Они вполне могли бы просто войти в переднюю дверь, думал Реджис, крадучись вместе с Далией через пустую и темную гостиную нижнего уровня Дома Маргастер. Особняк явно не охранялся, да и зачем, учитывая, что он принадлежал благородному Дому в городе, где правили такие же Дома и закон. Но стражники в здании все же присутствовали. Забравшиеся в дом Реджис и Далия видели двоих, отдыхавших под навесом у экипажа, на боковом ответвлении от полукольца подъездной дороги.

Реджис добрался до двери в коридор, прислушался и чуть-чуть приоткрыл ее. В следующий миг он отпрянул назад и тихо прикрыл дверь, показав руками Далии, что с другой стороны, между этой дверью и следующей, в холле есть еще двое стражников.

Далия указала на него и дала знак действовать быстро, а сама направилась ко второй двери.

Реджис глубоко вдохнул, поднял свой арбалет и выскользнул из комнаты, пытаясь составить последовательность действий согласно своим надеждам.

Перед ним маячили двое стражников: худой мужчина, размахивая руками и пританцовывая, что-то оживленно рассказывал плотного сложения женщине, прислонившейся к стене и пытавшейся изобразить заинтересованность – довольно неудачно, по мнению Реджиса.

Он подкрался еще на шаг, надеясь подобраться поближе, но мужчина в своем танце заметил его и круто развернулся.

Ручной арбалет выстрелил, и дротик попал мужчине в грудь. Стражник схватился за него, пошатнулся, отступил на шаг и хотел закричать, но сонный яд уже подействовал, и с губ сорвалось нечленораздельное бормотанье.

Реджис не задержался, чтобы восхититься своим выстрелом или его результатом, а прыгнул вдоль коридора, так что женщина, едва поняв, что происходит, ощутила на своей шее острие его рапиры и увидела хафлинга, прижимавшего палец второй руки к сомкнутым губам.

Женщина подняла руки, в которых ничего не было, но это не имело значения, потому что Далия уже тоже двигалась.

Реджис ойкнул от неожиданности и отскочил назад, когда нунчаки его спутницы вдруг мелькнули в воздухе и разбили череп охранницы, забрызгав его кровью, мозгами и осколками костей. Женщина рухнула на пол, как будто раздавленная ногой тараска.

– Зачем ты это сделала? – пролепетал Реджис.

– Ш-ш-ш!

– Она же сдалась, – прошептал Реджис.

– И что?

– Она могла обладать информацией, – сказал хафлинг, стараясь урезонить Далию.

Имела женщина полезные сведения или нет, он никогда не обошелся бы со стражником подобным образом. Он опустил взгляд на упавшую женщину, еще стонавшую, и подумал, что плотная повязка могла бы ее спасти.

– Даже не думай об этом, – предупредила его Далия, словно прочитав мысли хафлинга, что в настоящий момент было не так уж трудно сделать.

– Мы не можем оставить ее…

– Нет, можем. Мы пришли ради определенной цели.

Реджис попытался взять себя в руки.

– Думаешь, она проявила бы милосердие, если бы роли поменялись?

– Это ничего не значит. Мы должны быть лучше, иначе какой смысл?

– Смысл в том, что мы пришли ради спасения Артемиса Энтрери, которого эти люди у нас забрали. Или ты забыл?

– Ничего я не забыл!

– Тогда заткнись! – приказала Далия. – И спрячь подальше свое милосердие, иначе оно доведет тебя до гибели.

– Нас, – вяло поправил ее Реджис, на что Далия обожгла его прищуренным взглядом яростно сверкавших глаз.

– Нет, – заявила она таким спокойным тоном, что у хафлинга волосы на затылке встали дыбом. – Доведет до гибели тебя.

Реджис с трудом сглотнул и вслед за Далией пошел по коридору, пытаясь на ходу перезарядить арбалет, который по крайней мере не был смертельным оружием.

Далия прижалась к стене коридора, прежде чем войти в следующее помещение, и Реджис последовал ее примеру: они оба увидели, как комнату пересекает еще один обитатель дома – маленькая девочка с рыжими кудрявыми волосами.

А когда ребенок взглянул прямо на них и как-то странно улыбнулся, оба затаили дыхание. Реджис, увидев глаза девочки, от удивления открыл рот: они были белыми, чисто белыми.

Девочка пересекла комнату и скрылась из вида, и Реджис, восстановив дыхание, поспешно обернулся к Далии. Он опасался, что ее необузданная ярость не пощадит даже ребенка.

