Трое воинов-дроу выскочили из-за угла, держа арбалеты наготове. Оружие было уже поднято, и двое нажали на спуск в тот самый момент, когда третий дроу, рассмотрев попавшегося им навстречу воина, крикнул: «Не стрелять!»

Одинокая фигура завертелась в стремительном великолепном танце, плащ-пивафви взметнулся в воздухе и собрал дротики, не причинившие воину ни малейшего вреда. Окончание вращения стало и началом бесстрашной атаки одного бойца против троих.

Ему навстречу поднялись четыре меча двух передовых воинов, хотя третий, все еще отстающий от них на несколько шагов, отчаянно кричал:

– Нет! Нет! Это Закнафейн!

Два поднятых меча одновременно устремились вперед в гармоничной, превосходно отработанной атаке, способной если не убить, то наверняка остановить почти любого из воинов дроу.

Но их противник не подходил под это определение. Он скользнул вперед, упав на колени, и своими клинками резко поднял оба нацеленных в него меча. Затем так же стремительно вскочил и с великолепной точностью повернул свои лезвия, так что их кончики застыли на шеях противников, вызвав по капле крови и заставив обоих дроу подняться на цыпочки.

– Оружие на землю, или на землю прольется ваша кровь, – произнес нападавший. – Меня устроит любой вариант.

Четыре меча со звоном упали на камни.

– Идиоты! – воскликнул из-за их спин третий дроу, благородный второй сын Дома До’Урден. После чего обратился к нападавшему: – Ты уже закончил свои игры, мастер оружия?

Закнафейн посмотрел на Дайнина, стоявшего между двумя пойманными солдатами. С довольной усмешкой он поворотом запястий заставил обоих попятиться, расширив неглубокие ранки, а когда дроу отступили, поднял с пола пивафви, показав застрявшие в нем дротики.

– Ты мог бы просто остановиться у края зала, – сухо заметил Дайнин До’Урден.

– Я не доверяю свою жизнь неопределенностям вроде «мог бы», – парировал Закнафейн.

– Ты не узнал нас?

– Конечно, узнал. Но это не значит, что я вам доверяю.

Дайнин вздохнул.

– Дом почти полностью очищен, – сообщил он, меняя тему.

Четыре представителя Дома До’Урден в сопровождении немалого отряда пришли в Дом Бен’Зарафец – слабый Дом, еще державшийся благодаря былой славе и мудрости Верховной Матери, добровольно уступающей более энергичным Домам в их стремлении пробиться наверх. Безрадостному существованию пришел конец, когда та же самая Верховная Мать, Деклиз Бен’Зарафец, попыталась тайно нанять отряд наемников в жалкой попытке вернуть угасающему Дому часть былого могущества.

Быстрый и жестокий крах оставил Дом Бен’Зарафец без наемников и наружной разведывательной сети.

Сделал Дом Бен’Зарафец легкой добычей для Верховной Матери Мэлис.

Вероятно, можно было обойтись и без войны, поскольку Верховная Мать Деклиз, и без того пострадавшая, непременно позволила бы Дому До’Урден обойти ее и подняться на ступень выше в городской иерархии, но возможность продемонстрировать свою силу оказалась для Мэлис слишком соблазнительной, чтобы принять этот аргумент во внимание.

Кроме того, как она сказала штурмовой группе До’Урденов, эта операция станет неплохой тренировкой в непременных войнах против более сильных Домов вроде Дома ДеВир, который был первым в ее списке.

И вот они здесь, прочесывают средние уровни центрального и самого большого из трех сталагмитов, образующих главное здание Дома Бен’Зарафец, почти не встречая сопротивления, с единственным убитым солдатом из До’Урденов.

– Дом был почти пуст еще до того, как мы сюда вошли, – язвительно заметил Закнафейн.

И в самом деле, в «Гниющем микониде», вздумай они его атаковать, сопротивление было бы сильнее, чем здесь.

– Мы уже приблизились к покоям Верховной Матери Деклиз, – сказал Дайнин.

Закнафейн едва ли услышал его, он сосредоточил внимание на солдате справа, который поднял руку к шее, чтобы остановить кровь, и смотрел на Закнафейна с неприкрытым презрением.

– Что ж, ударь, если хочешь, – бросил ему Закнафейн.

