– Мое терпение на исходе, – объявила Верховная Мать Сулез спустя почти год после того дня, когда Дом До’Урден уничтожил Дом Бен’Зарафец. – Верховная Мать Мэлис так надолго затаилась, что наверняка готовит какую-то каверзу, а мне это не нравится.

Даб’най, к которой были обращены эти слова, кивнула и промолчала. Дом До’Урден приближался к верхнему эшелону иерархии. По ее подсчетам, он скоро станет пятнадцатым – удивительный прогресс после приобретения Закнафейна, случившегося сто и один год назад. Это значительный уровень, и Даб’най знала, что в таком положении Верховная Мать Мэлис станет желанным союзником для правящих Домов и сможет выбирать среди противников новые жертвы. И как только Дом До’Урден окажется в числе пятнадцати высших, осуществить планы Верховной Матери Сулез станет намного труднее.

– Как только они оба будут мертвы, ты получишь хорошую награду и в моем Доме, и в маленькой банде Джарлакса, – добавила Верховная Мать Сулез.

– Задача не из легких, – заметила Даб’най.

– О, на этот раз трудностей не предвидится, – возразила Сулез. – Сделай свое дело, жрица, а я сделаю свое. Подумай, как счастлива ты будешь, назвав Сулез Армго своей Верховной Матерью.

– Безмерно счастлива, Верховная Мать, – ответила Даб’най, и ее ответ был искренним.

А потом она удивилась, обнаружив, насколько трудным было это задание в эмоциональном отношении. И все потому, что оно касалось чего-то – кого-то, – кого она желала больше, чем когда-либо могла себе представить.

Но выбор был сделан без нее. Если она не выполнит требования Верховной Матери Сулез, вряд ли сможет пережить этот год.

– Вы будете следить за ними, – наказала троим своим детям древняя сморщенная Верховная Мать Бэнр. – Тщательно.

– За Армго? – спросила Триль, старшая из дочерей Верховной Матери Бэнр и второй по возрасту ее ребенок, следующий за Громфом. Сегодня она стояла рядом с Верховной Матерью Бэнр, что случалось довольно редко. – Разве это их настоящее имя? Разве их можно считать единой семьей?

– Можно, – коротко ответила Верховная Мать Бэнр, и ее морщинистые губы раздвинулись, показав старые стертые зубы.

В молодости, в незапамятные даже для самых старых дроу времена, Ивоннель Вечная, Верховная Мать Дома Бэнр и всего Мензоберранзана, считалась красавицей, как и Квентл, ее третья дочь, тоже стоявшая рядом. Старшие верховные матери и жрицы часто отмечали, что Квентл очень похожа на молодую Ивоннель.

К сожалению, как нередко признавалась себе Триль, Квентл не могла мыслить подобно Ивоннель, но она не говорила об этом никому, кроме Громфа. Квентл была ближайшей советницей Триль по той причине, что умная Триль могла легко ею манипулировать. И еще Квентл служила отличным буфером между Триль и двумя другими ее сестрами – Бладен’Керст и Вендес, парой самых жестоких и опасных жриц во всем городе.

– А эти Армго обладают хоть каким-то статусом?

– Сорок третьи, – ответил Громф, – хотя многие ставят их на сорок седьмое место.

– Тем не менее в городе едва ли найдется пятнадцать Домов, которые могли бы выстоять против легионов Дома Баррисон Дел’Армго и выжить, – добавила Верховная Мать Бэнр. – А может, всего десять.

– Так ты хочешь, чтобы я следила за ними?

– Я хочу, чтобы вы – все трое, и с моей помощью, если потребуется, – следили за ними, – разъяснила Верховная Мать свое желание.

– На что нам обратить внимание?

– Верховная Мать Сулез намерена выступить против одного могущественного Дома не в настоящей войне, а в демонстрации своей силы, – ответил Громф.

– Какая здравая мысль для мужчины, – восхитилась своим сыном Верховная Мать Бэнр. – Так и есть.

– Против Верховной Матери Мэлис, – добавил Громф.

– Мне тоже так кажется.

– А кроме слежки, что еще нам делать? – не унималась Триль.

