Бобби пришлось потрудиться, чтобы сохранить приличествующую шоферу бесстрастную мину, когда Фрэнки вышла из дома в одиночестве.

Памятуя о медсестре, та сказала ему:

– Назад в Ставерли, Хокинс.

Миновав подъездную дорогу, автомобиль выехал из ворот.

Потом, когда они оказались на безлюдном участке дороги, Бобби съехал на обочину и вопросительно посмотрел на спутницу.

– Что скажешь?

Побледневшая Фрэнки ответила:

– Бобби, мне это совсем не нравится. Очевидно, она уехала.

– Уехала? Утром?

– Или вчера вечером.

– Не дав нам знать?

– Бобби, я в это не верю. Он лгал… Это точно.

Побледнев как мел, Бобби пробормотал:

– Опоздали! Какими идиотами мы оказались! Нам нельзя было вчера отпускать ее домой.

– Так ты думаешь, что ее уже нет в живых… да? – с дрожью в голосе прошептала Фрэнки.

– Нет, – заявил мужественным голосом Бобби, явно стараясь убедить себя самого.

Оба они помолчали пару минут, затем Бобби изложил свои выводы более спокойным тоном.

– Она должна быть жива, поскольку избавиться от тела непросто. Ее смерть должна оказаться естественной и случайной. Нет, ее или куда-то против воли увезли, или же – и в это я верю более всего – она до сих пор находится там.

– В Грэйндже?

– В Грэйндже.

– Хорошо, – отреагировала Фрэнки, – что же нам теперь делать?

Бобби задумался на целую минуту.

– Сомневаюсь в том, что ты можешь что-то сделать, – проговорил он наконец. – Лучше возвращайся в Лондон. Ты предлагала заняться Кейманами. Вот и займись.

– Ох… Бобби!

– Дорогая моя, здесь от тебя больше не может быть никакого толку. Тебя узнали – очень хорошо узнали притом. Ты объявила, что уезжаешь – и что еще ты можешь сделать? Ты не можешь остаться в Мерроуэй. Ты не можешь перебраться в «Рыбацкие снасти». Тебя будут обсуждать все местные. Нет, ты должна уехать. Николсон может лишь подозревать, но он не знает, что тебе что-то известно. Ты возвращаешься в город, а я остаюсь.

– В «Снастях»?

– Шофер должен исчезнуть вместе с тобой. В моей новой штаб-квартире… в Амблдевере, в десяти милях отсюда, и если Мойра до сих пор находится в этом кошмарном доме, я найду ее.

Фрэнки ограничилась легким напоминанием.

– Бобби, надеюсь, ты будешь вести себя осторожно?

– Я буду хитроумен, аки змий.

И Фрэнки с тяжелым сердцем сдалась. Предложение Бобби выглядело достаточно разумно. Ничего хорошего в этом краю она более достичь не могла. Бобби отвез ее в город, и Фрэнки, входя в дом на Брук-стрит, вдруг почувствовала себя одинокой и заброшенной.

Впрочем, она была не из тех, кто ждет у моря погоды, и в три часа того же самого дня модно, но скромно одетую молодую женщину с пенсне на носу и неподдельной задумчивостью на лице можно было видеть на пути к Сент-Леонард Гарденс со стопкой листовок и брошюр.

Сент-Леонард Гарденс в Паддингтоне представлял собой сборище мрачных и угрюмых зданий, по большей части заметно обветшавших. Квартал этот явно знал лучшие времена, однако давным-давно.

Фрэнки шла вперед, разглядывая номера домов, и вдруг остановилась с раздражением на лице.

На номере 17 висела табличка, извещавшая о том, что дом продается или сдается без обстановки.

Фрэнки немедленно избавилась от пенсне и от серьезного вида. Политическая агитаторша перестала быть нужна.

В объявлении приводились имена нескольких агентств по продаже недвижимости. Фрэнки выбрала два и записала адреса. А затем приступила к реализации задуманной кампании.

Первыми в списке были «Гордон и Портер» с Прэд-стрит.

– Доброе утро, – поздоровалась Фрэнки. – Не могли бы вы предоставить мне адрес мистера Кеймана? Он недавно проживал по адресу Сент-Леонард Гарденс, семнадцать.

– Действительно, – согласился молодой человек, к которому обращалась Фрэнки. – Но очень недолго проживал, не так ли? Понимаете ли, мы действуем от лица владельцев. А мистер Кейман арендовал дом на квартал, так как ему вот-вот должны были предложить место за рубежом. Полагаю, что именно так и получилось.

– То есть у вас нет его адреса?

– Боюсь, что нет. Он расплатился с нами, и мы расстались.

– Однако у вас должен остаться адрес, с которого он снимал дом.

– Отель… Кажется, привокзальный в Паддингтоне.

– Может, какие-то иные реквизиты? – предположила Фрэнки.

– Он оплатил авансом ренту за четверть года, а также расходы за свет и за газ.

