Год Ошибочной Сделки (1118‑й по летоисчислению Долин)

Даб’най шевельнулась, выходя из глубокой дремоты, и перевернулась на густых и теплых мехах. Она не спешила открывать глаза, желая полностью сосредоточиться на ощущении мягкости и комфорта. Она сознавала, что находится на пустынном выступе восточной стены Мензоберранзана, в безопасном месте, где крайне редко бывают другие дроу, в основном из-за стойкого запаха рабов-чудовищ. Здесь обитали гоблины и кобольды, но они оставались далеко внизу в своих грязных хижинах, и ни один из них не осмелился бы подняться, чтобы потревожить жрицу и мастера оружия.

Именно здесь, как это ни иронично, Даб’най и ее любовник могли получить кратковременную передышку.

Наконец она потянулась и открыла глаза, и как только зрение приспособилось к сумраку этой темной окраины Мензоберранзана, она увидела силуэт Закнафейна, сидевшего на краю обрыва, свесив ноги вниз, и любующегося городом. Она подобралась к нему сзади и обвила руками шею и плечи.

– Да, он красив, – заговорила Даб’най.

Вдали, почти в полутора милях от них, гигантский шпиль Нарбондель загорелся утренним светом – слабым оранжево-красным сиянием на фоне моря магических огней, украшавших сталактиты и сталагмиты, сверкавших всеми огнями радуги, но по большей части синими и пурпурными оттенками. Вся гигантская пещера казалась живым, дышащим существом, огни меняли оттенок и интенсивность в соответствии с запросами верховных матерей Домов. Самые великолепные узоры огней подсветки отмечали наиболее крупные дома на Ку’элларз’орл.

Что за благостный фасад – и это у всегда суматошного Города Пауков, города, посвященного Госпоже Хаоса. Даб’най пришла в голову мысль, что первое впечатление для любого, незнакомого с обычаями дроу, кто вошел бы в пещеру, привело бы его к смерти или полному порабощению.

В точном соответствии с желанием верховных матерей.

Даб’най никогда раньше не задумывалась о том, что внешность может быть не просто красивым обличьем, но и тактическим замыслом. Здесь и сейчас красота обрела смысл.

– Он и должен быть красивым, – с легкой печалью в голосе откликнулся Закнафейн.

– Подумай, какое могущество сконцентрировано среди этих огней и теней, – сказала Даб’най, теснее прижимаясь к нему. – Кто, кроме богов и великих лордов нижних уровней, способен нам противостоять и остаться в живых?

– Могущество, помогающее нам строить то, что мы выбираем, – согласился Закнафейн, – вот только мы так заняты тем, что убиваем друг друга, что не осмеливаемся выглянуть за пределы этих стен. Стен, возведенных нами друг от друга, а не от вторжения извне.

– Так заняты тем, что убиваем друг друга, – насмешливо повторила Даб’най и усмехнулась. – Осмелюсь напомнить, что именно в этом занятии Закнафейну нет равных.

Мастер оружия пожал плечами и обернулся к женщине:

– Если бы это было не так, меня давно уже не было бы в живых. И разве это важно? Если бы я не убил их, уверен, кто-то другой предложил бы свой клинок ради этого задания.

– Интересно, многие ли дроу с тобой согласны?

– Не слишком многие. И, возможно, так и останется до тех пор, пока мы не перебьем друг друга настолько, что придет какой-то другой народ, чтобы отплатить нам за нашу жестокость.

– Нашу жестокость? Это из-за их жестокости мы оказались здесь!

Ответный смешок Закнафейна был настолько снисходительным, что Даб’най на некоторое время умолкла.

– Это ведь Кореллон Ларетиан нас предал, – напомнила она ему. – Кореллон, бог эльфов, обитающих на поверхности, отдал нас Ллос – отдал, словно мы какие-то рофы.

– Но ведь ты любишь Ллос, – возразил Закнафейн.

Даб’най понимала, что ее промедление было слишком красноречивым, но ее застали врасплох, лишив возможности быстро реагировать. Она не назвала бы свое чувство к Королеве Пауков любовью. Она боялась Ллос, сознавала свой долг перед ней и была предана ей, поскольку в Мензоберранзане всякое другое отношение означало бы изгнание и, скорее всего, смерть.