Его спутница привалилась к стене и испуганно дрожала.

– Далия?

Женщина тяжело задышала. Затем она тряхнула головой – прояснить мысли, как он решил, – и подала знак двигаться дальше, и как можно быстрее.

Реджис просунул голову в комнату и увидел, что девочка выходит в другую дверь и, что более важно, двое домашних стражников по обе стороны от двери напряженно замерли и почти не дышали, пока она не прошла мимо.

Ребенок ушел, и тогда двое рослых и хорошо вооруженных стражников протяжно выдохнули, еще не совсем оправившись от очевидного страха, и один осторожно прикрыл дверь.

– У меня идея, – объявил Реджис Далии.

Он закрыл глаза, на мгновение сосредоточился, а затем прикоснулся пальцами к берету, и перед Далией появилась отличная копия только что встреченной ими девочки.

Далия, казалось, вот-вот потеряет сознание.

– Я расчищу путь, – с довольным видом пообещал Реджис.

– Иди, – вымолвила она и замахала руками, призывая поторопиться.

Реджис не верил своим глазам. Он никогда еще не видел Далию в таком ужасе.

– Это был просто ребенок, – сказал он, но Далия отчаянно затрясла головой.

– Иди. Иди. Иди.

Реджис пытался понять, что ее так встревожило. Маленькая девочка увидела их, если только она вообще могла видеть лишенными зрачков глазами. Но, несмотря на это, при виде ребенка Реджис ощущал только теплоту и спокойствие, и облик девочки так ярко запечатлелся в его мыслях, что берет сработал лучше, чем обычно.

Как это могло произойти?

И почему эти двое стражников, а теперь и Далия проявили такую очевидную растерянность и даже ужас при виде ребенка?

Все это сильно озадачило хафлинга, испытывавшего исключительно положительные эмоции, и при этом возник еще один вопрос: как он может относиться позитивно к кому бы то ни было, находясь в доме врагов и демонов?

Но размышлять на эту тему времени не было, и он шел по комнатам и коридорам все дальше и дальше, и, к счастью, все реже слышал людей, и никого из них не встречал.

Похотливый пьяница, шатаясь, вышел из переулка вместе со своей женой. Все еще почесывая многочисленные следы укусов злобных ос, он взглянул в сторону таверны, стоявшей в конце улицы. Мужчина засунул руку в карман, выудил серебряную монету, ею же снова поскреб лицо и шагнул вперед.

– Мне на выпивку этого не хватит, – пожаловалась женщина.

Мужчина обернулся и замахнулся на нее рукой, и она испуганно пригнулась и отвернула лицо. Пьянчуга кивнул и стал поворачиваться обратно, но заметил, что жена внезапно вздрогнула. Он проследил за ее взглядом и под карнизом здания увидел большой шар, как будто вылепленный из земли, а вокруг, что намного хуже, похожих на ос существ.

– Эй, пошли-ка отсюда, да поскорее! – крикнул он жене.

Но он не успел уйти.

Огромный шар сорвался с карниза прямо за его спиной и начал раскручиваться вокруг мужчины, потом над ним и быстро заглушил его вопли, образовав кокон из неутомимых и злых жалящих насекомых.

Женщина вскрикнула и зарыдала. Кто-то еще подошел посмотреть, что происходит.

Но ни один прохожий не осмелился приблизиться, и старый развратник так и остался лежать и вопить под живым покрывалом, пока не умер в мучениях, чтобы по приговору маленькой девочки вечно кричать в подземных царствах.

Реджис немного приоткрыл дверь и заглянул в гостиную второго этажа, просторную и уютно обставленную. Слева ярко горел огонь в камине, и отблески пламени плясали на странном предмете, подвешенном к потолку.

Кокон Энтрери.

Хафлинг в облике девочки ахнул и знаком призвал Далию поскорее присоединиться к нему. Он вошел в комнату и осторожно приблизился к странному свертку. Оболочка больше не казалась живой, по крайней мере снаружи она затвердела и стала больше похожа на осиное гнездо, чем на земляной ком, как было раньше.

– Это может быть он, – прошептал Реджис, когда Далия встала рядом с ним.

– Это он, – решительно заявила эльфийка. – Помоги мне его срезать.

Реджис вернул себе привычную внешность и вытащил кинжал. Он помедлил несколько мгновений, осматривая оружие, и заметил, что боковые лезвия трезубца, ловушки для мечей в форме змей, отросли еще не полностью. В случае схватки надеяться на помощь призраков-душителей пока не приходилось.