Ненависть во взгляде дроу сменилась страхом.

– Нет, мастер оружия, конечно, нет! – Солдат отступил на шаг и смиренно поднял руки.

– Если ты еще раз осмелишься так на меня посмотреть, то сразу бей, и бей насмерть, – предупредил его Закнафейн. – Потому что иначе я убью тебя.

Перепуганный солдат, казалось, вот-вот лишится сознания.

Закнафейн снова повернулся к Дайнину и обнаружил, что молодой аристократ смотрит на него с изумлением. Как и второй солдат, стоявший левее. Закнафейн задумался и понял причину их изумления: его слова, обращенные к несчастному солдату, явно прозвучали чересчур резко, даже грубо.

Это ему несвойственно.

Впрочем, Закнафейн решил не обращать на это внимания. Неприятное дело оставило у него во рту отвратительный привкус.

– Верховная Мать Деклиз сейчас чрезвычайно ослаблена, – сказал он Дайнину. – Ее охрана, несомненно, сведена к минимуму.

Он хотел посоветовать Дайнину взять двух этих солдат и покончить с ней и почти сделал это. Но мысль о реакции Верховной Матери Мэлис его остановила. Вряд ли она хотела бы, чтобы ее молодой сын ввязывался в бой с любой из верховных матерей. Мэлис поручила это дело именно ему – частично поэтому она и заплатила за него такую высокую цену, а кроме того, была не против, чтобы слухи об этом просочились на улицы, упрочив репутацию Закнафейна, а следовательно, и статус Дома До’Урден.

Да и сам Закнафейн не был против такого задания. Убийство жриц Ллос оставалось одной из немногих радостей в его жизни.

Но, увы, он знал, что Верховная Мать Деклиз будет не одна.

– Последуете за мной после того, как досчитаете до двухсот, – наказал он Дайнину и направился к ступеням, ведущим на верхний уровень пустотелого сталагмита.

Он уже обнаружил и обезвредил две ловушки на винтовой лестнице, так что теперь устремился вверх, прыгая через три ступеньки. Подъем закончился площадкой перед массивной дверью.

Закнафейн приложил к глазу монокль, выданный ему Верховной Матерью Мэлис, и внимательно осмотрел косяки и замок. Не обнаружив новых ловушек, он поднял руку и прошептал в кольцо из оникса слово команды.

Он услышал, как щелкнули запоры, но дверь не открылась. Закнафейн усмехнулся и покачал головой, Верховная Мать Деклиз явно пыталась отсрочить неизбежное.

Через кольцо он послал еще одну команду, на этот раз направив на вход волну рассеивающей магии. После этого повторил первую команду, использовав последнее из трех заклинаний, введенных в кольцо Мэлис. Дверь в тот же момент распахнулась настежь: перед дроу открылся извилистый коридор.

Закнафейн не колебался; пробежав прямой участок, он на повороте заскочил на стену, вращаясь и переворачиваясь, спустился на пол и оказался прямо перед двумя стражами, охранявшими покои Верховной Матери.

Он заметил страх на их лицах, увидел, как нерешительно они подняли оружие, сознавая, что настал последний миг их жизни.

Даже если бы они убили этого противника, каждый понимал, что следом за ним последует целое войско.

Закнафейн бросился влево, к стоящему с той стороны солдату, а правый меч выставил назад, обезопасив себя от выпада второго стража. Солдат слева использовал комбинацию «выпад и удар с плеча», но Закнафейн легко блокировал его, пригнулся и снова блокировал, но уже второй выпад, а затем поднял клинок поверх меча солдата Бен’Зарафец и трижды повернул, выкручивая руку противника, пока тот не попытался отступить.

Движения меча Закнафейна были слишком стремительными, чтобы солдат мог на них реагировать, так что он просто попятился на несколько шагов.

Но правая рука Закнафейна после блокировки выпада второго солдата взметнулась вверх, перехватив удар сверху, и горизонтально рассекла воздух, заставив противника отскочить к самой стене и дав возможность мастеру оружия преследовать отступившего стража.

Солдат оказался у самой двери в покои Верховной Матери, и пятиться ему уже было некуда. Он попытался увернуться от яростной атаки Закнафейна, но тот загнал врага в угол, и каждое движение меча солдата сопровождалось звоном блокировки.

