Наконец она выдавила:

– Как вы это узнали?

Хотя собиралась сказать совершенно не то. И уже мгновение спустя была готова откусить язык за проявленную глупость, однако слова вылетели, а мистер Спрэгг не был бы юристом, если бы не сумел заметить в них признание.

– Итак, леди Фрэнсис, вам уже кое-что известно об этом деле?

– Да, – согласилась Фрэнки.

Она помедлила, глубоко вздохнула и призналась:

– Все это моих рук дело, мистер Спрэгг.

– Я удивлен, – отреагировал мистер Спрэгг.

Голос его переполняло напряжение: разъяренный слуга закона сражался с благодушным семейным поверенным.

– И как это произошло? – спросил он.

– Это была всего лишь шутка, – слабым голосом произнесла Фрэнки. – Мы… нам хотелось чем-то заняться.

– И кому же пришло в голову, – потребовал ответа мистер Спрэгг, – изображать меня?

Фрэнки посмотрела на старика, лихорадочно соображая, и мгновенно пришла к решению.

– Это был юный герцог Но… – Она умолкла. – Не имею право называть имен. Это некрасиво.

Однако она понимала, что ситуация изменилась в ее пользу. Можно было не сомневаться в том, что мистер Спрэгг не простил бы такую выходку сыну простого викария, однако слабость к знатным именам позволяла ему снисходительно относиться к чудачествам герцога. Благосклонная манера вернулась.

– Ох! Ох уж эта мне светская молодежь… Эта задорная светская молодежь, – погрозил он Фрэнки указательным пальцем. – Как вспомнишь о том, в какие неприятности удавалось попадать вашей братии… Вы удивитесь, леди Фрэнсис, узнав, к каким юридическим осложнениям может привести с виду безвредный розыгрыш, устроенный по мимолетному настроению. Казалось бы, всего лишь шутка, рожденная приподнятым духом… Но как сложно бывает уладить дело в суде.

– Вы, мистер Спрэгг, истинно великолепны, – совершенно искренне произнесла Фрэнки. – Честное слово. Лишь один человек из тысячи воспринял бы эту шалость так, как это сделали вы. Мне, право, очень стыдно.

– Ну что вы, леди Фрэнсис, – отеческим тоном произнес мистер Спрэгг.

– О нет, стыдно. Полагаю, с вами связывалась женщина по фамилии Ривингтон… Что именно она сообщила вам?

– Она прислала мне письмо; должно быть где-то тут. Я открыл конверт всего полчаса назад.

Фрэнки протянула руку, и мистер Спрэгг вложил в нее письмо, всем своим видом выражая: вот смотрите, к чему вас привела ваша глупость.

«Уважаемый мистер Спрэгг! – писала миссис Ривингтон. – Возможно, с моей стороны это большая оплошность, однако я только теперь вспомнила кое-что, могшее помочь вам в тот день, когда Вы посетили меня. Алан Карстерс говорил, что направляется в местечко под названием Чиппинг-Сомертон. Не знаю, способно ли это пригодиться Вам. То, что вы сообщили по делу Малтраверс, очень заинтересовало меня.

– Теперь вы понимаете, что дело может оказаться очень серьезным, – проговорил мистер Спрэгг со всей строгостью, однако смягченной благожелательностью. – Я понял ситуацию так, что созревает чрезвычайно сомнительное дело, вне зависимости от того, с кем оно связано – с делом Малтраверс или с моим клиентом, мистером Карстерсом…

Фрэнки перебила его.

– Значит, Алан Карстерс был вашим клиентом? – взволнованным тоном спросила она.

– Был. Он обращался ко мне, когда в последний раз посещал Англию месяц назад. Вы знакомы с мистером Карстерсом, леди Фрэнсис?

– Думаю, что могу так сказать, – ответила Фрэнки.

– Чрезвычайно привлекательная личность, – сказал мистер Спрэгг. – Он принес в мой кабинет дыхание… э-э-э… привольных просторов.

– Он обращался к вам ради консультации по поводу завещания мистера Сэвиджа, так? – спросила Фрэнки.

– Ага! – ответил мистер Спрэгг. – Так значит, именно вы порекомендовали ему обратиться ко мне? Он не мог вспомнить, кто именно это сделал.

