячелетия бывшей голосом Паучьей Королевы, и о существах нижних уровней она знала больше, чем любой из живущих ныне дроу. Возможно – только возможно – она знала способ одолеть их.

– Демон, насколько мне известно.

– Паук?

– Да, только их два. – Дзирт помолчал, услышав вздох Ивоннель. – Один для меня, а второй, когда я видел его в последний раз, рвался в Гаунтлгрим. Я решил, что будет лучше увести этого подальше, потому что Бренору и всем остальным вряд ли удастся справиться с двумя такими тварями. Их глаза мечут огонь и превращают людей в камни. Я стрелял в них из своего лука, на одного обрушились тонны камней, но их ничто не повредило.

– Ловцы, – догадалась Ивоннель. – Это ловцы.

– Ты что-то знаешь о них, – сказал Дзирт.

– Значит, знаешь, как их уничтожить, – добавил Атрогейт.

– Да, – ответила она Дзирту, – и нет, – сказала дворфу. – Я боюсь, что Гаунтлгрим не сможет защититься даже от одного из них. Ограниченность ловца дает ему силу. Это голем, привязанный к одной цели, и он будет преследовать эту цель до тех пор, пока не схватит или не уничтожит ее. Другие существа материального уровня не могут его коснуться – они только зрители пьесы, в которой сами не принимают участия. Частично магия голема заключается в том, что на данном уровне существования находятся только он и его жертва.

– Но я же стрелял в преследующего меня монстра.

– Из лука, пускающего стрелы-молнии. Они ничем не повредят монстру. Это не в твоих силах.

– Что же тогда делать?! – взволнованно воскликнул дворф.

– Беги, Дзирт До’Урден, – объявила Ивоннель. – Продолжай бежать. Беги, сколько хватит сил. Я буду искать решение, но ничего обещать не могу.

– Ба! Я не собираюсь отходить в сторону, когда какой-то жирный паук собирается убить моего друга! – выпалил Атрогейт и в подтверждение своих слов стукнул Крушителем Черепов по ладони.

– Тогда твой друг увидит, как ты гибнешь, – спокойно возразила Ивоннель.

– В чем его слабость? – спросил у женщины Дзирт.

– Их нет. Он полностью защищен. Он быстр и силен. При помощи магии его не убить.

– Один из моих клинков разит холодом. Он черпает силу в существах Огня.

Ивоннель пожала плечами, поскольку не знала, имеет ли это значение.

– Я узнаю все, что смогу, – пообещала она. – И когда узнаю, отыщу тебя и помогу, как сумею. Что-то или кто-то очень могущественный намерен уничтожить тебя, Дзирт До’Урден, и уничтожить цель второго голема.

– Демогоргон? – спросил Дзирт.

– Ллос? – предположила Ивоннель.

– Но Ллос имела такую возможность в тоннеле и не убила меня, – возразил Дзирт. – А если второй целью является Закнафейн… Мы подозреваем, что именно Ллос вернула его ко мне.

– Это была не Ллос, – категорически заявила Ивоннель.

Дзирт собрался ответить, но промолчал и с любопытством посмотрел на могущественную жрицу.

– Это была не Ллос, – повторила Ивоннель. – А сохранить тебе жизнь, чтобы теперь устроить на тебя охоту, вполне в духе Владычицы Хаоса. Беги, Дзирт До’Урден. Не давай чудовищу себя догнать. Я узнаю, что смогу.

Заявление женщины ошеломило Дзирта, мысли спутались.

– Время Андхара со мной подходит к концу, магия очень скоро иссякнет. Без своего скакуна мне не обогнать ловца.

– Тогда беги и прячься. Отыщи узкий тоннель, сквозь который ему трудно будет пролезть. Он начнет расширять его, а это не так легко.

Дзирт попытался прикинуть, сколько у него осталось времени, и одновременно определить подходящее место, куда он смог бы доскакать. Хотя… разве это важно? Если он не в силах победить чудовище, если оно действительно сильнее его, разве что-то имеет значение?

