– Нет, – ответил Роджер. – Я так не считаю. В конце концов, существует уйма мест, где ему могут помочь. Что действительно важно – это уговорить Генри дать свое согласие на лечение.

– Ты думаешь, что его трудно будет добиться? – спросила Фрэнки.

– Вполне возможно. Ты сама слышала его. С другой стороны, если застать его в покаянном настроении, результат может оказаться совсем другим. – О… а вот и Сильвия.

Выйдя из дома, миссис Бассингтон-Ффренч осмотрелась по сторонам и, заметив Роджера и Фрэнки, направилась по траве прямо к ним. Было заметно, что она чрезвычайно встревожена.

– Роджер, – начала она, – я уже тебя повсюду ищу.

Потом, заметив, что Фрэнки шагнула в сторону, сказала ей:

– Нет, моя дорогая, не уходи. К чему умолчания? К тому же я считаю, что ты и так знаешь все, что можно знать. Ты уже подозревала его в этом какое-то время, так?

Фрэнки кивнула.

– А вот я была слепа… слепа… – с горечью проговорила Сильвия. – Оба вы видели то, чего я даже не подозревала. Только удивлялась тому, что Генри так изменил свое отношение ко всем нам. Мне было очень грустно от этого, но я не могла представить себе подобную причину.

Она помолчала, а затем продолжила уже несколько другим тоном:

– После того как доктор Николсон открыл мне правду, я сразу пошла к Генри. И только что вышла от него.

Она умолкла, пытаясь подавить рыдание.

– Роджер, все будет хорошо. Он согласился. Завтра пойдет в Грэйндж и отдаст себя в руки доктора Николсона.

– О нет! – Восклицание это вырвалось у Роджера и Фрэнки одновременно.

Сильвия посмотрела на них с удивлением.

Роджер неловко вымолвил:

– Знаешь, Сильвия, я все думал об этом и пришел к выводу, что Грэйндж для него не слишком удачное место.

– Ты считаешь, что он собственными силами может справиться с этой зависимостью? – С сомнением в голосе произнесла Сильвия.

– Нет, не считаю. Но есть и другие клиники, не такие известные и не настолько близкие к нам. Убежден в том, что лечиться рядом с домом не стоит.

– И я в этом не сомневаюсь, – пришла к нему на помощь Фрэнки.

– Ох! А я не согласна, – возразила Сильвия. – Я не в силах отпустить его неведомо куда. А доктор Николсон такой добрый и понимающий человек. Мне будет приятно, если он возьмет Генри на свое попечение.

– А я, Сильвия, думал, что Николсон не нравится тебе, – сказал Роджер.

– Я передумала, – бесхитростно сказала она. – Он обошелся со мной так любезно и ласково сегодня. Мое глупое предвзятое отношение к нему исчезло.

Наступило общее неловкое молчание. Ни Роджер, ни Сильвия не знали, что сказать.

– Бедный Генри, – убивалась Сильвия. – Он сломлен. То, что теперь обо всем знаю и я, ужасно расстроило его. Он согласился с тем, что должен бороться с этой своей жуткой зависимостью ради меня и Томми, однако сказал, что я не представляю себе, как это. Наверное, я и в самом деле не представляю, хотя доктор Николсон все очень подробно объяснил мне. Людьми овладевает своего рода наваждение – они не отвечают за свои поступки… так он сказал. О, Роджер, это так ужасно. Но доктор Николсон был по-настоящему добр со мной.

– И все же я полагаю, что было бы лучше… – начал Роджер.

Сильвия повернулась к нему:

– Я не понимаю тебя. Почему ты передумал? Всего полчаса назад ты был за то, чтобы Генри отправился в Грэйндж.

– Ну… я… у меня было время заново обдумать всю ситуацию…

Сильвия вновь перебила его:

– Как бы то ни было, я все решила. Генри отправится в Грэйндж, и никуда более.

Фрэнки и Роджер стояли перед нею в молчании, потом Роджер сказал:

– Знаешь, пожалуй, я позвоню Николсону. Сейчас он как раз дома. Мне хотелось бы обсудить с ним кое-какие вопросы.