– Разве большинство существ всех рас не любят своих божеств? – спросила она, стараясь найти способ обойти неудобную тему, особенно в разговоре с таким откровенным и циничным собеседником, как Закнафейн До’Урден.

– Любят? Или просто стараются заглушить страх смерти?

– Преданность сильнее страха, – настаивала она.

– Возможно, но, если речь идет о богах и загробной жизни, я думаю, это не так. Страх смерти слишком силен, как и страх не увидеть тех, кого мы любим. – И вновь смешок Закнафейна сочился снисходительностью и ехидством. – Но мы так напуганы, что не осмеливаемся любить, не так ли?

Даб’най уткнулась лицом в волосы Закнафейна и ничего не ответила. По крайней мере словами, но он чувствовал ее всхлипывания, и этого было достаточно.

– Мы все в ловушке, – прошептал он то ли городу, то ли самому себе, но не только ей. – Нами так давно правит страх, что мы боимся бояться.

– Учение Ллос говорит о нашем превосходстве, – немного погодя проговорила Даб’най, потому что сейчас действительно боялась: боялась, что даже такой разговор может лишить ее милости Паучьей Королевы. Лишенная этой милости жрица, даже не обладающая официальным званием, стала бы очень уязвимой. – Или ты предпочитаешь, чтобы мы пресмыкались перед злобными эльфами, или прятались в шахтах вонючих дворфов, или молили о защите недолговечных и глупых людей?

– Нет, конечно, нет, – ответил он, и Даб’най послышался оттенок сарказма в его словах. – Куда лучше цепляться за обиду, передаваемую из поколения в поколение, происходящую из события, то ли имевшего место, то ли нет, а возможно, оно было совсем не таким, как нас учили.

– Богохульство! – яростным шепотом предостерегла она.

– Разве? Неужели Паучья Королева своими эдиктами запрещает Верховной Матери Бэнр или любой другой Верховной Матери изменять саму историю эльфийской расы ради собственной выгоды? – возразил Закнафейн.

Этим вопросом Даб’най и сама втайне задавалась, и, как она подозревала, не раз задавал его себе почти каждый дроу, будь то мужчина или женщина.

– Пленники, – прошептал Закнафейн. – Все мы оказались в оковах, созданных собственноручно.

– Разве у тебя такая уж плохая жизнь, Закнафейн? – спросила женщина, прижимаясь к нему еще теснее и касаясь носом его шеи. – Подумать только, в такой момент… по правде говоря, ты меня ранишь.

Эти слова вызвали у него улыбку, которую она рада была увидеть. Они оба замолчали и долго любовались танцующими и мерцающими огнями Мензоберранзана, наслаждаясь спокойной красотой.

Хотя оба знали, что она обманчива.

Всего пару дней спустя Закнафейн нырнул в один из темных переулков Брерина. Он считал себя глупцом за то, что пришел сюда лишь по слову Даб’най, и полагал, что идет навстречу гибели.

Просто награда была слишком высока, чтобы ее игнорировать.

В конце прямого отрезка между двумя зданиями он осторожно обогнул сталагмит, образующий правый угол извилистого переулка, и посмотрел вперед. Второй участок пути тоже был пуст, ширина прохода менялась, но не настолько, чтобы организовать засаду. Закнафейн не был знаком с этим местом, но он миновал уже достаточно строений и сталагмитов, чтобы понять: если награда ждет его, то за этим, вторым поворотом.

Он скользнул дальше неслышно, как смерть. И выглянул из-за угла.

Всего в десяти шагах от него, прислонившись к стене, рядом с открытой на всякий случай дверью находился Аратис Хьюн.

Судя по тому, как стоял Хьюн, Закнафейн мог напасть неожиданно. В руках Аратиса Хьюна не было оружия. Он кого-то ждал, но явно не Закнафейна. Нет, он поджидал Даб’най, а потому у него не было никаких причин осторожничать.

Если стремглав броситься в атаку и перехватить инициативу, преимущество будет на его стороне, и тогда бой завершится, даже не начавшись.

Но Закнафейн покачал головой и открыто вышел из-за угла, не обнажив оружия.

Лицо Аратиса Хьюна выдало его удивление. Он выпрямился, оттолкнувшись от стены, и опустил руки.