Не успел он и рта открыть, как Далия подхватила хафлинга и подняла высоко вверх. Он старался не прикасаться к демоническому кокону, и поэтому ему пришлось изогнуться, чтобы дотянуться до веревки, на которой он висел.

Кокон упал и перевернулся, но не раскололся, даже более того: Реджис и Далия не смогли найти ни единой трещины на его поверхности.

– Разрежь его, – скомандовала эльфийка.

Реджис осторожно приставил кончик магического кинжала к странной оболочке. Стараясь не налегать сильно из опасения ранить находящегося внутри мужчину, он нажал и провел оружие вниз.

Острый кинжал не оставил на необычном материале ни малейшей царапины.

Реджис посмотрел на Далию и беспомощно пожал плечами.

Она выхватила кинжал из его руки, повернулась к кокону и стала резать, а когда ничего не получилось, начала яростно колоть, отчаянно пытаясь освободить любимого.

И ей не удалось оставить ни одной отметины.

– Смотри, как удобно, – услышал Реджис голос у двери.

Они с Далией одновременно обернулись и увидели, что в комнату вошли две женщины Дома Маргастер – Альвильда и Инкери.

ПАДАЮ? ВЕРЧУСЬ.

Почемуэтиукусытакиеболезненные? Ихтакмногонотело ненемеет!

Больслабеет… почемунет?

Я не могу двигаться… не могу. Почему до сих пор жив?

Жив?

Осынаносу… ползают жалят… Рот… Не могу закрыть рот.

Нет звука, нет движения, нет ничего, ничегоничегоничего. Боль. Только боль. Уколыукусы. Мелкие ползущие ножки и жала.

Спокойноспокойноспокойно… спокойно… расслабиться.

Почемуэтиукусытакиеболезненные?

Спокойноспокойно… спокойно. Думать.

Боль!

Справедливаясмерть?

Шэрон подошла к упавшему на камни мостовой в конце переулка кокону и кивнула. Работа не обрадовала и не огорчила ее.

На самом деле это была не ее работа.

В итоге мужчина все сделал сам, и теперь он узнал истину о себе, жестокую и болезненную.

Шерон услышала всхлипывания женщины, стоявшей сзади, у выхода из переулка. Она повернулась и улыбнулась ей, а потом снова переместилась в Дом Маргастер.

* * *

– Прекрасно, когда обед подают даже раньше, чем я прошу, – пропела Инкери Маргастер.

– Вытащи его оттуда! – потребовала Далия, стукнув посохом в пол.

Она ловко справилась с магически-механическим замком, разделила посох на три части, схватила среднюю секцию и подняла перед собой.

Инкери рассмеялась ей в лицо.

Реджис нервно облизнул губы. Ему казалось, что он знает, чего можно ждать от Инкери, поскольку видел ее превращение в глабрезу в пещере под дворцом лорда Невервинтера. Он отстегнул цепочку арбалета, закрепленную на жилете, и поднял оружие, сначала нацелив его на Инкери.

Но повернул руку, сомневаясь, что сможет нанести вред глабрезу, и, надеясь на Далию, пустил дротик в Альвильду, женщину, которую однажды уже погружал в беспамятство.

Альвильда вскрикнула и упала. В то же время Далия раскрутила крайние секции своего тройного посоха и стала поворачивать среднюю часть взад и вперед, так что наружные концы сталкивались между собой: таким образом Игла Коза наращивала энергию своих разрядов.

Но Инкери неожиданно начала трансформироваться, и не в четырехрукого глабрезу, как ожидал Реджис. Вместо этого она стала крупнее, тело покрылось ковром рыжей шерсти, а вместо лица появилась обезьянья морда. Не успели Реджис с Далией переварить это превращение, как демон-Инкери прыгнул, легко преодолев двадцать футов, и приземлился между двумя компаньонами, разбросав их в разные стороны.

– Прикончи вторую! – крикнула Далия Реджису.

Далия была опытным воином и приземлилась в контролируемом кувырке, после которого мгновенно вскочила на ноги и обеспечила тройным посохом оборону от наступающего Барлгуры. От энергичных движений ее рук концы посоха начали потрескивать и, ударяясь о когти демона, заставляли его завывать от боли.

Но Реджис не верил, что она сможет его победить, и бросился к Альвильде, в отчаянии глядя на свой кинжал, чтобы проверить, не отрастили ли змеи крайних зубцов.