Закнафейн без устали изматывал противника, и от его мощных ударов у солдата онемели руки. В эти первые мгновения интенсивной атаки мастер оружия не меньше трех раз мог обойти неуклюжую защиту и убить солдата Бен’Зарафец, но не воспользовался этими возможностями.

От стены с поднятыми мечами на помощь товарищу бросился второй солдат.

Закнафейн следил за каждым его движением.

Мастер оружия метнулся наискосок и упал на колени, увернувшись от колющих ударов солдата справа. Его он тоже мог бы выпотрошить, но вместо этого поднялся почти вплотную к противнику и, завершая разворот, нанес удар по лицу рукоятью меча, так что у бедняги голова дернулась в сторону. Он рухнул на пол вниз лицом.

Не успел тот удариться о каменный пол, как Закнафейн уже устремился обратно.

Его мечи замелькали в воздухе, отвечая на каждый удар, и в каждом блоке ударяя по клинку противника по два, а то и по три раза, ошеломляя его умопомрачительной скоростью.

Несчастный страж в конце концов просто бросил оружие и поднял руки, моля о пощаде.

Закнафейн исполнил его просьбу… по-своему. Он ударил его ногой в лицо, так что голова стукнулась о стену, и этот страж тоже остался лежать на полу. Он не лишился сознания, как его соратник, но ни тот, ни другой еще не скоро сумели бы подняться.

Закнафейн выбил дверь ногой.

Перед ним открылся тронный зал, внутреннее святилище, место наивысшей силы Дома Бен’Зарафец. Но Дом пришел в такой упадок, что здесь сидела одна лишь Верховная Мать Деклиз, и она явно была испугана. Вокруг не было ни жриц, ни аристократов Дома. Только она.

И она не сделала ни малейшей попытки поразить его какими-либо заклинаниями или змееголовой плетью, лежащей на столе перед ней.

Закнафейн окинул взглядом зал и оглянулся, чтобы убедиться в неспособности обоих стражей в скором будущем снова броситься в бой. Удовлетворившись их состоянием, он настороженно шагнул внутрь, к столу напротив Верховной Матери.

– А ты наверняка тот самый Закнафейн, – заговорила она.

Он не ответил, а продолжал осторожно двигаться, отыскивая ловушки или потайные двери, пытаясь ощутить присутствие других существ в зале, которые могли бы оставаться незамеченными, поджидая, когда он утратит бдительность.

– Я давно могла бы подать прошение в Правящий Совет о лишении моего Дома всякого ранга, – сказала Верховная Мать Деклиз и, поймав взгляд Закнафейна, устало пожала плечами. – Но каждый восходящий Дом и так быстро постигал истину.

– И в чем же заключается эта истина, Верховная Мать?

– В том, что Дом Бен’Зарафец немногим более чем иллюзия.

– И поэтому ты просто позволяла им обходить себя, примиряясь со снижением ранга.

Она кивнула.

– Я знала, что рано или поздно какой-нибудь жаждущий победы Дом проигнорирует эту уловку и покончит с Домом Бен’Зарафец. Я даже смогла предугадать, что это будет Верховная Мать Мэлис – насколько мне известно, она самая нетерпеливая из всех.

Лицо Закнафейна оставалось бесстрастным. Он не собирался проявлять здесь и тени своих чувств.

– А где твои дети, Верховная Мать Деклиз? – спросил он.

– Их всего двое.

– Я знаю. Почему их нет подле тебя?

– Я удалила их из Дома. И лишила их родового имени.

Она как-то жалко повела плечами, и это тронуло Закнафейна. Женщина настолько заботилась о своих детях, что спрятала их в безопасности? Это большая редкость для Мензоберранзана.

– А твои жрицы?

– Никого не осталось. Только я.

– Думаешь, я в это поверю?

Она усмехнулась:

– Я думаю, ты убьешь меня. Ты ведь за этим пришел, не так ли?

– Бери свое оружие. Читай заклинания.

Верховная Мать поднялась, посмотрела на свою плеть, но оставила ее лежать на столе и отошла на шаг от трона.

Мысли Закнафейна завертелись. Он вспомнил Даб’най – может, Джарлакс заинтересуется еще одной жрицей и, возможно, несколькими солдатами в придачу?

– Поднимай мечи, мастер оружия, – поторопила его Верховная Мать Деклиз.