Не дожидаясь ответа, он повернулся и быстрыми шагами вошел в дом. Обе женщины проводили его взглядом.

– Не понимаю Роджера, – нетерпеливо произнесла Сильвия. – Всего четверть часа назад он просто уговаривал меня устроить так, чтобы Генри поместили в Грэйндж.

В голосе ее чувствовалось определенное раздражение.

– Тем не менее, – сказала Фрэнки, – я согласна с ним. Я как будто даже читала, что людям следует лечиться в медицинских заведениях, находящихся далеко от дома.

– По-моему, это просто ерунда какая-то, – заявила Сильвия.

Фрэнки недоумевала. Неожиданное упрямство Сильвии осложняло ситуацию, кроме того, она вдруг ни с того ни с сего сделалась такой же пылкой сторонницей Николсона, какой прежде была противницей. Фрэнки не понимала, к какой аргументации можно прибегнуть. С одной стороны, можно все рассказать Сильвии… однако поверит ли она? Теория о преступной натуре доктора Николсона не вызвала заметного одобрения даже у Роджера. С учетом новообретенной лояльности к доктору этот рассказ, скорее всего, вызовет у Сильвии еще меньше сочувствия. Она может даже сходить к доктору и пересказать ему все без остатка. Что-либо решить было трудно.

Невысоко над их головами в сгущающихся сумерках пролетел аэроплан, наполнив воздух рокотом моторов. Сильвия и Фрэнки дружно посмотрели вверх, радуясь представившейся передышке, ведь обе не знали, что сказать. Пауза эта позволила Фрэнки собраться с мыслями, а Сильвия получила возможность одолеть вдруг накативший приступ гнева.

Когда аэроплан исчез за верхушками деревьев и рокот ослабел вдали, Сильвия решительно повернулась к Фрэнки.

– Это так ужасно… – проговорила она дрогнувшим голосом. – А тут еще все вы решили отнять у меня Генри.

– Нет-нет, – ответила Фрэнки. – Речь вовсе не о том.

Она задумалась на минуту.

– Просто я подумала, что ему следует предоставить более качественное лечение. Кроме того, мне кажется, что доктор Николсон… Что он – шарлатан.

– Я в это не поверю, – произнесла Сильвия. – Я считаю его очень умным человеком и как раз таким врачом, который нужен Генри.

Она с возмущением посмотрела на Фрэнки, и та еще раз удивилась власти, которую доктор Николсон приобрел над ней за такое малое время. Все прошлое недоверие к этому человеку как будто полностью испарилось. Не зная, что теперь сказать или сделать, Фрэнки погрузилась в молчание.

Наконец из дома появился запыхавшийся Роджер.

– Николсон еще не вернулся домой, – рассказал он. – Я велел передать ему, чтобы он позвонил.

– Не понимаю, зачем тебе так срочно понадобился доктор Николсон, – промолвила Сильвия. – Ты предложил план, все устроилось, Генри дал согласие…

– Мне кажется, в этом вопросе я тоже имею право голоса, Сильвия, – осторожно проговорил Роджер. – В конце концов, я брат Генри.

– Ты сам предложил этот план, – упрямо повторила Сильвия.

– Да, но с тех пор я кое-что узнал о Николсоне.

– Что именно? Ох, нет! Я не верю тебе.

Прикусив губу, она отвернулась и бросилась в дом.

Посмотрев на Фрэнки, Роджер сказал:

– Неловко получилось.

– Очень неловко.

– Если Сильвия что-то решила, она становится упрямой как черт.

– Что ты намереваешься делать?

Опустившись на садовую скамейку, они приступили к основательному обсуждению. Роджер согласился с Фрэнки в том, что не следует рассказывать Сильвии всю историю. С его точки зрения, лучше всего взяться за доктора.

– Но что именно ты намереваешься сказать ему?

– Сомневаюсь, что потребуется много слов, я ограничусь веским намеком. В любом случае я согласен с тобой: Генри не следует ложиться в Грэйндж. Нам нужно заставить его отказаться от этой идеи даже в том случае, если придется выложить все факты в открытую.