– И что же вы посоветовали ему? – задала вопрос Фрэнки. – Или профессиональная этика не позволяет вам ответить на этот вопрос?

– Не в данном случае, – улыбнулся мистер Спрэгг. – Я ответил, что, на мой взгляд, сделать вообще ничего нельзя, ничего… Ну разве только в том случае, если родственники мистера Сэвиджа готовы потратить уйму денег на судебный процесс – на что, как я понимаю, они не были готовы или не обладали юридическими правами. Я никогда не рекомендую обращаться в суд, не имея уверенной надежды на успех. Закон, леди Фрэнсис, животное своенравное. Его ужимки и прыжки способны удивить не наставленный в юриспруденции ум. Улаживайте свои разногласия, не обращаясь в суд. Таким был всегда мой девиз.

– Вся эта история показалась мне очень любопытной, – задумчиво произнесла Фрэнки.

Она вдруг ощутила, словно идет босиком по полу, усыпанному канцелярскими кнопками. И в любую минуту может наступить на любую из них – тогда игра будет закончена.

– Подобные дела не настолько редки, как вам может показаться, – продолжил мистер Спрэгг.

– Случаи самоубийства? – попыталась уточнить Фрэнк…

– Нет-нет, я имел в виду случаи злоупотребления влиянием. Мистер Сэвидж являлся трезвым и практичным бизнесменом, однако он превратился в воск в руках этой женщины. И я не сомневаюсь в том, что она до тонкости знала свое дело.

– Мне бы хотелось услышать от вас эту историю во всех подробностях, – отважно выпалила Фрэнки. – Мистер Карстерс был… ну, настолько взволнован, что я, по сути, так и не сумела понять ее смысл.

– О, дело чрезвычайно простое, – промолвил мистер Спрэгг. – Могу назвать вам факты, они доступны любому – так что ничто не запрещает мне сделать это.

– Тогда расскажите, – попросила Фрэнки.

– В ноябре прошлого года мистеру Сэвиджу случилось возвращаться из Соединенных Штатов в Англию. Как вам известно, он был чрезвычайно богатым человеком и не имел близких родственников. По пути он познакомился с некоей леди… м-м-м… миссис Темплтон. Об этой миссис особо ничего не известно, кроме того, что она была весьма хороша собой и располагала мужем, ко всеобщему удобству обитавшему на заднем плане.

«Кейманы», – подумала Фрэнки.

– Эти морские путешествия опасная вещь, – рассказывал мистер Спрэгг, улыбаясь и покачивая головой. – Мистер Сэвидж был явно очарован. И он принял приглашение леди погостить в ее маленьком коттедже в Чиппинг-Сомертоне. Как часто он бывал там, я так и не сумел установить, однако он, вне всякого сомнения, все больше и больше подпадал под влияние этой миссис Темплтон.

– Затем произошла трагедия. Мистер Сэвидж уже некоторое время тревожился по поводу состояния собственного здоровья. Он опасался, что заболел некоей болезнью…

– Раком? – спросила Фрэнки.

– Ну да, действительно, раком. Тема болезни сделалась у него наваждением. В то время он жил с Темплтонами. Они убедили его поехать в Лондон и обратиться к специалисту. Так он и поступил. А теперь, леди Фрэнсис, вот что могу сказать вам, объективно все взвесив. Этот специалист – достойнейший человек, многие годы обладавший высшим авторитетом в своей профессии – под присягой показал на дознании, что мистер Сэвидж не был болен раком и что он ему так и сказал, но мистер Сэвидж был настолько захвачен собственной убежденностью, что не согласился принять правду, когда услышал ее. Однако если рассуждать безо всяких предрассудков, леди Фрэнсис, то, зная медицинское дело, я думаю, что ситуация могла складываться иначе. Если симптомы болезни мистера Сэвиджа озадачили доктора, он мог бы говорить серьезно, сделать серьезную мину, рассказать ему о каких-нибудь современных дорогих лекарствах и, успокаивая пациента, тем не менее создать у него впечатление серьезных неполадок в организме. Мистер Сэвидж, со своей стороны, конечно же, слышал, что врачи обыкновенно скрывают от пациента то, что он болен такой болезнью, и мог интерпретировать этот факт под собственным углом зрения: доктор говорит неправду – значит, болезнь та самая.

