Молодой воин-дроу выглянул из-за края галереи, стараясь никому не попасться на глаза. Он не хотел, чтобы мужчина в почти пустом зале знал о его присутствии. Для него это было равносильно тому, чтобы подглядывать за раздевающейся женщиной или творящей молитву жрицей. Если бы объект знал, что на него смотрят, удовольствие не было бы таким острым, да и знания, на которые он надеялся, получить вряд ли удалось бы.

Дайнин До’Урден, второй сын Дома, не пожалел усилий на переделку этого участка галереи, окружающей тренировочный зал Дома До’Урден, чтобы получить возможность незаметно наблюдать за происходящим внизу.

И вот теперь наконец его усилия оправдались.

Внизу стоял Закнафейн – дроу, широко известный на извилистых улицах Мензоберранзана. Обнаженный до пояса мужчина с блестящими от пота напряженными мускулами уже закончил самую активную часть ежедневного ритуала тренировки.

Сейчас он стоял спокойно, почти повернувшись спиной к Дайнину. Опущенные вдоль корпуса руки означали позу расслабления, обычное положение в отсутствие угрозы. Перед ним, немного справа, на задних лапах сидела крыса, поедающая обнаруженный на полу лакомый кусочек.

Дайнина это озадачило. В Доме До’Урден не должно было быть крыс: как мог зверек пробраться в это помещение?

Грызун взвизгнул и метнулся прочь, и тогда Дайнин понял, что крыса каким-то образом была частью тренировочного процесса, потому что Закнафейн в тот же момент словно взорвался.

Его руки взметнулись вверх, увлекая за собой выдернутые из ножен мечи. Клинок в левой руке во время подъема перевернулся точно над плечом, готовый нанести колющий удар за спиной воина, и так же стремительно описал дугу наискосок над правым плечом Закнафейна.

В то же самое время мастер оружия произвел колющий выпад назад правым клинком и при этом начал поворачиваться так, что левый меч оказался прямо перед ним.

Воинский инстинкт подсказывал Дайнину, что Закнафейн завершит поворот, замыкая линию реза, и отступит на шаг, отдаляясь от воображаемого убийцы, пытавшегося заколоть его в спину.

Но нет!

Закнафейн резко остановил движение клинка, перехватил рукоятку и послал лезвие назад, как и правый меч, и сам повернулся следом за ним, так что меч в правой руке вышел вперед в широком и мощном режущем ударе сверху вниз.

Дайнин видел Закнафейна сотни раз, несколько раз они даже тренировались вместе.

Но такого еще не было.

Закнафейн убрал мечи в ножны и бросил на пол крошки для крысы.

Зверек снова сел на задние лапы и принялся за еду, и Закнафейн снова расслабился, точь-в-точь как и прежде, только теперь Дайнин видел его спереди.

Крыса запищала и задвигалась, и мечи как будто самостоятельно возникли в руках мастера оружия, левый с ошеломляющей плавностью устремился вверх и в сторону. Взгляд Дайнина был прикован к левой руке Закнафейна, к искусной работе пальцев мастера, блестяще выполняющих сложный перехват.

Ни одного лишнего движения. Ни одного.

Дайнин пытался отследить весь процесс: взмах, укол, второй неожиданный укол, завершающий сокрушительный режущий удар. Каждое движение являлось продолжением предыдущего. Каждый поворот, отклонение или смещение центра тяжести во время выполнения движений были отточены таким образом, что Закнафейн становился в позицию для следующего маневра.

Еще горсть крошек полетела к крысе. Закнафейн использовал живое существо из-за непредсказуемости его реакции. Момент стремительного старта определяла крыса, а не Закнафейн.

Дайнин счел эту идею блестящей. Вместо того чтобы самому определять начало упражнения, что, естественно, не подошло бы для человека при неожиданном нападении, превосходный мастер оружия позволял сделать это грызуну – существу с хаотичным поведением. Что поражало еще сильнее, так это то, что вся комбинация, наблюдаемая Дайнином, предназначалась для единственной ситуации, для одного неожиданного удара и с одного направления.