Реджису не хотелось убивать Альвильду. Он встречался с ней, ужинал с ней, выпивал с ней, беседовал с ней, и, хотя не собирался с ней переспать, и встречался только с целью сбора информации, не то чтобы полюбил эту остроумную и бойкую женщину, но уже не испытывал к ней неприязни.

Теперь он надеялся, что сонный яд дроу уложит ее раньше, чем он поднимет свою рапиру.

Но произошли еще два события. Дверь комнаты отворилась, и вошла все еще улыбающаяся девочка с белыми глазами.

И Альвильда перестала быть женщиной, у нее затрещали кости и начало изменяться тело, плечи стали шире и выше, нос и рот выступили вперед, показались клыки, а сквозь разорвавшуюся одежду выпростались еще две руки с огромными клешнями.

Реджис едва не потерял сознание. Он хотел окликнуть Далию, но изо рта вырвался только жалобный стон. Рапира в руке показалась ему жалкой и маленькой, и хафлинг понял, что одолеть мощного монстра у него нет никакой возможности.

Далия не отступала, ее тройной жезл жалил огромного Барлгуру, дуговые разряды опаляли оранжевую шерсть, не давая приблизиться. Она не могла нанести демону значительного вреда, но наступала, пытаясь отыскать какое-то слабое место, любой выход.

Демон подпрыгнул высоко над ее головой, и Далия, проследив за его полетом, перехватила Иглу Коза одной рукой за крайнюю секцию и хлестнула, словно кнутом, сосредоточив энергию в дальнем конце посоха.

Барлгура исчез, так внезапно став невидимым, что Далии пришлось вспоминать свое предыдущее действие. Но она быстро сориентировалась и постаралась определить, где демон должен был приземлиться. В нескольких шагах впереди она услышала стук, но в следующий миг по звуку поняла, что демон снова прыгнул, и на этот раз отследить его перемещение не удалось.

Далия развернулась, размахивая посохом вокруг себя, чтобы удержать противника на расстоянии, и даже попала по нему, но демон подобрался слишком близко! Он появился почти вплотную, и один огромный кулак уже летел в нее.

Далия выставила руку в блок, почувствовала, как ломается кость, и обнаружила, что летит спиной вперед. Она еще успела сгруппироваться и погасить инерцию удара, но все-таки перекатилась через голову и поморщилась от боли, пытаясь подняться и снова приготовиться к бою.

Потому что демон уже приближался.

Сквозь туманящую мозг пелену сонного яда Альвильда ощутила внутри себя поднимающегося демона и его стремление захватить контроль. На этот раз все было по-другому, ее охватили возбуждение и жажда активности, возникло ощущение двойственности – мысль о том, что демон – это не отдельное от нее существо.

Что она сама демон.

Она увидела приближающегося хафлинга, знакомого под именем Реджис Тополино из Виноградной Лозы – такое жалкое существо. Но затем открылась дверь, и Альвильда не могла проигнорировать вошедшего ребенка.

Ее ребенка.

Ее возлюбленную дочь Шэрон.

Шэрон взглянула на хафлинга и улыбнулась, и Альвильда почувствовала, что Реджис, несмотря на свое отчаянное положение, после проявления отношения к нему маленькой девочки почти полностью успокоился.

Благосклонного отношения Шэрон.

Альвильде это было непонятно, но она неожиданно отпрянула назад и опустила смертоносные клешни.

Она услышала рев глабрезу. Он отдавался гулом в каждой частице ее тела и разума. Рев яростный, угрожающий, злобный и требовательный.

– Все в порядке, мамочка, – сказала Шэрон, и слова пронзили Альвильду разрядом молнии.

Она очнулась, словно ото сна.

Глабрезу взревел.

Альвильда Маргастер, мать стоящего у двери ребенка, так сильно затронутого скверной, взревела еще громче.

Огромный глабрезу прыгнул.

От лица хафлинга отлила кровь.

Но демон пронесся над Реджисом и еще до приземления бросился в атаку, сомкнув клешни на поясе и шее Барлгуры!

От схватки могущественных демонов содрогнулась не только комната, но и весь дом, клешни глабрезу оставляли глубокие раны, кулаки Барлгуры молотили демона с собачьей мордой.