– Это будет ненастоящая война, – ответила ей мать. – Ничего масштабного и видимого издалека. Верховная Мать Сулез, скорее всего, намерена приостановить возвышение Мэлис. Ей не понравилось уничтожение Дома Бен’Зарафец силами Дома До’Урден. Верховная Мать Сулез в своей большой игре имела виды на Верховную Мать Деклиз. Поговаривали даже, что Верховная Мать Деклиз Бен’Зарафец может пригласить Дом Баррисон Дел’Армго объединиться с ней вместо того, чтобы просто обойти его в ранге, как делали многие другие. И в самом деле, если бы это было верно, мог ли какой-то Дом, уступающий Бен’Зарафец, представлять угрозу для Верховной Матери Сулез?

Квентл, стоящая слева от Триль, принялась кивать, а Громф справа попытался принять скучающий вид, как будто уже давно все это понял.

– Она, несомненно, будет действовать через любимого мастера оружия Мэлис, – сказала Триль. – Того, что путается с Бреган Д’эрт.

Верховная Мать Бэнр пожала плечами – необычный для нее жест, от которого громко затрещали суставы.

– Ни в чем нельзя быть уверенным, это мешает видеть другие варианты.

– Да, моя Верховная Мать, – с глубоким уважительным поклоном произнесла Триль. – И ты хочешь, чтобы мы вмешались, если раскроем ее планы?

– Создайте ей трудности. Пусть хорошенько заплатит.

Ивоннель Вечная взмахом руки отпустила детей, и они вышли в главный комплекс Бэнр, стараясь уйти подальше от любопытных ушей.

– Это наверняка будет мастер оружия, – сказал Громф, как только они остались одни.

– Твое доверие бесценно! – воскликнула Триль и закатила глаза, словно собираясь упасть в обморок. – Великий архимаг!

Громф окинул ее сердитым взглядом, а потом и Квентл, хихикнувшую на саркастическую насмешку Триль.

– Самая ценная игрушка Верховной Матери Сулез Армго не слишком отличается от любимчика Мэлис, – пояснил Громф.

– Утегентель, – кивнув, согласилась Триль. – Этот зверь.

– Только вот Сулез, как утверждают слухи, не играет с ним в такие же игры, что Мэлис со своим мастером оружия, – добавила Квентл.

– Когда говоришь о верховных матерях, не забывай их титул, – сделала ей замечание Триль. – Если бы тебя слышала Сос’Умпту, она потребовала бы жестокого наказания.

– Но ведь Сос’Умпту здесь нет, не так ли? – возразила Квентл.

Речь шла о еще одной сестре, самой преданной последовательнице Ллос из всей семьи, которой, весьма вероятно, предстояло со временем возглавить Арах-Тинилит, академию жриц дроу. По меньшей мере. Из всех дочерей Верховной Матери Ивоннель Бэнр Сос’Умпту реже других видели вне дома, она лучше других знала пути Ллос и обладала наибольшей силой. Она была одной из младших детей, но многие тайком шептали, что наследует Верховной Матери именно она, а не Триль.

– Зато я мог бы ей сказать, – предупредил Громф, и выражение его лица, как обычно злобное и скучающее, свидетельствовало, что это не пустая угроза.

Предмет разговора недвусмысленно напомнил Триль о том, что она не должна легкомысленно относиться к полученному заданию. Верховная Мать Бэнр назначила ей испытание, и провал грозил катастрофой.

– Я разошлю соглядатаев по всему городу, – сказала она своим сообщникам. – Соберу все сведения об этом мастере оружия Закнафейне и обо всем, что касается Армго. Нам необходимо ежедневно обмениваться информацией.

– Мои дни заняты обязанностями, важными для города, а не для Дома, – напомнил Громф.

Обе жрицы сердито нахмурились.

– Да, я знаю, – ответил он на их суровые взгляды и громко вздохнул. – Когда случится ожидаемое, только мои действия определят исход дела.

Он снова вздохнул.

Триль хотелось поспорить с ним, но она подозревала, что Громф прав. Но все же она была первой жрицей Дома Бэнр, старшей дочерью. Хотя для Громфа это мало что значило, ведь ранг даже самой младшей из дочерей превосходил любые титулы, каких он мог достичь. Действия архимага имеют огромное значение, но направлять их будет Триль, и она хотела, чтобы старший брат никогда не забывал об этом.

– Ты не в силах отличить истину от обмана, – наклонившись над столом, прошептала Даб’най очень тихо, но так, чтобы Закнафейн услышал каждое слово.

Мастер оружия покрутил в пальцах стакан, переваривая новости. Джарлакс заверил его, что Аратис Хьюн усвоил урок, и все давние чувства похоронены, и, хотя он доверял Джарлаксу – насколько можно доверять наемнику, – не верить информации Даб’най он не мог. Ее брат Дювон расстался с Домом Фей-Бранш и вернулся в Бреган Д’эрт. И этот упрямый глупец вряд ли забыл трепку, которую ему задал Закнафейн в переулке позади этой самой таверны.