– Ты просишь о милосердной смерти?

Она рассмеялась резко и язвительно.

– Мне пора уходить к Госпоже Ллос, – сказала она, и Закнафейн обнаружил, что его симпатия стремительно рассеивается. – Я с радостью приму это путешествие. Если хочешь помучить меня перед смертельным ударом, приступай, грязный мужик. Паучья Королева благоволит ко мне. Я молилась.

– Так почему же твой Дом так жалок и слаб?

– Ллос высоко ценит живучесть Дома Бен’Зарафец, – пояснила Верховная Мать. – Она ценит мою хитрость. Так она передала мне через своих прислужниц.

– Какая преданность, – с сарказмом заметил Закнафейн.

– Разве существует иная цель?

– Но ты все же удалила своих детей, – возразил мастер оружия в попытке опровергнуть ее смехотворные утверждения.

Но Верховная Мать Деклиз рассмеялась еще громче.

– Я отдала их Ллос, идиот! – бросила она.

Эти слова стали последними для Верховной Матери Деклиз. Прежде чем еще что-то могло сорваться с ее губ, прежде чем женщина успела хотя бы охнуть, Закнафейн бросился вперед, и его меч умело рассек ее горло.

Женщина осела перед ним на пол, а он уставился на свой окровавленный клинок. Она не воспользовалась даже защитными заклинаниями. Удар оказалось так просто нанести!

Он покачал головой, стараясь отыскать в этом какой-то смысл. Какой бог может ждать подобных поступков от своих приверженцев? Какой бог потребует принести в жертву детей? Закнафейн знал, что сыну Верховной Матери Деклиз было всего десять лет.

Звуки из коридора заставили его обернуться и обнаружить, что эта жуткая самка Бриза забавляется с двумя обезвреженными им солдатами. Одного она прислонила к стене, и бедняга пытался закрыться руками от ее плети с колючками и двумя живыми ядовитыми змеями. Второй страж пытался подняться, но Бриза со смехом била его ногой и снова опрокидывала на пол.

Закнафейн знал, что остальная часть помещений уже очищена, и Бриза всю ночь станет издеваться над солдатами. А потом убьет их – никому из Дома Бен’Зарафец пощады не будет, никого не обратят в рабство, никого не продадут в Бреган Д’эрт. Во имя Ллос никто из Дома Бен’Зарафец не переживет этой ночи.

Таков был в Мензоберранзане закон для Дома, объявившего войну другому Дому: свидетелей быть не должно, а раз нет свидетелей, не было и никакой войны.

Но Закнафейн не мог терпеть злобных змей жрицы Бризы. Вопли несчастных жертв проникали в самое сердце мастера оружия. Эту вполне предсказуемую ситуацию спровоцировало его собственное неуместное милосердие.

Закнафейн подошел к выходу.

– Мне кажется, Верховная Мать Деклиз еще не совсем мертва, – сказал он Бризе.

Жрица сверкнула красными глазами и ринулась мимо него, желая получить самый главный приз.

Жрица едва успела войти в зал, а Закнафейн уже занял ее место в холле. Он угрожающе взглянул на трех жриц из свиты Бризы, всем своим видом предостерегая от вмешательства, а затем с неожиданной яростью и привычной точностью заработал мечами, положив конец мучениям обреченных стражей Дома Бен’Зарафец.

Жрицы ахнули, одна громко взвизгнула, и Бриза позади него резко развернулась, продемонстрировав почти звериный оскал. Закнафейн неторопливо обернулся и, не мигая, выдержал ее взгляд.

Бриза метнулась назад, без сомнения, разгадав его замысел. Вокруг тела Верховной Матери Деклиз уже растеклась лужа крови, и женщина явно была мертва еще до того, как жрица к ней подошла. Первая жрица Дома До’Урден поспешила к двери с плетью в руке.

– Она мертва! – воскликнула она.

– А я подумал, что в ней еще теплится жизнь. – Эти свои слова Закнафейн сопроводил нарочито неубедительным пожатием плеч.

Бриза метнула в его сторону злобный взгляд, потом посмотрела на осевшего у стены стража и на второго, распростертого на полу. Оба уже не подавали признаков жизни.

– Ты затеял опасную игру, мастер оружия, – прошипела Бриза, как будто верила, что шепот мог его испугать.