Далия не могла не воспользоваться предоставившейся возможностью и ткнула посохом в морду Барлгуры, выбив ему один из клыков. Сцепившиеся демоны откатились в сторону, и тогда она отдернула тройной посох и снова стала раскручивать, накапливая энергию, а потом соединила все части в единое целое. Сломанная рука отзывалась болью на каждое движение, но Далия не могла медлить. Только не сейчас.

Барлгура поднялся, таща за собой глабрезу, и обе его массивные лапы сомкнулись на клешне, вцепившейся в горло. Мышцы у него вздулись под кожей буграми, но он продолжал разжимать клешни, пока не сломал один коготь у самого основания, отчего глабрезу пронзительно взвизгнул.

Схватка должна была скоро закончиться, так что Далия решила действовать наверняка и ударила основанием посоха прямо в морду Барлгуры, потом ловко вывернула оружие вниз, подцепив массивное ожерелье, и выпустила заряд энергии. От мощного разряда голова демона дернулась назад, а толстая цепь с рубиновой подвеской лопнула, и Барлгура на мгновение замер.

Рубин отлетел в сторону, Инкери Маргастер инстинктивно перехватила контроль у оглушенного демона, и массивная туша приобрела форму женского тела, хотя и ненадолго.

Но этого мгновения глабрезу хватило, чтобы взмахнуть лапой с поврежденной клешней и единственным оставшимся на ней когтем рассечь и без того раненое горло женщины.

Инкери-Барлгура снова начала превращаться в демона, но процесс прервался, и чудовище с почти отрезанной головой, оставшееся наполовину женщиной и наполовину демоном, завалилось набок.

Глабрезу прыгнул навстречу Далии, но и демон, и эльфийка мгновенно отпрянули, когда между ними появилась маленькая рыжеволосая девочка.

– Дай мне твое ожерелье, мамочка, – ласково попросила она.

Глабрезу задрожал от внутренней борьбы двух существ.

Маленькая девочка вскарабкалась по телу глабрезу, и ее удивительно ловкие и умелые пальцы завладели серебряной цепью с молочно-голубым камнем.

Глабрезу затрясся, девочка покатилась на пол, потом подбежала к Далии, а та хотела было отпрыгнуть, но заметила второго ребенка, все еще улыбавшегося от двери.

Маленькая девочка рядом с ней протянула ей ожерелье.

– Уничтожь его, мамочка, – прошептала она.

Демон съежился, стал Альвильдой, потом снова глабрезу и опять Альвильдой, и в этот момент лунный камень внезапно сверкнул, принимая в себя дух.

Альвильда Маргастер упала.

Маленькая девочка рядом с Далией снова стала Реджисом. Он торопливо пошарил в своей волшебной поясной сумке и достал флакон с темной жидкостью. Хафлинг выдернул пробку, бросил внутрь ожерелье и снова запечатал флакон.

Далия шагнула вперед с намерением прикончить Альвильду, но Реджис схватил ее за руку:

– Нет!

– Ты не смеешь…

– Нет, умоляю тебя, – попросил он. – Она уже не представляет для нас угрозы.

Он изо всех сил потащил Далию назад.

Эльфийка сердито заворчала.

– А что делать с ней? – спросила она, кивнув в сторону двери, где стояла девочка.

Снаружи в холле послышались голоса – наверняка стражники.

– Они боятся этого ребенка, но это ненадолго, – сказал Реджис. – Торопись, надо бежать!

Реджис подскочил к упавшему кокону. Ему было страшно, но других вариантов не осталось, поэтому хафлинг нагнулся, взвалил кокон на плечо и на трясущихся ногах шагнул к большому окну, расположенному на этаж выше главного входа.

Далия помогла ему, насколько позволила сломанная рука, а когда они добрались до окна, она не стала тратить время на поиски защелки, а ткнула Иглой Коза, выпустив оставшийся заряд, которого хватило, чтобы стекло покрылось паутиной трещин и осыпалось на мостовую.

В коридоре послышались крики.

– К передней двери! – скомандовал кто-то.

Реджис подскочил к подоконнику и подтолкнул свою ношу вперед.

– Прости меня, – прошептал он и позволил кокону вывалиться наружу, а потом и сам перекатился через подоконник, вздрогнув от жуткого звука удара внизу.

Далия в отчаянии спрыгнула вслед за ним, проклиная хафлинга и суля жестокие кары, но кокон остался цел.

– Экипаж! Быстрее! – скомандовал Реджис.

Он снова начал поднимать кокон.

– Ох, ты мне заплатишь за все, – бормотал он, обращаясь к грозному мужчине внутри. – Если ты еще жив.