Дювон без сомнения нашептывал в ухо Даб’най и обнаружил, что она не слишком охотно к нему прислушивается. В этом случае с его стороны было бы логично обратиться за поддержкой к Аратису Хьюну.

– Они неожиданно заманят тебя куда-нибудь, а когда ты придешь, вместо друга тебя будет поджидать враг.

– А потом? – спросил он, когда Даб’най снова выпрямилась.

– Оставайся в живых, мой единственный друг, – попросила она. – Ты очень нужен мне живым.

Закнафейн перевел взгляд на свой стакан и ничего не ответил, даже не поднял головы, когда Даб’най встала и покинула «Гниющий миконид». Он так и остался сидеть и молча горевать.

После нескольких месяцев, которые он считал заключением, Закнафейн наконец получил возможность выйти из Дома До’Урден и пришел в таверну в поисках компании, но сразу обнаружил, что его положение на пустынных улицах Мензоберранзана стало еще опаснее.

Он так устал от всего этого, что готов был обнажить оружие и ринуться в бой против всех и каждого, пока его не настигнет милосердная смерть.

Он прикрыл глаза и подождал, чтобы улеглась слепая ярость, поскольку этот внутренний первобытный вопль мог в одно мгновение заглушить любую радость.

После глубокого успокаивающего вдоха он снова откинулся на спинку стула и пригубил напиток. Он решил не пить слишком много, и эта мимолетная мысль заставила перевести взгляд на Харбондейра, вытиравшего стойку. Бармен заметил его взгляд, кивнул и приподнял бутылку.

Закнафейн отрицательно покачал головой, и Харбондейр снова кивнул и щелкнул пальцами, дав понять, что незамедлительно выполнит заказ, как только у Закнафейна возникнет такое желание.

Мастера оружия радовал тот факт, что он не убил этого дроу, и не только из-за того, что обслуживание после той ночи значительно улучшилось. Нет, чувство облегчения простиралось намного глубже. Он встал со своего стула и пересел к барной стойке, у которой почти никого не было.

– Может, еще что-нибудь? – предложил Харбондейр.

Закнафейн поднял ладонь.

– Мне скоро возвращаться в Дом До’Урден. Не годится пошатываться, когда прыгаешь на балкон.

– Или в спальню Верховной Матери Мэлис, а? – с легкой усмешкой съязвил бармен, и Закнафейн довольно ухмыльнулся в ответ.

– За Верховную Мать Мэлис, – произнес он, поднимая стакан, – неукротимую.

Харбондейр легонько стукнул по краю стакана бутылкой.

– Она действительно такая, как о ней говорят?

– И даже больше. Она оставляет больше ран, чем кот, путающий следы.

– Когтями и ртом?

– Да! – подтвердил Закнафейн, и оба расхохотались.

Смех затих, и бывшие враги посмотрели друг на друга через барную стойку – почти вплотную.

Эти новые отношения вполне устраивали Закнафейна. Он удивился, осознав, что доверяет Харбондейру, но это действительно так и было. О каком бы заговоре ни предупредила его Даб’най, он был уверен, что бармен в нем не участвует.

– Как дела у Дювона Тр’араха? – рискнул спросить Закнафейн.

Вопрос, казалось, удивил бармена.

– Он во всех отношениях стал лучше, чем был, когда вступал в Дом Фей-Бранш, – наконец ответил он.

– А как ты думаешь почему?

Харбондейр пожал плечами:

– Он повидал изнанку благородного Дома с его заговорами, ударами открытыми и в спину, но без несчастья, постигшего наш прежний Дом. Я думаю, опыт расширил кругозор Дювона и позволил по достоинству оценить Бреган Д’эрт.

Закнафейн кивнул и внезапно все понял. Он так хотел, чтобы Верховная Мать Мэлис освободила его, как Верховная Мать Биртин освободила Дювона.

– А как насчет Харбондейра? – поинтересовался Закнафейн.

– Ты все еще сомневаешься?

– Я этого не говорил.

– Но подразумевал, – возразил бармен. – А что насчет меня? Я доволен, возможно, настолько, насколько не был ни разу доволен все то время, пока трудился в Доме Верховной Матери Хаузз.

– Жрицы сочли бы это за богохульство.

– Да, жрицы разбираются в богохульстве.