Сколько сотен часов потратил Закнафейн на совершенствование нескольких последовательных движений? Сколько других подобных программ изобрел и усовершенствовал он для других угроз?

Здесь, на галерее над тренировочным залом, Дайнин До’Урден осознал истинную сущность Закнафейна. Дайнин считал себя многообещающим воином, он видел в действии многих выдающихся бойцов Мензоберранзана и даже две настоящие дуэли между мастерами. Он понимал боевое искусство и красоту танца мечей.

Но это? Это нечто большее. Такого уровня совершенства и угрозы Дайнин не мог себе даже представить.

Закнафейн еще раз выполнил свой боевой ритуал, потом еще и еще.

Дайнин понял, что он будет повторять его еще десяток раз. Возможно, два десятка. А может, и сотню раз!

Дайнин покачал головой и тихонько скользнул назад, покинув тренировочный зал через устроенный им потайной выход. Он в одиночестве шагал по коридорам и мог только качать головой, а мысли терялись где-то между непревзойденной красотой увиденного и внезапной острой неприязнью к мастеру оружия Закнафейну. В какой-то момент он остановился, закрыл глаза и повторил всю комбинацию: разворот меча, укол, еще укол и поворот, разящий удар.

Сколько жертв ему придется принести, чтобы хоть отчасти приблизиться к такому уровню точности и быстроты? Сможет ли он достичь подобного мастерства, если даже посвятит тренировкам каждый час своей жизни?

Дайнин уважал Закнафейна.

Дайнин восхищался Закнафейном.

Дайнин ненавидел Закнафейна.

Даб’най едва не вскрикнула, увидев Закнафейна, входящего в «Гниющий миконид», когда после боя с Аратисом Хьюном, устроенного ею в переулке, прошло уже больше семи декад. Она не могла отрицать своей радости при виде него, но и не видела возможности избавиться от охватившей ее тревоги.

Сердце влекло ее к мастеру оружия.

Голова советовала бежать.

Для Даб’най – да и для любого другого темного эльфа – победа сердца была редким случаем, но в этот раз она не послушалась голоса разума, не умчалась, а вдруг оказалась рядом с присевшим за столик воином.

Закнафейн поднял на нее взгляд и приветствовал улыбкой, теплой и манящей, и, как ей показалось, искренней. Он жестом пригласил ее сесть, и она так и сделала.

– Я надеялся найти тебя здесь, – признался он.

– Ты пришел не по просьбе Джарлакса?

Даб’най подняла два пальца и махнула ими Харбондейру.

– Я не видел его и не получал никаких известий… с того дня в переулке, когда он помешал мне одержать победу.

– Победу?

– О да, – заверил ее Закнафейн. – И Аратис Хьюн знал об этом. Как мне сказали, он покинул Мензоберранзан.

«Вероятно, всего лишь временно», – подумала Даб’най, но промолчала.

Харбондейр подошел с парой стаканов и поставил напитки на стол. Не успел он отвернуться и сделать шаг к стойке, как Закнафейн отодвинул свой стакан.

Даб’най посмотрела на него с удивлением.

– Не думаешь же ты…

Закнафейн протянул руку через стол, подвинул к себе ее стакан, а на его место подтолкнул свой. После этого он откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди в привычной для мастера оружия позе превосходства, но одну руку чуть приподнял ровно настолько, чтобы дать ей знак отведать напиток.

Даб’най взглянула на искрящуюся янтарную жидкость в стакане, потом оглянулась на Харбондейра, уже не смотревшего в их сторону.

Она пожала плечами, провела пальцами одной руки над напитком, читая коротенькое заклинание, а потом подняла стакан в приветственном жесте и поднесла к губам.

Только она успела поставить стакан, как Закнафейн подтолкнул к ней второй и жестом предложил обезвредить и этот напиток.

– Но это же был мой стакан, – запротестовала она. – Неужели ты думаешь, что Харбондейр осмелится отравить меня?

Закнафейн приподнял брови и едва заметно усмехнулся, но даже не шевельнул руками, чтобы забрать выпивку.