Закнафейн постарался сдержать усмешку. В этот напряженный момент он надеялся, что Бриза попытается на него напасть, и он решил, что убьет ее, а заодно и трех остальных жриц. Потому что они делали это, все они. Все жрицы, слушающие убийственный призыв Паучьей Королевы, самой ужасной из всех богинь. Стражи не заслуживали смерти, тем более пыток – это ведь не война.

Нет, это убийство, и он теперь тоже убийца, киллер, не имеющий перед собой высокой благородной цели, не убивающий из необходимости защищать себя или тех, кто ему дорог.

Всю свою жизнь Закнафейн тренировался, чтобы стать воином, великим воином.

В этот мрачный момент он себя им не чувствовал.

Спустя два часа Закнафейн опустился за столик в «Гниющем микониде», держа в руке стакан с самым крепким напитком. Он знал, что Мэлис накажет его, ведь он должен был вернуться в Дом До’Урден сразу, как только Бриза объявила Дом Бен‘Зарафец уничтоженным.

Ну и пусть.

Он нуждался в передышке в этой маленькой грязной таверне с ужасной едой и с еще более ужасным алкоголем, зато вне законов злобных верховных матерей и их жуткой богини. Но облегчение длилось недолго, сразу после прихода он услышал о скором возвращении одного из членов Бреган Д’эрт.

Он просидел дольше, чем намеревался, вплоть до самого рассвета, когда в таверну заглянул Джарлакс.

– Верховная Мать Мэлис будет довольна, – заговорил предводитель наемников, усаживаясь напротив Закнафейна. – Я слышал, вы добились победы без единой потери.

Закнафейн мог бы оспорить это заявление, но не потрудился ответить.

– Почему ты сидишь здесь? – не унимался Джарлакс. – Разве она не захочет укрепить оборону своего Дома из опасений возмездия после такого набега?

Закнафейн приподнял свой стакан.

– Надеюсь, что их перебьют как можно больше, – произнес он подобие тоста и залпом опустошил стакан.

Лицо Джарлакса отразило его искреннюю озабоченность, но Закнафейн подумал, что было бы неплохо по нему врезать.

– Что? – спросил предводитель наемников.

– Ты выкупил его.

– Кого?

Лицо Закнафейна словно окаменело.

– Да, – пожимая плечами, признал Джарлакс.

– И, судя по всему, я не смогу его убить.

– Я предпочел бы, чтобы ты этого не делал. За Дювона Тр’араха уплачена немалая сумма. Верховная Мать Биртин Фей отчаянно торговалась.

– Почему же она не оставила себе этого придурка?

– Она закончила с ним, и я опасался, что его принесут в жертву Ллос, а это было бы слишком расточительно. Он не лишен таланта.

Закнафейн презрительно фыркнул.

– Он дрался с тобой лучше, чем ты ожидал! Признай это, друг мой.

– В Мензоберранзане второй по рангу мечник обычно такой же мертвец, как и худший из всех, – сухо напомнил Закнафейн.

– Я не хотел бы видеть его мертвецом, – заметил Джарлакс.

– Так ты возвращаешь его, чтобы он меня убил?

– Он не станет этого делать, – возразил Джарлакс.

– Ах да, Джарлакс из Бреган Д’эрт. Такой самоуверенный – все ниточки держит в руках. – Он жестом потребовал еще порцию выпивки, а потом повернулся и в упор взглянул на Джарлакса. – До тех пор пока куклы не ошибутся в танце, и тогда льется кровь.

– Дювон не станет мстить, – настаивал Джарлакс.

– Если станет, то плакали твои денежки, можешь не сомневаться.

– Я и не сомневаюсь.

Закнафейн рассмеялся, но это не означало, что сидящий напротив дроу может успокоиться.

– Ну а как насчет тебя? – полюбопытствовал Джарлакс.

– Я не прочь, чтобы сегодня ты оплатил мою выпивку.

– Обязательно, это справедливо. Но как насчет тебя, Закнафейн? – повторил он вопрос.

– А что?

– Дювон возвращается. Может, это Закнафейн попытается закончить начатое Дювоном в тот далекий день?

– Не такой уж и далекий.

– Закнафейн?

Разговор ненадолго прервался из-за Харбондейра, вставшего между ними, чтобы подать напитки, и бросившего в сторону Закнафейна далеко не дружелюбный взгляд.

