Необъяснимое исчезновение Мойры встревожило Бобби сильнее, чем он готов был признать. Он постоянно напоминал себе о том, что абсурдно так вот сразу перепрыгивать к выводам, глупо представлять себе, что с Мойрой могли разделаться в доме, полном потенциальных свидетелей – возможно, существует какое-то совершенно банальное объяснение, и в худшем случае она может оказаться всего лишь узницей Грэйнджа.

В том, что она покинула Ставерли по собственной воле, Бобби не верил ни на одно мгновение. Он не сомневался, что девушка не могла уехать подобным образом, не дав ему знать о себе. Потом, она так настоятельно подчеркивала, что ей некуда идти.

Нет, виноват в ее исчезновении зловещий доктор Николсон.

Тем или иным способом тот должен был определить, что замышляет Мойра, и сделал ответный ход. Мойра сейчас находится внутри мрачных стен Грэйнджа, беззащитная узница, не имеющая возможности связаться с внешним миром.

Впрочем, как знать, долго ли она останется узницей. Бобби внутренне верил в каждое произнесенное Мойрой слово. Страхи ее не были для него результатом расшалившегося воображения или нервов. Он воспринимал их как мрачную правду.

Николсон намеревался избавиться от жены. Несколько попыток уже сорвались. И теперь, открыв его планы другим людям, она ускорила расплату. Значит, он должен действовать быстро или, наоборот, затаиться. Хватит ли ему отваги, чтобы перейти к действиям?

Бобби полагал, что хватит. Доктор должен понимать, что хотя незнакомцы выслушали супругу, никаких доказательств у них нет.

Кроме того, Николсон должен считать, что ему придется иметь дело с одной Фрэнки. Вполне возможно, что он подозревал ее с самого начала – на это вроде бы указывал дотошный допрос по поводу ее «аварии» – однако Бобби думал, что как шофер леди Фрэнсис он сам не может быть заподозрен ни в чем, кроме как в исполнении своей обычной роли.

Да, Николсон будет действовать. И тело Мойры, вероятно, найдут на побережье вдалеке от Ставерли, выброшенным на берег волнами, или у подножия утеса.

Бобби не сомневался в том, что все будет выглядеть как «несчастный случай». Ведь Николсон специализируется по таким.

Тем не менее молодой человек полагал, что планирование и осуществление подобного мероприятия требует определенного времени – не слишком большого, но тем не менее. Николсону придется поторопиться… Придется перейти к действию быстрее, чем он собирался. Но все-таки логично предположить, что до этого должны пройти как минимум сутки.

И пока время не истекло, Бобби намеревался обнаружить Мойру, если она находилась в Грэйндже.

Оставив Фрэнки на Брук-стрит, он приступил к исполнению своих планов. Он посчитал разумным держаться подальше от гаража. Нетрудно было предположить, что за мастерской могут следить. В качестве Хокинса он считал себя свободным от любых подозрений. Но теперь следовало исчезнуть и Хокинсу.

В тот же вечер одетый в дешевый темно-синий костюм молодой человек с усиками прибыл в оживленный городок Амблдевер. Молодой человек остановился в привокзальном отеле, назвавшись Джорджем Паркером. Оставив в номере свой чемоданчик, он вышел наружу и занялся поисками места, где можно арендовать мотоцикл.

В десять часов того же вечера мотоциклист в кепке и очках проехал через деревню Ставерли и остановился на пустынном участке дороги неподалеку от Грэйнджа.

Торопливо укрыв мотоцикл в ближних кустах, Бобби посмотрел в обе стороны дороги, совершенно пустой в это время.

После чего прогулочным шагом отправился вдоль стены, пока не оказался возле небольшой двери. Как и прежде, она оказалась незапертой. Глянув еще раз в оба конца дороги и убедившись, что за ним никто не следит, Бобби осторожно скользнул внутрь, предварительно опустив руку в карман пиджака, чья выпуклость свидетельствовала о наличии револьвера, ободряя своим присутствием.

На землях Грэйнджа царила тишина.

Бобби ухмыльнулся, припоминая леденящие кровь романы, где главный местечковый злодей выпускал на земли своего поместья гепарда или другого крупного хищника, чтобы отвадить незваных гостей.

Доктор Николсон как будто удовлетворялся обычными запорами и засовами, однако, похоже, проявлял определенную расхлябанность. Бобби не сомневался в том, что дверцу в ограде не следовало оставлять открытой. В качестве здешнего главного злодея доктор Николсон казался прискорбно беспечным.