– Что ты здесь делаешь?

– Ты поджидал кого-то другого? – задал свой вопрос Закнафейн.

– Или вообще никого не ждал.

– Ты пришел сюда поразмышлять о смысле жизни? Аратис Хьюн нахмурился.

– Или обдумать хитрость, управляющую каждым твоим шагом? Измену, заполняющую твое сердце? Невозможность отличить друга от врага?

Закнафейн не останавливался, пока не оказался в трех шагах от мужчины.

– Что за чепуха слетает с твоих губ, Закнафейн?

– Ты все отрицаешь?

– Возможно, – усмехнулся Аратис Хьюн. – А что именно я отрицаю?

– Моя схватка с Дювоном была нечестной.

– Нечестной? Пари заключались открыто и для многих из нас были выгодными.

– Нечестной, – повторил Закнафейн. – Дювон смошенничал, или кто-то смошенничал в его пользу.

– Но, выходит, не слишком успешно, – сухо отметил Аратис Хьюн.

– Насколько я слышал, ты поставил неудачно.

– Спроси Джарлакса о сумках с золотом, что я для него принес.

– Это золото Джарлакса. А как насчет твоего?

– Почему это заботит Закнафейна?

– Потому что кто-то смошенничал в пользу Дювона.

– Ты обвиняешь меня?

– Обвиняю.

– Ты знаешь обычаи Мензоберранзана, мастер оружия. Подобные обвинения нельзя бросать без…

– Не вздумай воспитывать меня и учить обычаям нашего народа. Я прекрасно знаю, о чем говорю. Знай и ты: я обвиняю тебя открыто и наедине, стоя перед тобой.

– Я отрицаю твое обвинение.

– Конечно, отрицаешь, но опыт подсказывает мне, что мошенники зачастую бывают еще и лжецами.

– За схваткой следили сотни глаз, – вновь ухмыльнулся Аратис Хьюн. – Что мог я сделать…

– Квавилен Облодра, – перебил его Закнафейн.

Выражение лица Аратиса Хьюна резко изменилось, и стало ясно, что отвечать он не желает.

Ни одному из них говорить было больше не о чем.

Оба дроу обнажили оружие: два меча у Закнафейна, меч и длинный кинжал у Аратиса Хьюна.

Закнафейн первым бросился вперед, вынудив противника поднять клинки. После удара слева направо он запрыгнул на стену, оттолкнулся, совершил переворот, сразу перелетел на другую сторону и уверенно приземлился, слегка согнув колени, чтобы погасить силу удара и направить ее вперед для завершения атаки.

Теперь Аратис Хьюн, вынужденный проследить за прыжками и взглядом, и поворотом корпуса, уже не стоял прямо напротив него.

Ему пришлось повернуть меч наискосок справа налево, чтобы парировать рубящий удар правого меча Закнафейна, а затем слегка повернуться и перехватить второй выпад с другой стороны.

После этого он все же смог удивить мастера оружия, не завершив обратного блока его клинка. Вместо этого Аратис Хьюн выбросил правую руку под скрещенными лезвиями, кинжалом мастерски захватил меч Закнафейна и, развернув бедра в противоположную сторону, повернул клинок внутрь и в сторону.

Аратис Хьюн выдержал первую атаку, после чего пробежал пару шагов и запрыгнул на стену под таким углом, что второй прыжок переместил его по левую руку от Закнафейна, а третий, сопровождаемый сальто, закончился приземлением сбоку от соперника, и наемник готов был перехватить инициативу.

Вот только Закнафейна уже не было на прежнем месте.

Сразу после отступления Аратиса Хьюна Закнафейн мгновенно оценил вероятные перемещения и прыжки и сам запрыгнул на стену справа, оттолкнулся от выступа и поднялся еще выше, высоко подбросил правой рукой меч, чтобы ухватиться за дверной косяк и начать разворот к задней стене, где снова взвился вверх и перешел в сальто назад.

Даже во время прыжка он следил за перемещениями Аратиса Хьюна и перед приземлением точно вовремя подогнул ноги.

Он опустился на землю сразу вслед за Аратисом Хьюном, неожиданно появившись перед озадаченным противником. Закнафейн поднятой рукой поймал падающий меч, а левой в этот момент одновременно блокировал меч и кинжал противника, опустив их вниз, что лишало возможности отразить удар сверху.