Даб’най засмеялась, но быстро прикусила язык, сознавая обоснованность сомнений Закнафейна. Он знал, что отравить Даб’най Харбондейр не посмеет, но что, если бармен мог предвидеть, возможно с подачи самой Даб’най, обмен стаканами?

Она посмеялась, но прочла и второе заклинание, ощущая на себе пристальный взгляд Закнафейна, внимательно следившего за жестами и произносимыми звуками. По окончании манипуляций она подвинула стакан в его сторону, но, к ее удивлению, Закнафейн встал из-за стола.

– Давай-ка уйдем из этого места, – предложил он.

Даб’най показала взглядом на напитки, но передумала, как только заметила полный ненависти взгляд Закнафейна в сторону бара. Она поднялась и решила, что так даже лучше. Уж очень долго она не чувствовала на себе рук Закнафейна.

Некоторое время спустя они лежали рядом и в мягком сиянии свечей мерцали горячей испариной.

– Я скучала по тебе, – призналась Даб’най.

– Надеюсь, ожидание того стоило.

– Ты стоил того, – поправила она, игриво проводя пальцем по носу Закнафейна.

– После поединка я трижды покидал Дом До’Урден. Но, увы, не мог тебя отыскать.

– Я не знала – я до сих пор не знаю! – что произошло в том переулке. И когда не дождалась тебя в тот день, испугалась. Я решила, что будет лучше заняться другими делами.

– Меня интересует одна вещь, – сказал Закнафейн. – Скажи, как ты уговорила Аратиса Хьюна прийти в тот вечер в переулок?

– Так же, как и тебя, – не подумав, ответила Даб’най, хотя это был не совсем правдивый ответ.

Закнафейн шел в переулок в ожидании поединка с Аратисом, а Аратис предвкушал свидание с Даб’най и встречу с другим мастером оружия, одним из самых именитых воинов города.

В обращенном на нее взгляде Закнафейна она уловила тень сомнений, мелькнувшую на одно короткое мгновение. То ли сомнения рассеялись, то ли были сознательно подавлены, не успев проявиться.

Поздним вечером спустя несколько дней Даб’най в одиночестве сидела в своей комнате и просматривала историю Мензоберранзана, подаренную ей Джарлаксом. Она чувствовала себя одинокой и откровенно скучала.

Она надеялась, что Закнафейн скоро снова придет. Она ожидала, что Джарлакс затеет какую-нибудь каверзу, что угодно, лишь бы в ее жизни наметилось хоть какое-то оживление.

А сильнее всего она хотела, чтобы Верховная Мать Сулез признала ее усилия по организации боя между Закнафейном и Аратисом Хьюном и исполнила свое обещание, официально приняв Даб’най в свой перспективный Дом. Да, это было бы великолепно. В Доме Баррисон Дел’Армго полно мужчин, и их безотказное внимание и выполнение всех ее прихотей были бы куда лучше этого одинокого существования, когда все время приходится оглядываться через плечо.

Ее напугал стук в дверь. Резкий, настойчивый стук. Даб’най знала, что Закнафейн так не стучит.

Она тихонько отложила книгу, поднялась и окинула взглядом комнату, отыскивая пути к бегству. Затем с величайшей осторожностью подошла к двери и прислушалась.

– Не заставляй меня ждать, жрица, – послышался голос из коридора, женский голос, знакомый Даб’най.

В состоянии, близком к панике, она втянула воздух, а мысли в голове завертелись вокруг больших надежд и больших страхов. Что делает Верховная Мать Сулез у ее двери в такой час? И откуда она знает, где ее искать?

Чувства призывали Даб’най бежать, выбраться через один из потайных ходов по тоннелю в стене и дальше из этого здания. Она почти решилась, даже сделала шаг к камину и фальшивым полкам рядом с ним.

Но тотчас остановилась и покачала головой, досадуя на свою глупость. Сулез ни за что не стала бы стучать в дверь Даб’най, если бы в этой маленькой гостинице и вокруг нее не было бы толпы ее агентов. Попытка побега ничего ей не дала бы.