Этот простой ответ можно было толковать по-разному. Закнафейн убедился, что в этом Харбондейр знал толк. Этот дроу мог впихнуть бесконечное отчаяние и покорность вместе с немалой толикой едкого презрения всего в четыре слова: «Жрицы разбираются в богохульстве».

Закнафейн ценил такой талант.

И он искренне был рад, что в том случае выбрал милосердие.

Спустя некоторое время Закнафейн побрел по городу к Дому До’Урден и Верховной Матери Мэлис и оставался там, пока мимо проплывали декады.

И каждое утро, поднимаясь с постели, он думал, что стал еще на один день ближе к смерти.

Что, в конце концов, было не так уж плохо.

– Где твой друг? – спросила его как-то Верховная Мать Мэлис по прошествии нескольких месяцев.

Вопрос был неожиданным и неопределенным, но Закнафейн сразу понял, что Мэлис имеет в виду Джарлакса, не появлявшегося в Доме До’Урден уже много месяцев – может, и больше года.

– Последнее, что я о нем слышал, это то, что в Мензоберранзане его нет.

– Он вернулся в город, как говорят слухи, уже две декады назад, но он не вернулся к Закнафейну, – с очевидным любопытством заметила Мэлис.

– Он знает, что ты меня не отпустишь, так что от меня нет никакой пользы.

– Твоя ценность частично заключается в том, чтобы ты оставался для него полезным. Я хотела бы, чтобы Бреган Д’эрт и Дом До’Урден пребывали в дружеских отношениях.

Закнафейн беспомощно пожал плечами.

– Заканчивай свои занятия с Дайнином и можешь быть свободен на всю ночь, – разрешила Мэлис. – Одну ночь.

– Одну и еще несколько, если у Джарлакса есть для меня работа?

Верховная Мать Мэлис нахмурилась, а Закнафейн спрятал усмешку, зная, что она уступит.

На вид Киорли казался обыкновенной крысой, только его шерстка была чище, чем у обычного грызуна, обитающего в сточных канавах и трущобах Мензоберранзана. Но для Громфа Бэнра Киорли значил намного больше. Он являлся близким другом, даже компаньоном. Он был его глазами там, куда Громф не мог пройти или не хотел, чтобы его заметили.

Во втором переулке от Нарбонделя, неподалеку от личного особняка Громфа, Киорли вновь показал себя архимагу с наилучшей стороны. Как только зверек заметил приближающегося дроу, он телепатически просигналил великому магу, а тот, не тратя времени даром, телепортировался в выбранную точку. Громф одобрительно кивнул Триль, хоть ее здесь и не было, поскольку за прошедшие после встречи с Верховной Матерью Бэнр дни его сестра узнала очень многое, включая и это, что наиболее важно, конкретное место.

Наедине Верховная Мать Бэнр сказала Громфу, что расстроить планы Дома Баррисон Дел’Армго, как они обсуждали, он может, лишь напомнив, что является архимагом Мензоберранзана. Громф должен стать недвусмысленным намеком Верховной Матери Бэнр этой выскочке Верховной Матери Сулез и всему Дому Баррисон Дел’Армго, что для великих Бэнров Сулез не представляет угрозы.

Как только Громф узнал об этом месте, он сразу ознакомился с каждым входом, всевозможными тайными укрытиями и углублениями в задней части всех трех зданий, образующих этот переулок. В широкий конец переулка можно было попасть четырьмя путями: с улицы и через потайные двери в каждом из трех зданий.

Вот только для Громфа эти двери не были потайными, и он уже начертал вокруг них свои символы и руны.

Теперь же, оставаясь невидимым, он шел по переулку и активировал магию. Раз, два, три, и он с трудом удержался от смеха, настолько красивыми и чертовски коварными оказались эти маленькие межуровневые тоннели.

Он услышал шорох в переулке, когда заканчивал с третьим выходом, и оглянулся, заметив мужчину, ловко и скрытно пробирающегося по переулку в тени зданий. Громф узнал его, хотя и представления не имел, как того зовут.

Он видел его в компании Джарлакса.

Приманка, понял он, когда убийца направился в тупик. Громф проскользнул мимо и пошел в обратную сторону вдоль изгибающегося естественным образом прохода на улицу неподалеку от Нарбонделя, рядом со своим домом.

Киорли он телепатировал оставаться поблизости, чтобы наблюдать за зрелищем глазами друга-грызуна.