– Ох! – С ноткой отчаяния вздохнула Фрэнки, заметив, что молодой человек с любопытством рассматривает ее. Агенты по продаже недвижимости прекрасно определяют общественное положение клиентов. И интерес Фрэнки к Кейманам оказался неожиданным для него.

– Он должен мне уйму денег, – соврала Фрэнки.

На лице молодого человека немедленно появилось сочувственное выражение. Сопереживая красотке, попавшей в неприятное положение, он пересмотрел папки с перепиской, сделал все возможное, но никаких следов нынешнего и прежнего обитания мистера Кеймана обнаружить не смог.

Фрэнки поблагодарила его и отправилась дальше. Сев в такси, она доехала до следующей фирмы и, не тратя времени даром, повторила процесс. Первая фирма сдала Кейману дом. Вторая заинтересована в том, чтобы сдать его снова от имени владельца. Фрэнки запросила осмотр. На сей раз в ответ на удивленное выражение, появившееся на лице клерка, она объяснила, что ищет дешевую недвижимость, чтобы открыть приют для девушек. Удивленное выражение исчезло, а Фрэнки получила ключи от дома 17 на Сент-Леонард Гарденс, ключи от еще пары владений, заходить куда она совершенно не намеревалась, и допуск на посещение четвертого.

«Повезло, – подумала Фрэнки, – что клерк не вызвался сопровождать ее; впрочем, возможно, они провожали потенциальных клиентов лишь на осмотр меблированных домов».

Застоялый запах давно не проветриваемого дома сразу же ударил в ноздри, когда она отперла и открыла входную дверь дома номер 17.

Внутренности здания не внушали восторга, дешевое убранство дополняла облезшая и вздувшаяся грязная краска. Фрэнки методично прошла по всем помещениям от чердака до подвала. Последние постояльцы не прибрали в доме перед отъездом. На полу валялись обрывки веревки, старые газеты, несколько гвоздей и какие-то инструменты. Но ничего личного, на что надеялась Фрэнки, – даже клочков порванного письма.

Единственным предметом, способным иметь отношение к делу, оказался железнодорожный справочник, оставленный открытым на одном из подоконников. Ничто не указывало на то, что любое из имен на этой странице могло представлять собой особый интерес для съехавших квартирантов, однако Фрэнки переписала в маленький блокнот это жалкое подобие того, что надеялась найти.

На Кейманов не указывало абсолютно ничего.

Она утешала себя размышлениями о том, что именно этого и следовало ожидать. Если мистер и миссис Кейман по ту сторону закона, то им как раз и следует с максимальным усердием заметать свои следы. То есть она получила как минимум косвенное свидетельство их противозаконной деятельности.

И все же Фрэнки, безусловно, ощущала разочарование, возвращая ключи агентам и успокаивая их лживыми уверениями в том, что непременно свяжется с ними через несколько дней.

Она возвращалась домой, приуныв и совершенно не представляя, что следует делать дальше. Безрадостные мысли оборвал внезапно налетевший ливень. Такси в пределах видимости не оказалось, и Фрэнки бросилась спасать любимую шляпку, торопливо нырнув в подземку – станция оказалась совсем рядом. Она взяла билет до площади Пикадилли и купила пару газет в киоске.

Войдя в вагон – почти пустой в это время дня, – она решительным образом изгнала из головы досадную проблему и, развернув газету, постаралась сосредоточиться на ее содержании.

На нее хлынул поток новостей.

Статистика дорожных смертей. Загадочное исчезновение школьницы. Прием леди Питергэмптон в «Кларидже». Выздоровление сэра Джона Милкингтона после происшествия на знаменитой яхте «Астрадора», прежде принадлежавшей покойному мистеру Джону Сэвиджу, миллионеру. Неужели настолько несчастливое судно? Проектировщика подстерегла трагическая смерть. Мистер Сэвидж совершил самоубийство. Сэр Джон Милкингтон чудом избежал смерти.

Фрэнки опустила газеты и, нахмурясь, собралась с мыслями.

Она дважды слышала имя мистера Джона Сэвиджа – один раз от Сильвии Бассингтон-Ффренч, когда она говорила об Алане Карстерсе, другой раз от Бобби, когда он пересказывал ей свой разговор с миссис Ривингтон.

Алан Карстерс был другом Джона Сэвиджа. Миссис Ривингтон полагала, что присутствие Карстерса в Англии каким-то непонятным образом связано со смертью Сэвиджа. А тот… Говорят, совершил самоубийство, посчитав, что болен раком.

Предположим… Предположим, что Алан Карстерс не был удовлетворен рассказом о смерти своего друга. Предположим, вернулся в страну для того, чтобы расследовать этот вопрос. Предположим, обстоятельства, окружающие смерть Сэвиджа, как раз и суть первый акт драмы, участниками которой оказались они с Бобби.

«Возможно, – думала Фрэнки. – Да, вполне возможно».

Она глубоко задумалась, обдумывая, как можно приступить к новой фазе своего расследования. Она не имела никакого преставления о том, кто являлся друзьями и наперсниками Джона Сэвиджа.