А даже если бы и удалось как-то выбраться, в городе нашлось бы немного мест, где Верховная Мать Сулез не смогла ее найти – стук в дверь тайного убежища жрицы был очевидным тому подтверждением.

И словно в ответ на ее мысли раздался очередной стук, едва не заставивший Даб’най подпрыгнуть. На этот раз она без колебаний распахнула дверь.

– Прошу прощения, Верховная Мать, – извинилась она и разгладила помятую ткань платья.

Верховная Мать Сулез прошла мимо нее в комнату. Даб’най успела бросить взгляд в обе стороны по коридору и с облегчением отметила, что могущественная женщина хотя бы сделала вид, что пришла одна.

– Что тебе удалось узнать? – нетерпеливо спросила Сулез.

Она бегло осмотрела комнату и заняла самое большое и удобное кресло.

– Вмешался Джарлакс, – ответила Даб’най, закрывая дверь.

– Разумеется. Но что ты узнала? Ты ведь встретилась с Закнафейном До’Урденом?

– Да, – кивнула Даб’най. – И я вернула его доверие.

Взгляд Сулез выражал не столько заинтересованность, сколько недовольство.

– Если бы кто-то сумел завоевать доверие Закнафейна настолько, чтобы избавиться от него, – сказала она, – это стало бы для меня чудесным подарком.

Даб’най постаралась не показать своей реакции.

– Аратис Хьюн завтра возвращается в Мензоберранзан, – добавила Сулез.

– Ты хочешь, чтобы я устроила еще одну… встречу этих двоих?

– Ты надеешься вернуть доверие и Аратиса Хьюна тоже?

– Я… Я…

Даб’най не знала, что сказать.

– Ты всего лишь дала Закнафейну то, чего ему хотелось, дурочка, – проворчала Сулез. – В тех условиях, каких ты добилась, Аратис Хьюн не мог победить. Закнафейн шел в переулок, зная о предстоящей схватке, а его противник ничего не подозревал.

– Но Закнафейн не воспользовался своим преимуществом.

– Потому что для него в этом не было необходимости, – заявила Сулез. – Аратис Хьюн лучше всего нападает сзади. В том поединке, что ты подстроила, он не мог победить Закнафейна. Он это знает, и Закнафейн это понимает, да и ты тоже.

Даб’най вспомнила взгляд Закнафейна в тот момент, когда она сообщила ему, как уговорила Аратиса Хьюна прийти в тот переулок, – взгляд, выдавший удивление хитроумного мастера оружия.

– Если это так, то, по крайней мере, Джарлакс потеряет своего старейшего помощника, которому он доверял еще со времен войны между Домами Тр’арах и Симфрэй, – заметила Даб’най.

– Неприятности Джарлакса меня порадовали бы. Но мне нет дела до Аратиса Хьюна. Моя цель – подавить амбиции Верховной Матери Мэлис До’Урден. Ее действия осложняют мое собственное возвышение.

– Что ты говоришь, Верховная Мать?

– Твоя задача – избавить меня от Закнафейна любым способом. Еще один поединок с Аратисом Хьюном? Да, это было бы неплохо, но в следующий раз бой не должен быть честным. Я не собираюсь зависеть от клинка Аратиса Хьюна в поражении великого Закнафейна.

Даб’най с трудом сглотнула и ничего не ответила.

– Закнафейн снова появляется в городе, и Аратис Хьюн скоро вернется. Я терпелива, дитя мое, но я жду уже несколько месяцев. Как только будешь готова, я обеспечу тебя необходимыми ресурсами, но чтобы задание было выполнено.

– Да, Верховная Мать, – едва выдавила Даб’най. А что еще она могла сказать в ответ?

– Ну вот мы и собрались, – сказал Джарлакс Закнафейну и Аратису Хьюну, когда все трое расселись в его покоях под Домом Облодра. – Полагаю, прошло достаточно времени, чтобы сгладить остроту вашей взаимной ненависти.