Как бы то ни было, мистер Сэвидж вернулся в Чиппинг-Сомертон в состоянии глубокого умственного расстройства. Его ждала мучительная медленная смерть. Насколько я понимаю, несколько членов его семьи скончались от рака, и он решил избавить себя от уже знакомых ему страданий. Он послал за поверенным – достойнейшим членом знаменитой своей репутацией фирмы, – и последний там же и тогда же составил завещание, которое мистер Сэвидж моментально подписал и вручил на хранение поверенному. В тот же вечер мистер Сэвидж принял внушительную дозу хлоралгидрата, оставив письмо, в котором объяснял, что предпочел быструю и безболезненную смерть продолжительной и мучительной.

B своем завещании мистер Сэвидж оставил свободную от налогов сумму в семьсот тысяч фунтов миссис Темплтон, а все остальное – ряду благотворительных организаций. – Тут явно довольный собой мистер Спрэгг откинулся на спинку кресла. – Дознание вынесло характерный для таких случаев вердикт, определив самоубийство в состоянии умственного расстройства, однако я не думаю, что мы можем на этом основании полагать, что он находился в состоянии умственного расстройства в момент составления завещания. Так решит и любой суд.

Завещание было составлено в присутствии поверенного, согласно мнению которого покойный, безусловно, находился в здравом уме и контролировал свои чувства. Вряд ли тут докажешь злоупотребление влиянием. Мистер Сэвидж не лишил наследства близких и дорогих ему людей – единственные его родственники, какие-то многоюродные, которых он редко видел, насколько я знаю, проживают в Австралии.

Помолчав, мистер Спрэгг продолжил:

– Мистер Карстерс был убежден в том, что подобное завещание абсолютно не соответствует характеру мистера Сэвиджа. Он утверждал, что мистер Сэвидж не испытывал никакой симпатии к организованной благотворительности и очень твердо придерживался того мнения, что деньги должны оставаться кровным родственникам. Однако мистер Карстерс не мог документально подтвердить свои утверждения, а, как я указал ему, люди меняют свои мнения. Чтобы оспорить подобное завещание, пришлось бы вступить в конфликт с благотворительными организациями, а также с миссис Темплтон. Кроме того, завещание уже было представлено на утверждение.

– Никакого шума в то время не было? – спросила Фрэнки.

– Как я уже упомянул, родственники мистера Сэвиджа проживают на другом континенте и очень немного знают о здешних событиях. Делом занялся мистер Карстерс. Возвратившись из путешествия по внутренним областям Африки, он понемногу ознакомился с подробностями и прибыл сюда, чтобы узнать, можно ли что-нибудь сделать. Я был вынужден сказать ему, что сделать уже ничего нельзя. Право собственности – аргумент непрошибаемый, а миссис Темплтон уже вступила в права. Более того, оставила Англию и уехала жить за границу, полагаю, на юг Франции. Она отказалась вступать в общение по этому поводу. Я предложил запросить мнение юрисконсульта, однако мистер Карстерс решил, что это излишне, и присоединился к моему мнению, тому, что сделать ничего нельзя, – ну, или можно было сделать своевременно, и то без особых надежд на успех, а теперь слишком поздно.

– Понятно, – заключила Фрэнки. – И никто ничего не знает об этой миссис Темплтон?

Мистер Спрэгг покачал головой и поджал губы.

– Такой человек, как мистер Сэвидж, с его-то знанием жизни, не должен был так легко попасться на крючок, но…

Мистер Спрэгг скорбно покачал головой, как бы представляя бесконечную вереницу клиентов, которые могли бы заранее хорошенько подумать, но вместо этого являлись к нему, чтобы дела их были улажены без суда.

Фрэнки встала.

– Мужчины – удивительные создания, – сказала она, протягивая руку. – До свидания, мистер Спрэгг. Вы были удивительно добры ко мне… Просто удивительно. Мне ужасно стыдно.

– А ваши энергичные молодые люди могли бы вести себя более осмотрительно, – посетовал мистер Спрэгг, укоризненно качая головой.

– Вы просто ангел, – сказала Фрэнки.

Энергично пожав руку старика, она отправилась восвояси.

Мистер Спрэгг опустился на свое место за столом.

Он думал.

«Юный герцог».

Есть только два герцога, способных подойти под такое определение.

Какой же из них?

Он взял с полки родословный справочник.