Вот так Закнафейн поймал его.

– Мастер оружия Дома До’Урден мог получить огромное преимущество, если бы атаковал сразу, а не развлекал своего врага болтовней, – сказала своей посетительнице Верховная Мать Сулез Армго.

Две женщины склонились над чашей для прорицаний с неподвижной водой и следили за событиями, происходящими в описываемом переулке.

– Закнафейн не сделал бы этого, – ответила могущественной собеседнице Даб’най Тр’арах. Она уже не в первый раз беспокойно поежилась, гадая, не допустила ли ужасную ошибку. – Он слишком благороден для этого.

– Слишком глуп, ты хотела сказать. Он долго не проживет. Верховная Мать Мэлис безусловно приобрела отличного бойца, но, если он не станет отличным убийцей, он быстро станет гниющим трупом.

Даб’най хотела ответить, но спохватилась и просто кивнула. Она опасалась выдать свои чувства к Закнафейну и не осмеливалась даже поморщиться, но внутри у нее все сжалось от беспокойства. Она приняла сделку, предложенную Верховной Матерью Сулез, и подстроила эту схватку, но наблюдать за ней оказалось больнее, чем она представляла.

Она сосредоточилась на фигурах, мелькавших в магическом сосуде, и уже во второй раз за десять дней следила за поединком своего прекрасного возлюбленного с достойным противником.

Как ни восхитителен был Закнафейн в бою против Дювона, сейчас, на просторе и в отсутствие зрителей, она увидела его во всем великолепии: он прыгал, вращался и точно приземлялся, выстраивая очередную атаку. Уверенность в том, что Аратису Хьюну не удастся победить Закнафейна, постепенно росла, и Даб’най стало немного легче дышать.

Но изображение вдруг пропало, сменившись непроницаемой тьмой.

Закнафейн готовился нанести смертельный удар, направив пойманный меч точно в голову наемника, но вдруг сам получил удар – как будто его лягнул крупный роф. Его ощущения потускнели и пропали, мысли спутались и разлетелись во все стороны. Он попытался поднять мечи для обороны, но вдруг понял, что оружия в руках больше нет.

Осознание своей безнадежной и беспомощной уязвимости поразило, словно молнией. Он шагнул к задней стене переулка, но мышцы вышли из-под контроля, он не смог удержать равновесия и рухнул, ожидая нападения Аратиса Хьюна.

Только сумев сесть, привалившись к стене, он понял, что его противник тоже пострадал. Аратис Хьюн, покачиваясь, шагал к выходу из переулка, стараясь удержаться на ногах, но тщетно, поскольку вскоре тяжело рухнул на камни.

Закнафейн услышал резкий удар его лица в пол пещеры. Понять происходящее, хотя бы частично, он смог лишь после того, как поверх упавшего Аратиса Хьюна увидел знакомую фигуру, спокойно вышедшую в переулок.

Джарлакс нагнулся над Аратисом Хьюном, забрал его оружие и бросил назад, в конец переулка. Затем Джарлакс забрал мечи Закнафейна, прокрутил в руках и взял наизготовку.

У Закнафейна все еще не прошло головокружение, он пытался собраться с мыслями и осознать происходящее.

– Это было не… – раздался слабый и прерывистый голос Аратиса Хьюна, тоже еще не оправившегося от удара, постигшего обоих противников.

– Мне все равно, – сурово прервал его Джарлакс. – Вам обоим известно мое мнение на этот счет.

– Закнафейн напал на меня, – проговорил Аратис Хьюн уже более отчетливо.

– Иди и подбери свое оружие, и не останавливайся, – приказал Джарлакс. – Вон из переулка, вон из Брерина. Мы встретимся с тобой завтра, когда снова разгорится сияние Нарбонделя.

Аратис Хьюн попытался что-то возразить, но Джарлакс не дал ему говорить:

– Прочь!

Закнафейн сумел сесть прямо и увидел, как уходит его противник, а другой дроу, незнакомый ему, идет навстречу и проходит мимо наемника, не проявляя никаких признаков узнавания.

– Теперь ты, – обратился Джарлакс к незнакомому спутнику. – Что мне делать с Закнафейном?