– Ты недооцениваешь мою решимость, – сказал Закнафейн, бросив взгляд в сторону врага.

– Ты переоцениваешь прошедшее время, – добавил Аратис Хьюн, отвечая на гневный взгляд.

– А вы оба не принимаете во внимание цену вашей вражды, – заявил Джарлакс.

Он махнул рукой в направлении коридора, и к троим собравшимся присоединился четвертый – некрупный мужчина, одетый с роскошью обитателя благородного Дома. Его отличало чисто выбритое лицо и коротко подстриженные, аккуратно уложенные волосы.

– Из-за вашего… упрямства возникла необходимость в четвертом доверенном помощнике, – пояснил Джарлакс. – Я уверен, он быстро поднимется в Бреган Д’эрт выше каждого из вас.

– Рад за него. Я, по требованию Джарлакса, теперь состою в Доме До’Урден, – сказал Закнафейн, словно это объясняло и оправдывало его не слишком уважительную реплику.

– Это состояние может оказаться временным, и, возможно, ты однажды снова будешь нуждаться во мне, Закнафейн.

Мастер оружия пожал плечами.

– Ты хочешь окончательно порвать с Бреган Д’эрт?

Закнафейн бросил на Джарлакса сердитый взгляд, но промолчал.

– Если так, и я на это решусь, ты продолжишь преследовать Аратиса Хьюна, но только уже как член Дома До’Урден, – объяснил Джарлакс. – Последствия могут быть серьезнее, чем ты думаешь в данный момент, так что я дам тебе время на размышление.

– Чего ты от меня хочешь, Джарлакс?! – воскликнул Закнафейн.

– А от меня? – поддержал его Аратис Хьюн.

– Вы испытываете неприязнь друг к другу, – сказал Джарлакс. – Это мне понятно. Но не убивайте друг друга! Это все. Никаких поединков.

– Так держи нас порознь, – потребовал Аратис Хьюн. – Уверен, твои планы простираются достаточно широко, чтобы мне не пришлось больше видеть таких, как Закнафейн.

– И я бы его не видел, – согласился Закнафейн.

– Невыносимо, – подвел черту Джарлакс, поглядывая на Киммуриэля, который, похоже, отчаянно скучал.

Лидер наемников тяжело вздохнул и жестом отослал всех прочь.

Если она и могла все это устроить, следовало вести дело крайне осторожно. Ситуация становилась слишком опасной для Даб’най. Она боялась, что сильно переоценила свои возможности с Верховной Матерью Сулез, не говоря уж о Закнафейне и Аратисе Хьюне.

Трудно было игнорировать эти мысли, особенно этой тихой ночью, когда она лежала рядом с Закнафейном. Она посмотрела в изножье кровати, где мастер оружия повесил свой пояс, мерцавший в лучах свечей великолепными рукоятками мечей.

Она наклонилась и прислушалась к дыханию Закнафейна, такому ритмичному и ровному. Он наверняка спит. Даб’най легко могла покончить со всеми своими проблемами, ведь Закнафейн именно тот, кого Верховная Мать Сулез стремится уничтожить.

Сейчас Даб’най легко было бы исполнить желание Сулез. Тогда она официально вошла бы жрицей в Дом Баррисон Дел’Армго, а со временем, возможно, смогла бы подняться до ранга высшей жрицы. Она опять стала бы благородной женщиной, а не бездомной бродяжкой. А Госпожа Ллос, учитывая бесконечную ненависть Закнафейна к Паучьей Королеве, обязательно благословила бы ее поступок!

Надо только взять один из этих мечей и вонзить в сердце спящего Закнафейна.

Она уставилась на оружие.

Она ненавидела мечи и ненавидела то, что они могли сотворить.

Стоит ей прикоснуться к одному из них, и она пронзит свое сердце, а не только сердце Закнафейна.

Но есть ли у нее выбор? Она поставила себя в безвыходное положение, и, вероятнее всего, ее убьют, если хоть что-то пойдет не так.

Даб’най зарылась лицом в волосы Закнафейна.

Меч звал ее.

Она не смотрела на него. Она не могла.