Тут ее осенила идея – надо посмотреть его завещание. Если в обстоятельствах смерти Сэвиджа действительно было нечто сомнительное, завещание может предоставить ключ к загадке.

Фрэнки знала, что где-то в Лондоне существует такое место, где, заплатив шиллинг, можно прочесть любое завещание. Однако она забыла, как его найти.

Поезд подъехал к перрону, и Фрэнки поняла, что оказалась на станции «Британский музей». На две остановки дальше, чем «Оксфордская площадь» с нужной пересадкой.

Вскочив с места, она выбежала из вагона. Когда Фрэнки вышла на улицу, ее осенила идея. И через пять минут ходьбы она оказалась в офисе «Спрэгг, Спрэгг, Дженкинсон и Спрэгг».

Фрэнки приняли с почтением и без промедления провели в личную цитадель мистера Спрэгга, старшего из компаньонов.

Мистер Спрэгг был чрезвычайно любезен. Сочный, мягкий и доверительный голос его аристократические клиенты находили чрезвычайно утешающим, когда приходили к своему поверенному затем, чтобы он выручил их из какой-нибудь неприятной ситуации. Поговаривали, что мистеру Спрэггу известно больше неприглядных секретов благородных семейств, чем любому другому человеку в Лондоне.

– Какое удовольствие видеть вас, леди Фрэнсис! – восхитился мистер Спрэгг. – Присаживайтесь. Вы уверены в том, что вам совершенно удобно в этом кресле? Погода нынче восхитительная, не правда ли? Бархатный сезон. А как поживает лорд Марчингтон? Надеюсь, благополучно?

Фрэнки подобающим образом ответила на эти и прочие вопросы.

Наконец мистер Спрэгг снял с носа пенсне и сделался более похожим на юриста – проводника в мире закона.

– Итак, леди Фрэнсис, – молвил он, – чему именно я обязан вашим сегодняшним появлением в моем ветхом кабинете?

«Шантажу? – спрашивали его брови. – Опрометчивым письмам? Связи с недостойным молодым человеком? Иску от портного?»

Спрашивали, разумеется, в самой тактичной манере, каковая и полагается бровям поверенного с опытом и доходом мистера Спрэгга.

– Я хочу прочитать кое-какое завещание, – сказала Фрэнки. – Но не знаю, куда идти и что делать. Есть место, где это можно устроить за шиллинг, так ведь?

– «Сомерсет-Хаус», – ответил мистер Спрэгг. – Но какое завещание вас интересует? Возможно, я сумею рассказать вам все нужное об… э-э-э… завещаниях вашей семьи. Должен сказать, что наша фирма имела честь составлять их многие годы.

– Это не семейное завещание, – сказала Фрэнки.

– Нет? – переспросил мистер Спрэгг.

И настолько сильна была его почти гипнотическая власть, заставлявшая клиентов откровенничать, что Фрэнки, не собиравшаяся этого делать, подчинилась ей.

– Я хотела познакомиться с завещанием мистера Сэвиджа… Джона Сэвиджа.

– В самом деле? – В голосе мистера Спрэгга прозвучало самое настоящее изумление. Он не ожидал услышать эту фамилию. – Чрезвычайно удивительно. В самом деле, чрезвычайно удивительно.

Такая интонация была настолько несвойственна старику, что Фрэнки с недоумением посмотрела на него.

– Надо же, – продолжил мистер Спрэгг. – Даже не знаю, что делать. Быть может, леди Фрэнсис, вы можете назвать мне причину вашего интереса к этому завещанию?

– Нет, – медленно промолвила Фрэнки, – боюсь, я не могу сделать этого.

Она заметила, что мистер Спрэгг почему-то ведет себя в непривычной манере, не как благодушная и всезнающая личность. Он казался встревоженным.

– Полагаю, – вещал мистер Спрэгг, – что мне следует предостеречь вас.

– Предостеречь? – переспросила Фрэнки.

– Да. Знаки неопределенны, так сказать, крайне расплывчаты, однако они свидетельствуют о том, что затевается нечто нехорошее. А я ни за что на свете не хотел бы, чтобы вы оказались замешанной в какое бы то ни было сомнительное дело.

Пока он говорил, Фрэнки могла выложить ему, что уже по горло в деле, с его точки зрения совершенно не заслуживающем одобрения. Однако она только продолжала вопросительно смотреть на юриста.

– Все это, в общем-то, является невероятным совпадением, – продолжил мистер Спрэгг, – но что-то определенно творится. Что именно, я пока не вправе сказать.

Фрэнки не отводила от него вопросительного взгляда.

– До меня дошла информация, что кто-то изображает меня, – сказал мистер Спрэгг. Грудь его вздымалась от негодования. – Изображает, леди Фрэнсис. Злоумышленно выдает себя за меня. Что вы скажете на это?

Задушенная приступом паники, Фрэнки какое-то время не могла сказать ничего.