– Ты уже все сделал, – напомнил ему Закнафейн. – Закнафейн принадлежит Дому До’Урден, а не Бреган Д’эрт.

Джарлакс вздохнул.

– Ты король ставок, – сказал ему Закнафейн. – Заключи новое пари. Оставь этого глупца Хьюна в переулке и не ставь против меня. На этот раз обещаю, только не ставь против меня.

– Мы об этом уже говорили, – возразил Джарлакс.

Закнафейн перевел взгляд на незнакомца, очень молодого дроу, как ему показалось, который стоял в нескольких шагах позади Джарлакса и, похоже, отчаянно скучал.

– Я ценю вас обоих, – сказал Джарлакс, вновь привлекая его внимание. – Вы намного ценнее нескольких сумок золотых монет. Нам троим еще долгие годы предстоит наращивать свои силы, друг мой, а вы пытаетесь убить друг друга и всерьез угрожаете расстроить все мои планы.

– В Бездну твои планы! Он пытался меня убить. Обманом. Если бы Аратис Хьюн добился своего, я погиб бы от руки Дювона.

– Мы дроу. – Джарлакс пожал плечами. – Таков наш обычай. Убиваем, когда видим перед собой цель. Но если умрет один из вас, от этого никто не выиграет. Аратис Хьюн, возможно, еще не в полной мере осознал истинную мощь Бреган Д’эрт, но он очень скоро поймет, что для всех нас лучше иметь Закнафейна на своей стороне.

– Ты умный глупец, – заявил Закнафейн. Он уже не считал нужным скрывать свой гнев. – И еще больший глупец, потому что считаешь себя самым умным.

– Повторяю, мы же дроу. Ты еще не понял, что это означает?

– Скажи, Джарлакс, что это означает? Что мы всегда должны ожидать предательства и измены? Что никому нельзя доверять?

– Да в обоих случаях!

– И ты еще просишь меня довериться тебе, – бросил Закнафейн, и на этот раз Джарлакс не нашел слов для ответа.

Молодой дроу за его спиной хихикнул.

– А ты кто такой?! – сердито воскликнул Закнафейн.

– Это Киммуриэль, – ответил Джарлакс.

«Никто не хотел тебя злить», – пронеслось в голове Закнафейна, и он все понял. Он и раньше слышал это имя в связи с Домом Облодра и их магией мысли.

Та самая магия мысли, которая невидимым ударом бросила на землю и Закнафейна, и Аратиса Хьюна.

Вроде той, что Хьюн использовал против него в бою с Дювоном.

Закнафейн снова устремил сердитый взгляд на Джарлакса, в частности на его наглазную повязку, и задумался, нет ли способа позаимствовать ее на время – на время, достаточное для единственного удара.

Даб’най по-прежнему смотрела на темную поверхность воды, выдавая свою тревогу. Да, это она организовала схватку ради благосклонности Верховной Матери Сулез, пытавшейся защитить Утегентеля. По слухам, мощный мастер оружия Дома Баррисон Дел’Армго давно следил за Закнафейном. Даб’най лишь издали видела Утегентеля, но даже такое поверхностное знакомство давало основания понять, почему Сулез так жаждет избавиться от Закнафейна. Это не только причинило бы боль Верховной Матери Мэлис До’Урден и, возможно, приостановило бы ее возвышение, но и уберегло бы Утегентеля от боя, который он сумел выиграть, но мог и проиграть.

Каким несчастьем поражение Утегентеля от руки Закнафейна стало бы для Сулез Армго!

Даб’най взглянула на Верховную Мать, которая тоже вглядывалась в темную гладь воды и, казалось, была не слишком довольна.

– Как ты думаешь, что произошло, Верховная Мать? – осмелилась спросить Даб’най.

Верховная Мать Сулез сердито сверкнула взглядом на жрицу. Несмотря на свое положение, Сулез, как полагала Даб’най, была ненамного ее старше. А вот в соотношении сил ошибки быть не могло. Даб’най едва освоила основы религии, тогда как Сулез была могущественной высшей жрицей, а теперь еще и Верховной Матерью. И игры Мензоберранзана Сулез вела, как никто другой, – ее Дом не так открыто проявлял свои амбиции, но Армго, по всей вероятности, скорее посадят свою Верховную Мать в Правящий Совет, и уж конечно, Сулез займет там более высокое место, чем может надеяться Мэлис До’Урден.