* * *

Спустя несколько дней после неожиданного и на удивление благодушного разговора с Верховной Матерью Мэлис Закнафейн воспользовался предоставленным шансом и, выйдя в город, сразу направился в Брерин, в «Гниющий миконид». К своему немалому разочарованию, он не обнаружил в таверне ни Джарлакса, ни его помощников, ни даже Дювона Тр’араха. Он прошел к бару и дождался спокойного момента, чтобы поговорить с Харбондейром с глазу на глаз.

– До меня дошел слух, что Джарлакс вернулся в город, – начал он.

– Да, – негромко подтвердил бармен. – Я слышал то же самое, а еще, что он ждет тебя. Незадолго до твоего появления ко мне приходил посланец, сообщивший, что сегодня вечером ты вышел из Дома До’Урден и, скорее всего, направляешься в таверну.

– Так Джарлакс искал меня?

Харбондейр пожал плечами:

– Посланец сказал, что Джарлакс ждет тебя во втором переулке за Нарбонделем, – объяснил Харбондейр. – Знаешь это место?

– Он тебе так сказал?

– Не Джарлакс, – поправил его Харбондейр. – Посланец. Ни самого Джарлакса, ни того странного типа Облодру, который часто его сопровождает, ни Аратиса Хьюна я не видел уже несколько месяцев.

– Так кто же тебе все это сообщил? Что это за посланец?

– Думаю, какой-то помощник.

Волосы у Закнафейна на затылке зашевелились. Джарлакс редко назначал тайные встречи, обычно он открыто приходил в таверну и приглашал Закнафейна за свой столик.

– А что слышно о Даб’най?

– Она почти все время проводит у Верховной Матери Сулез Армго. Здесь ее дней десять, как не было.

– Когда вернулся Джарлакс?

Снова пожатие плечами.

– Я слышал, что он в городе уже пару декад.

– И ты его не видел?

– Джарлакс вечно занят. Возможно, в постели какой-нибудь из верховных матерей, а то и десятка.

Закнафейн кивнул и благодарно улыбнулся Харбондейру, а тот шагнул в сторону, чтобы обслужить другого посетителя. Мастер оружия долго еще сидел у барной стойки, потягивал свой напиток и переваривал информацию. Ему что-то не нравилось – что-то, маячившее в самой глубине сознания, а все услышанное казалось… маловероятным.

Некоторое время он наблюдал за работавшим барменом, но Закнафейн не сомневался, что Харбондейр был с ним честен.

Но честен в пересказе услышанного, а не в изречении истины или обмана.

– Второй переулок за Нарбонделем, – еле слышно прошептал Закнафейн, стараясь звуком напомнить себе то место, где он встречался с Джарлаксом и его помощниками раньше, хотя и давным-давно.

Он вышел, движимый скорее подозрениями, чем чувством долга.

Поблизости от назначенного места он сделал круг, стараясь заметить тайных агентов. Он знал их уловки, тем более в такой местности, как эта. Но не нашел ни одного. И снова волосы у него на затылке шевельнулись. Ему вспомнился последний разговор с Даб’най, предупреждавшей о ловушке, хотя и довольно неопределенно.

Несмотря ни на что, Закнафейн зашел в переулок. По обе стороны громоздились какие-то ящики и узлы, представляющие неплохую возможность для вероятной засады. Он мысленно поклялся убить Харбондейра, если угодит в ловушку, но сразу же передумал. Бармен не лукавил, он передал только то, что ему сказали.

Он не станет убивать посланца. Но определенно задумается над убийством пославшего посланца.

Переулок, как он помнил, тянулся прямо на дюжину шагов, потом сворачивал влево, потом снова вправо. Но пока Закнафейн еще не взял оружие наизготовку и шел дальше.

Он был Закнафейном, мечи в ножнах или в руках – никакой разницы.

Он миновал изгиб переулка и стремительно обогнул последний угол, ожидая увидеть пустой тупик, которым заканчивался переулок.

Но он не был пустым.

– Я знал, что это будешь ты! – раздался знакомый голос, и Аратис Хьюн, спрыгнув с высоты с мечами в руках, приземлился в паре шагов от Закнафейна.

Мастер оружия легко повернулся и блокировал выпад, как будто мечи все это время уже были у него в руках.

Закнафейн вполне мог ринуться вперед, поскольку оказался в более выгодном положении. С его опытом он мог заставить Аратиса Хьюна пятиться до самого конца.

Но… что-то здесь было не так.

Он не стал атаковать.

Это еще не ловушка.