– Я не стану убивать Дювона, – пообещал Закнафейн, и Джарлакс приподнял свой стакан, намереваясь за это выпить.

Но Закнафейн еще не закончил.

– Меня вполне устроит другой, – добавил он.

Неожиданное требование изменило выражение лица Джарлакса, и он медленно опустил стакан.

– Другой?

Закнафейн через плечо оглянулся на отходившего от них мужчину, бармена, который попытался его отравить той ночью, когда произошла стычка с Дювоном.

– Харбондейр?

– Харбондейр Тр’арах, – напомнил ему Закнафейн.

– Он неплохой бармен.

– Когда не пытается отравить своих клиентов, ты имел в виду. Кроме того, неужели работать в этой помойке так уж сложно?

– И все же ты доверяешь ему настолько, что приходишь сюда и пьешь то, что он наливает, – напомнил Джарлакс.

– Потому что он боится меня и не найдет поддержки, если меня разозлит. Но с возвращением Дювона это, возможно, изменится.

– Нет, так не пойдет. Я не…

– У тебя есть выбор, – не дал ему договорить Закнафейн, поднося стакан к губам. Отпив немного, он совершенно спокойно продолжил: – Выбирай, или выберу я. А может, просто заберу обоих.

– Ты забываешь о своем месте в Бреган Д’эрт.

– Я ничего не забываю. Ты должен мне это.

Джарлакс перевел взгляд с Закнафейна на Харбондейра, потом обратно. Он покачал головой и тяжело вздохнул, не скрывая сильного разочарования.

– И все-таки это расточительство.

– После разгрома Дома Бен’Зарафец Верховная Мать Мэлис надолго заляжет на дно, и ты сможешь чаще иметь меня в качестве союзника.

– Если я тебе это позволю, тебе придется научиться готовить напитки, – предупредил Джарлакс.

Слабая попытка пошутить не вызвала улыбки у Закнафейна.

– Не убивай Дювона, – решительно приказал Джарлакс, а затем резко поднялся и вышел.

Закнафейн кивнул, глядя, как за предводителем наемников закрывается дверь.

Он еще долго оставался в «Гниющем микониде», просто сидя спиной к стене. К утру, когда все остальные посетители уже ушли, он уставился на Харбондейра, и бармен явно нервничал под его тяжелым взглядом.

– Выпьешь еще что-нибудь?

– Нет.

– Может, поешь?

– Нет.

– Наступает утро, – сказал Харбондейр. – Мне пора уходить.

– Тебя никто не держит.

– Ну, надо бы запереть…

– Уходи.

Бармен нерешительно отступил и не спускал глаз с сидящего Закнафейна, пока не оказался за дверью.

Закнафейн осушил свой стакан – тот самый, что лишь пригубил за разговором с Джарлаксом несколько часов назад. Затем он поднялся, набросил на плечи пивафви и направился к двери.

Его взгляд метнулся направо, потом налево, и мастер оружия бегом бросился наверх по склону сталагмита, подпрыгнул в сальто с вращением и приземлился, не потеряв равновесия и уже на бегу. На следующем изгибе он поднялся на другой склон, оттолкнулся, выполнил сальто назад с поворотом и приземлился на крыше невысокого здания. Три шага-прыжка привели его к параллельной улице, где, даже не глядя, он легко спрыгнул, снова лицом в направлении к «Гниющему микониду».

Лицом к Харбондейру.

– Бери в руки свое оружие, – скомандовал он. – Я…

Мечи Закнафейна вылетели из ножен.

– Быстро! Или я начну развлекаться с твоей плотью.

Харбондейр трясущимися руками вытащил меч и длинный кинжал.

– Я не хочу с тобой драться! – воскликнул он.

– Правда? – насмешливо осведомился Закнафейн и развел свои мечи в стороны.

Как он и ожидал, Харбондейр схватил наживку и бросился в атаку. Он провел на удивление точный выпад, но Закнафейн словно растаял перед ним, повернувшись в сторону и удерживаясь на одной странно вывернутой ноге. Из поворота он вышел уже в прыжке с сальто, а приземлился снова лицом к бармену, слегка согнув ноги в коленях. Спустя мгновение он уже ринулся вперед, меч в его левой руке яростно ударил по клинку Харбондейра, развернул его и вырвал из руки, отбросив далеко в сторону, а правый меч, поднырнув под кинжал, поднял его вверх.