А если два Дома затеют войну, Мэлис не продержится и часа.

Если на сцене не будет Закнафейна.

Он может добавить ей еще час.

Темная вода наконец снова замерцала, и проявилось изображение переулка.

Пустынного переулка.

– Крови не видно, – заметила Даб’най.

– Ты пойдешь и выяснишь, что произошло, – распорядилась Сулез. – Немедленно.

Даб’най нервно переступила с ноги на ногу. Она не имела представления, кто из бойцов остался в живых, а может быть, они оба живы. Она не имела представления, не вмешался ли кто – возможно, кто-то, знавший о ее посещениях Дома Баррисон Дел’Армго, и вычислил ее роль в организации схватки.

Аратис Хьюн, если узнает об этом, непременно ее убьет. Закнафейн, может, и не станет убивать, подумалось ей, но от этого будет только больнее.

Потому что, поняла Даб’най, она любит его.

И все-таки организовала его возможную гибель.

Даб’най перевела взгляд с поверхности воды на Верховную Мать Сулез. Женщина предложила ей немало – слишком много, чтобы отказаться. Неважно, кто победит в этой схватке, Даб’най поднялась бы в иерархии Бреган Д’эрт просто из-за того, что один из более высокопоставленных членов банды был бы уничтожен, а Сулез предложила ей место в Доме Баррисон Дел’Армго.

Она станет жрицей могущественного Дома, которому Даб’най не могла отказать в уважении хотя бы из-за того, что Верховная Мать Сулез сумела избежать излишнего внимания, способного навлечь неприятности.

Одной из причин такой скрытности – а также причиной могущества – было то, как Дом Сулез использовал своих мужчин, черпая силу в воинах и магах, а не в жрицах, довольно малочисленных и ничем не выдающихся. Высокомерные верховные матери других Домов не могли понять или не хотели признавать могущества Баррисон Дел’Армго без паритета в силах жриц.

Таким образом, занимая довольно невысокое положение среди других Домов, Баррисон Дел’Армго был избавлен от зависти других верховных матерей.

В такой ситуации перед Даб’най открывалась заманчивая перспектива. Если она сможет войти в Дом, конкуренция у алтаря ей предстоит примерно такая же, как и в Доме Тр’арах и даже в менее значительных Домах. Кроме Верховной Матери Сулез и, возможно, ее многообещающей младшей дочери Мез’Баррис, противостоять ей будет не такая уж значительная божественная сила.

Да, Даб’най это понравилось бы. И впервые после ее жизни в Доме Тр’арах она будет в безопасности.

Она снова взглянула на воду. Отчасти она надеялась, что Закнафейн победил, а Аратис Хьюн мертв.

Но еще больше она желала, чтобы эти двое убили друг друга.

Она не хотела этого признавать даже по отношению к самой себе, но не раз повторяла, что в Мензоберранзане нет места для любви, тем более для благородства. Даже если Закнафейн не погиб благодаря ее содействию, сколько еще он сможет прожить?

А сколько сумеет прожить она сама, спрашивала себя Даб’най, покидая Дом Баррисон Дел’Армго. Этот вопрос стал актуальным сразу, как только она зашла в «Гниющий миконид» и от бармена Харбондейра узнала, что Закнафейн и Аратис Хьюн благополучно вышли из переулка после вмешательства Джарлакса.

Даб’най немедленно скрылась в одной из своих многочисленных комнат, разбросанных по всему городу, и оставалась там несколько дней, даже еду и питье вызывая при помощи магии, лишь бы не столкнуться с потенциальными убийцами. Она разработала каждый сценарий, какой только могла придумать, учитывая неудачу с поединком. Попытается ли Закнафейн убить ее? Или Аратис Хьюн? Или Верховная Мать Сулез? Она должна быть готова к двум первым вариантам, но никак не к последнему, и вряд ли существует возможность одновременной мести с обеих (или со всех трех) сторон. Все это сильно действовало ей на нервы, поскольку двое мужчин относились к мести по-разному.

И кому под силу знать, как может наказать ее хитрая Верховная Мать?