«Ни тебе ручного питона, – размышлял Бобби, – ни гепарда, ни ограды под током… этот тип безнадежно отстал от времени».

В подобных размышлениях не было особой необходимости, они просто ободряли его. И каждый раз, когда он вспоминал о Мойре, сердце его странным образом сжималось.

В воздухе перед ним возникло ее лицо – трепещущие губы, большие, полные ужаса глаза. Именно здесь он впервые увидел ее во плоти. И с легким трепетом припомнил, как обнял ее, чтобы удержать на ногах. Мойра… Где-то она теперь? И что сделал с ней этот жуткий доктор? Была бы только жива.

– Жива, должна быть жива, – сквозь зубы буркнул себе под нос Бобби. – Других вариантов я не принимаю.

Он осторожно обошел весь дом, разведывая обстановку. В нескольких окнах второго этажа горел свет, однако на первом освещено было только одно окно.

Бобби подобрался к нему. Шторы были задернуты, однако между ними оставался тонкий просвет.

Поставив колено на выступ стены, он бесшумно подтянулся и заглянул в просвет.

И увидел плечо и руку пишущего человека. Тот переменил позу, показавшись в профиль. Доктор Николсон.

Забавно. Доктор продолжал писать, не подозревая о том, что за ним наблюдают. Странное ощущение овладело Бобби. Николсон находился так близко, что если бы не стекло, Бобби мог бы протянуть руку и дотронуться до него.

Бобби осознал, что вообще-то впервые смотрит на этого человека.

Сильный профиль, крупный мужественный нос, чисто выбритый выступающий подбородок. Небольшие уши, заметил Бобби, плотно прилегали к голове, а мочка практически срасталась со щекой. Ему вдруг показалось, что подобная форма ушей имеет какое-то особое значение.

Доктор продолжал писать, спокойно и неспешно; время от времени отрываясь на мгновение-другое, он подыскивал нужное слово, а потом продолжал писать. Перо его ровно и точно двигалось по бумаге. Раз он снял пенсне, протер стекла, снова надел.

Наконец Бобби со вздохом бесшумно спустился на землю. Судя по всему, Николсон будет писать еще какое-то время. Следовало подумать о том, как попасть в дом.

Если удастся проникнуть в дом через окно над лестницей, пока доктор будет писать в своем кабинете, то можно будет беспрепятственно обследовать внутренность здания.

Бобби снова обошел дом снаружи и выбрал окно на втором этаже. В комнате за открытой панелью не было света, поэтому можно было предположить, что в ней в данный момент никого. Более того, удобно расположенное дерево сулило относительно легкий доступ. И через минуту Бобби уже лез на дерево. Все складывалось отлично, и он уже протягивал руку к краю окна, когда от сука, на котором он сидел, донесся зловещий треск, гнилая ветвь переломилась, и Бобби спикировал вниз головой в куст гортензий, к счастью смягчивший падение.

Окно кабинета Николсона находилось на той же стороне дома, но чуть подальше. Бобби услышал голос доктора, что-то воскликнувшего, скрипнуло открываемое окно… Несколько оправившись от вызванного падением потрясения, Бобби выпутался из куста гортензий, вскочил на ноги и, прячась в тени, бросился к дорожке, ведущей в направлении калитки. Немного пробежав, он нырнул в другие кусты.

Он слышал голоса, увидел лучи фонарей возле поломанных растений. Бобби лежал неподвижно, затаив дыхание. За ним могли пойти по тропе, и, обнаружив, что калитка открыта, преследователи могут решить, что неведомый злоумышленник уже убежал, и не станут более преследовать его.

Однако шли минуты, но от дома никто даже не приближался к тропе. Наконец Бобби услышал голос Николсона, что-то спросившего. Слов он не разобрал, но зато расслышал ответ, произнесенный хриплым и весьма грубым голосом.

– Все на месте, все в порядке, сэр. Проверено. – Звуки постепенно затихли, фонари погасли.

Все, кажется, возвратились в дом. Бобби очень осторожно выбрался из укрытия, остановился на дорожке, прислушался, сделал два шага в сторону дома. Вокруг стояла тишина. И вот посреди этой тишины нечто выскочило из тьмы и двинуло молодого человека по затылку. Он упал лицом вперед – прямо в другую тьму.