Закнафейн нагнулся под рукой с кинжалом, бросил свой правый меч, а освободившейся рукой схватил кулак Харбондейра. Мастер оружия стал сильно выгибать запястье бармена, причиняя боль настолько сильную, что кинжал быстро выпал.

В тот же миг Закнафейн дернул эту руку вверх, развернулся под ней и снова оказался лицом к лицу с перепуганным барменом, а меч в левой руке прижался к шее, царапая нежную кожу. При помощи меча и захвата рукой Закнафейн провел бармена через улицу и с силой швырнул в стену.

– Прошу, пожалуйста!.. – завопил Харбондейр.

– Не хнычь, – приказал ему Закнафейн.

Харбондейр закрыл глаза.

– В ту ночь, когда Дювон впервые вернулся в таверну, ты меня отравил, – сказал Закнафейн.

Харбондейр широко открыл глаза:

– Нет, нет!

– Признайся, – спокойно, слишком спокойно потребовал Закнафейн, и Харбондейр начал оседать и упал бы, если бы его не держали крепкие руки.

Закнафейн понимал, что Харбондейр с трудом сдерживает слезы. Он смотрел на мастера оружия, пытаясь покачать головой, но очень осторожно, чтобы своими движениями не завершить работу меча.

– Я терпеливый, – прошептал Закнафейн.

– Я это сделал, – пробормотал Харбондейр. – Просто чтобы ты двигался помедленнее. Я боялся за Дюв…

Закнафейн оттащил его от стены и снова ударил о камень, сильно ударил.

– И ты опять отравил меня сегодня ночью, – сказал он.

– Нет! – выкрикнул бармен.

– Почему нет? Разве твоя цель не в том, чтобы меня убить? Или ты боялся, что не получится?

– Я бы не решился. И повода нет, – пролепетал Харбондейр.

– Сегодня ночью я убил двух дроу, которые не заслуживали смерти, – с неожиданной грустью в голосе заговорил Закнафейн, но мастеру оружия действительно больно было вспоминать об этом. – Поэтому…

Он отпустил Харбондейра и отошел назад, чтобы подобрать свой меч.

– Они этого не заслуживали, а ты заслужил, – произнес он.

Харбондейр застыл в неопределенности и просто таращился на него.

Закнафейн тряхнул головой.

– Но нет. Я не могу их вернуть. Так что дарю тебе пощаду и больше не стану тебе угрожать, бармен… пока сам не нарвешься.

Харбондейр не шелохнулся и, кажется, даже не дышал, но явно не верил ни единому его слову.

А Закнафейн нагнулся, подобрал свой меч и убрал оба клинка в ножны.

– Прощай, Харбондейр Тр’арах, – бросил он и ушел.

На самых пустынных улицах Мензоберранзана его преследовали призраки убитых стражей Дома Бен’Зарафец. Вскоре за его спиной о зарождающемся дне возвестил слабый отблеск Нарбонделя, а впереди поднялась Западная Стена и комплекс зданий Дэрмон Н’а’шезбэрнон, Дом До’Урден. Закнафейн приближался к логову Верховной Матери Мэлис и размышлял о разнице между Джарлаксом и остальными, между Бреган Д’эрт и теми, кто следует эдиктам злобной Ллос. Он вспомнил судьбоносную битву с Домом Тр’арах, произошедшую столетие назад. Тогда он пытался сохранить жизнь как можно большему числу противников. И Харбондейр был одним из них!

А сейчас – во всех недавних схватках, в которых участвовал Закнафейн, – он даже не мог надеяться проявить милосердие. Это означало бы оставить свидетелей агрессии Верховной Матери Мэлис. Дом До’Урден в своем стремлении устранить соперников и уничтожить высшие по рангу Дома не мог брать пленников.

Никогда еще Закнафейн не чувствовал себя так крепко застрявшим в паутине страданий Ллос.

Он думал, что, может быть, поэтому сегодня ночью не стал убивать Харбондейра. Может, он просто нуждался в том, чтобы хоть к кому-то проявить милосердие и знать, что за спиной нет никого, кто свел бы на нет его поступок.

Даже если для этого пришлось отпустить того, кто пытался его убить.