Но в данный момент ее мысли больше всего занимали двое мужчин, тем более что они, возможно, разгадают ее роль и вычислят движущие ею причины, а потому могут преследовать ее одновременно.

Немногие в этом городе смогли бы пережить попытку преднамеренного убийства, предпринятую этими двумя дроу.

За прошедшую половину декады Даб’най не раз говорила себе, что поступила глупо, что ее роль в этой схватке была незначительной и что Закнафейн и Аратис, скорее, поблагодарят ее, а не осудят за шанс прикончить противника.

Тем не менее от стука в дверь на пятый день своего добровольного заточения она едва не выпрыгнула из домашних туфель.

Даб’най подошла к двери и прислушалась.

– Не трудись открывать, – раздался голос за ее спиной, и, стремительно развернувшись, она увидела Джарлакса, присевшего на край ее кровати. – Я постучал исключительно, чтобы известить о визите.

– Что ж, добро пожаловать, – отозвалась Даб’най, стараясь сохранять спокойствие. – Я как раз собиралась поужинать: я научилась довольно сносно призывать блюда не только приятные на вкус, но и сытные. Присоединишься ко мне?

– Как я могу отказаться?! – воскликнул вечно осторожный наемник.

Даб’най не слукавила, говоря о своем умении, и создала трапезу, достойную статуса гостя, к которой Джарлакс добавил собственный штрих, выудив из магической поясной сумки бутылку марочного фейского вина.

– Тебя в последнее время нигде не видно, – заметил Джарлакс сразу, как только они приступили к еде. – Я забеспокоился, не лишился ли могущественного союзника. Дело в том, что в Бреган Д’эрт не много обладателей божественной силы.

– Конечно, все дело только в этом, – ответила Даб’най чуть более раздраженно, чем намеревалась.

Обдумав непроизвольно вырвавшийся ответ и последовавшую озадаченность Джарлакса, она в тот момент решила, что ей все равно. Может, и в самом деле пришло время поставить на место этого самонадеянного бродягу.

– Хочешь услышать официальное заявление о взаимных интересах и выгоде? – спросил Джарлакс.

– Я даже не знаю, что это означает, – увернулась она.

Даб’най знала, чего хочет на самом деле, но говорить не собиралась. Заявление, которого жаждала она, касалось дружбы и верности.

Но этого получить невозможно, и она знала это.

Редкий дроу в Мензоберранзане решился бы остаться настолько уязвимым.

– Я рад, что у тебя все в порядке, жрица Даб’най. Правда.

Джарлакс поднял бокал в подтверждение своих слов.

Она приняла тост, и даже коснулась его бокала своим, сказав себе, что придется довольствоваться хотя бы этим, потому что от любого темного эльфа большего не дождаться. И еще она поверила его словам, и доверилась бы заверениям Джарлакса в дружбе, как знала то, что она небезразлична Закнафейну.

Она поднесла бокал к лицу и порадовалась возможности скрыть нахмуренные брови, поскольку поняла, что маленькая женщина, с которой она связалась, Верховная Мать Сулез, никогда не будет к ней так относиться.

Никогда.

– Как поживают два твоих помощника? – спросила она.

– Три.

Его поправка стала для нее неожиданностью, и сердце Даб’най забилось чуточку чаще. Неужели он предлагает ей эту должность?

– Я нашел третьего, – продолжил Джарлакс. – Новый компаньон для всех нас, ценность которого трудно переоценить.

Даб’най ответила безучастным взглядом.

– Я думаю, вы скоро встретитесь.

– Кто это?

Джарлакс поднял руку и покачал головой.

– Мне не хотелось бы его представлять, раз самого его здесь нет.

Даб’най скрыла свое недовольство, снова отпив вина.

– А что касается Закнафейна и Аратиса Хьюна, – продолжил Джарлакс, – то у них все в порядке. Закнафейн вернулся к Верховной Матери Мэлис и, как мне кажется, пробудет там еще довольно долго. В ближайшее время она не станет им рисковать. По слухам, Мэли… Верховная Мать Мэлис готовится подняться еще на ступеньку в городской иерархии.

Даб’най понимала, что его оговорка в отношении титула Верховной Матери была допущена намеренно, чтобы ее проверить. Она была жрицей Ллос, а ни одна настоящая жрица не оставила бы незамеченным подобное нарушение этикета.