Да, быстро решил он. Некоторые вещи имеют значение даже для обреченных. Он расстегнул пояс с мечом.

– А мы тоже будем убегать и прятаться? – спросил Атрогейт у Ивоннель.

Ивоннель на мгновение задумалась.

– Да. И я буду внимательно следить за окрестностями через своих волшебных шпионов.

– Паук настолько опасен?

Ивоннель кивнула, ее лицо застыло словно каменное.

– Они не отдыхают. Они не останавливаются. Их почти невозможно одолеть, если только вообще возможно. Это самые надежные охотники на всех уровнях существования, и Ллос или Демогоргон, или они оба не пожалели ресурсов для этой охоты.

– Ба, но меня на это не купишь, да, эльфик? – заявил дворф, поворачиваясь к Дзирту.

Дзирт отошел под раскидистый вяз и бросил на землю свое оружие.

– А? – снова окликнул его Атрогейт. – Препояшешься мечом – паучка вдвоем убьем. Будет он совсем убитый, но навряд ли аппетитный.

Дзирт нагнулся и поверх снятого оружия положил свой заплечный мешок. Подняв голову, он улыбнулся дворфу. Он был искренне рад, что к его другу вернулся этот своеобразный юмор.

– Только не этого паука, Атрогейт.

Он снял свой плащ, наручи и колчан с бесконечным запасом стрел для Тулмарила и все это сложил в кучу.

– Ты не собираешься убивать эту тварь?

– Ох, дружище, я… я бы хотел, – ответил Дзирт, имитируя грубоватый акцент дворфа. – Но нам это не под силу. Увидев вас двоих, я действительно стал надеяться, что мы могли бы одолеть чудовище, ведь Ивоннель своим могуществом превосходит всех, кого я знаю. Но ей виднее, а она сказала, что у нас троих нет ни единого шанса против голема из Бездны.

– Тогда беги, он ведь приближается, – печально промолвил дворф. – А зачем ты раздеваешься? Чтобы твой скакун быстрее бежал?

– Я поскачу, – сказал Дзирт, уклоняясь от ответа на его вопрос. Он подтянул свисток, все еще висевший на шее, и дунул, призывая Андхара. – Андхар уже мало чем может мне помочь, но, надеюсь, еще осталось достаточно времени, чтобы добраться до места назначения. А вы с Ивоннель держитесь подальше от этой твари. Паук охотится только за мной.

– Эльфик…

– Ради вас обоих, ради меня и ради спасенных вами беженцев. Я не знаю, обратит ли он на вас внимание. Но я уже видел, как монстры поступают с теми, кто стоит у них на пути, и как они пробегали мимо всех остальных. Если он наткнется на вас, он убьет и тебя, и Ивоннель, и тех, кого вы защищаете.

– А что же ты собираешься делать? У тебя есть план?

– Позаботься о моих вещах, – только и ответил Дзирт. Он снял сапоги и мифриловую рубаху и тоже положил в общую кучу, оставшись лишь в штанах и со свистком на серебряной цепочке вокруг шеи. – Если я не вернусь, доставь все это Бренору и Кэтти-бри. Я надеюсь на победу, но даже если не одолею его, это чудовище не заберет меня к своему хозяину и не останется здесь, чтобы причинить боль тем, кого я люблю.

Огромный единорог галопом подскакал к Дзирту, и тот, ухватившись за гриву Андхара, ловко запрыгнул ему на спину.

– Поверь мне, – сказал он Атрогейту, добавил улыбку, подмигнул и ускакал.

Атрогейт посмотрел вслед дроу и единорогу.

– Дзирт найдет выход, – пробормотал он.

Ивоннель очень хотелось надеяться, что он окажется прав. А еще она задумалась, сидит ли еще Бренор на троне Гаунтлгрима, и остался ли вообще трон Гаунтлгрима.