Как ни странно, но он искренне надеялся, что Артемис Энтрери еще жив – он сам удивлялся, насколько сильной была эта надежда.

Подъехала Далия, соскочила со скамьи и распахнула дверцу изящного экипажа, а потом помогла Реджису поднять Энтрери внутрь. Реджис первым запрыгнул на сиденье кучера, щелкнул поводьями, упряжка покатила экипаж по мостовой, и в этот момент передняя дверь распахнулась, и им вслед понеслись крики.

ПАДАЮ… ПАДАЮ… ПАДАЮПАДАЮПАДАЮ!

Нет звука, нет движения, нет ничего, ничегоничегоничего. Боль. Только боль. Лишь укусыукусыукусы. Почемуукусы? Жалаиукусы. Маленькие ползущие ножки и жала.

Спокойноспокойно… спокойно… расслабься.

Почемуэтиукусыещеболят?

Спокойноспокойно… спокойно. Думай.

Больно!

Альвильда Маргастер, дрожа и плача, сидела на полу рядом с перевернутым стулом.

– Не бойся, мамочка, – сказала Шэрон, и Альвильда, посмотрев на нее, ахнула.

У ее маленькой девочки опять серые глаза!

Но позади Шэрон из-за двери выглядывал еще один двойник, такая же маленькая девочка с рыжими локонами.

– Не бойся, мамочка, – успокоила ее Шэрон. – Это мой друг.

– Это чудовище, – возразила потрясенная Альвильда.

– Нет, мамочка. Она учит меня. Она показывает мне. Она мой друг.

Альвильда в ужасе молча уставилась на дочь.

– Помнишь, ты рассказывала мне про дядю Бревиндона?

– Дядю Бревиндона?

– Да, мамочка.

– Что он был… – Альвильда растерянно умолкла, вспомнив о том, что слышала у дверей спальни Шэрон. – Она твой учитель? – спросила Альвильда.

– Да! – воскликнула Шэрон. – Она показывает мне, когда я была хорошей, а когда – плохой. Я хочу быть хорошей, мамочка.

– Учитель… мучитель, – неслышно прошептала растерянная и смущенная Альвильда.

Она смотрела на дверь, забыв прикрыть рот.

Реджис уже не гнал экипаж по улицам Глубоководья, стараясь не привлекать внимания. Маргастеры остались далеко позади.

Куда же им ехать? Отвезти запечатанного в кокон Энтрери к лордам Глубоководья? Но к каким лордам? Кому можно доверять в этом городе?

– Ясгур? – спросил он, когда экипаж свернул на главную улицу и вдали показались городские ворота.

– Я с вами, – услышали они оба детский голосок, принесенный ночным ветерком.

Реджис вскочил, Далия обернулась и тоже поднялась, чтобы посмотреть назад поверх крыши экипажа. Вдалеке над дорогой парила маленькая кудрявая девочка в белой развевающейся ночной рубашке.

Далия ахнула, упала на скамейку и схватилась за сломанную руку, но причиной ее потрясения явно была не боль.

– Погоняй! Погоняй! – закричала она своему спутнику.

– Она не сделает нам ничего плохого, – заверил ее Реджис и сам больше Далии удивился своей уверенности.

Но он все же верил и потому медлил.

Далия, разъяренная его медлительностью, застонала от боли, вырвала у него поводья, свободно накинула их на больную руку, а потом выдернула еще и кнут и хлестнула по спинам двух черных лошадей, запряженных в экипаж.

Они быстро выехали за пределы Глубоководья и помчались по дороге на север.

– Отдай мне поводья, – попросил Реджис. – Ты не можешь править с переломанной рукой.

Далия бросила в его сторону недоверчивый и угрожающий взгляд, но, по правде говоря, она была не в том состоянии, чтобы спорить. Страдающая от боли и расстроенная, эльфийка передала поводья, откинулась на спинку скамьи и с трудом восстановила дыхание. Чтобы хоть немного успокоить боль от дорожной тряски, она здоровой рукой прижала сломанное предплечье к груди.

Но каждый раз, когда Реджис позволял паре лошадей замедлить бег, она устраивала ему суровый выговор.

БОЛЬ… УКУСЫЖАЛА.

Ползают. По мне и во мне.

Боль! Спокойно.

Боль. Спокойно.

Спокойноспокойноспокойноспокойно. Укромноеместоспрятаться… спокойно.

Исчезнуть, далеко, уйти… уйти…