Но Даб’най осталась безучастной.

– Аратиса Хьюна сейчас нет в городе. – Судя по всему, Джарлакс удовлетворился ее невозмутимостью. – Очередная миссия призвала его в Чед Насад.

Даб’най взглянула в красные глаза Джарлакса, пытаясь уловить намек на обман. Вдруг он рассказал эту историю, чтобы она утратила бдительность, и Аратис Хьюн мог быстро устранить ее?

– Когда ты собираешься вернуться в «Гниющий миконид»? – поинтересовался лидер наемников.

– Чтобы встретиться с твоим новым помощником? – холодно ответила она вопросом на вопрос. – Хочешь, чтобы я ему поклонилась?

– Ни ему, ни кому-либо другому! – мгновенно воскликнул Джарлакс. – Конечно, нет. Ах, милая Даб’най, я слышу гнев в твоих словах. И он мне понятен. Удивительно то, что мне приходится объяснять тебе ситуацию. Ты никогда не поднимешься на высшие позиции в Бреган Д’эрт. По крайней мере открыто. Неужели ты считаешь, что Верховная Мать Бэнр или другие члены Правящего Совета когда-нибудь допустят такое положение для жрицы Ллос? Как они уверены и как они должны быть уверены всегда: ты просто иногда помогаешь нам как независимая жрица, которая изредка сотрудничает с Бреган Д’эрт, и всегда за хорошую плату.

– Как может убедиться любой, взглянув на мою роскошную обстановку, – с сарказмом заметила Даб’най.

Джарлакс поднялся, собираясь уйти. Он помедлил, оглядывая просторную и неплохо обставленную комнату, которая, как они оба знали, была одной из многих, принадлежащих Даб’най.

– Лучше так, чем то место, где Даб’най оказалась после провала атаки Дома Тр’арах против Дома Симфрэй.

– Этот бой мой Дом выиграл.

– Бой вы проиграли, – поправил ее Джарлакс. – Из-за гибели Верховной Матери Хаузз.

– Только потому… – попыталась она возразить, пылая гневом.

Джарлакс остановил ее, подняв руку.

– Это была война Домов дроу, – отчеканил он. – В ней нет места никаким «только потому…». Дом Тр’арах потерпел крах по той причине, что Дом Симфрэй привлек на свою сторону более могущественных союзников.

– Включая тебя.

– Включая меня. И это единственная причина, по которой ты осталась в живых. Да и твой брат, если уж на то пошло.

Довольно долго они молча смотрели друг на друга, потом Джарлакс прощальным жестом прикоснулся пальцами ко лбу и вышел в дверь комнаты, запертую, но открывшуюся по его словесному приказу даже до того, как он ее коснулся.

Даб’най еще долго так и сидела с открытой дверью и обдумывала разговор. Джарлакс откровенно отказал ей в перспективе карьерного роста в своей банде, но, как ни странно, это не разозлило ее, и даже мысль о связях с Верховной Матерью Сулез больше не доставляла радости. Ей не сразу удалось разгадать этот кажущийся парадокс. Если уж она не сможет подняться в Бреган Д’эрт, разве не логичным будет ее вступление в Дом Баррисон Дел’Армго?

Но Даб’най не могла не признать правоты Джарлакса. Стоит ему официально повысить Даб’най или любую другую жрицу до руководящего ранга, особенно теперь, когда Бреган Д’эрт становится все сильнее, как некоторые верховные матери могут увидеть в банде угрозу – возможно, даже зарождение нового Дома, тем более опасного в силу своей мобильности, даже неуловимости, да еще при деловых связях с сильнейшими Домами города.

Она не смогла этого предугадать. Тогда не смогла.

Не могла она и определиться с тем, что чувствует по поводу пребывания Закнафейна в Доме До’Урден. Она тосковала по его ласкам и поцелуям, но, возможно, это и к лучшему. По крайней мере, пока он рядом с Мэлис, жестокая Сулез нескоро снова решится на попытку подстроить его убийство.

Даб’най поднялась и подошла запереть дверь, не забыв внимательно осмотреть коридор.

Она надеялась, что Аратис Хьюн действительно покинул город, и еще желала, что он будет отсутствовать долго, очень долго.