– Но тогда мы откроем свой замысел, – напомнила ему Фрэнки.

– Понимаю. И поэтому сперва должны попробовать все прочие методы. Черт бы побрал Сильвию, решившую заупрямиться именно в этот момент!

– Что доказывает силу этого человека, – сказала Фрэнки.

– Да. А знаешь, теперь я готов поверить в твою правоту насчет него, невзирая на полное отсутствие доказательств… что это?

Оба вскочили.

– Похоже на выстрел, – сказала Фрэнки. – В доме.

Переглянувшись, они бросились туда.

Вбежав в открытое французское окно[23] гостиной, они выскочили в холл, где наткнулись на Сильвию Бассингтон-Ффренч, белую как снег.

– Вы слышали? – спросила она. – Это был выстрел… в кабинете Генри.

Женщина пошатнулась, и Роджер рукой поддержал ее.

Подойдя к двери кабинета, Фрэнки повернула ручку.

– Заперто, – объявила она.

– Окно, – бросил Роджер.

Он уложил находившуюся в полуобморочном состоянии Сильвию на кушетку и снова бросился вон из дома через гостиную, а Фрэнки следовала за ним по пятам. Они обежали вокруг дома и наконец оказались перед французским окном кабинета. Оно было закрыто, однако, припав к стеклу, можно было заглянуть внутрь.

Солнце уже садилось, и света было немного, однако они видели все.

Генри Бассингтон-Ффренч повалился грудью на стол. В виске его виднелась оставленная пулей рана, а выпавший из руки револьвер лежал на полу.

– Он застрелился, – произнесла Фрэнки. – Какой ужас!..

– Отойди немного назад, – сказал Роджер. – Я хочу разбить окно.

Обмотав руку плащом, он изо всех сил ударил по стеклу, разлетевшемуся от этого вдребезги. Роджер аккуратно вынул из рамы осколки, после чего они с Фрэнки вошли в дом. В этот самый момент на террасе появились миссис Бассингтон-Ффренч и доктор Николсон.

– Вот и доктор, – сказала Сильвия. – Только что пришел. Что… что произошло с Генри?

Затем она заметила простертую на столе фигуру и закричала.

Роджер шагнул наружу из комнаты через окно, доктор Николсон обнял Сильвию и прижал к себе.

– Уведите ее отсюда, – коротко сказал он. – Приглядите за ней. Дайте глоток бренди, если она захочет. И смотрите, чтобы не увидела ничего лишнего.

Шагнув в комнату, он остановился рядом с Фрэнки и печально покачал головой.

– Какая трагедия. Бедняга. Итак, он решил, что пьеса эта не для него. Какая жалость, ах, какая жалость.

Он наклонился над трупом, выпрямился.

– Сделать ничего нельзя. Должно быть, умер мгновенно. Интересно, оставил ли он записку, как обыкновенно поступают самоубийцы.

Фрэнки подошла к столу. Листок бумаги с несколькими явно недавно написанными словами выглядывал из-под локтя Генри Бассингтон-Ффренча. Смысл их был ясен заранее.

«Думаю, что так будет правильнее всего, – писал Генри. – Эта фатальная привычка настолько овладела мной, что сейчас у меня нет больше сил с ней бороться. Я хочу поступить так, как будет лучше для Сильвии… для Сильвии и Томми. Да благословит вас обоих Господь, мои дорогие. Простите меня…»

Фрэнки ощутила, как к горлу подкатывает комок.

– Ничего не трогайте, – предупредил доктор Николсон. – Будет расследование обстоятельств смерти. Мы должны позвонить в полицию.

Повинуясь его жесту, Фрэнки направилась к двери. И замерла на месте.

– Ключа в замке нет, – произнесла она.

– Нет? Наверное, он у него в кармане.

Став на колени, врач принялся деликатно обыскивать карманы покойного и извлек ключ из кармана его пиджака.

Доктор вставил его в замочную скважину, повернул. Все вместе вышли в холл. Николсон сразу отправился к телефону.

Переступая ослабевшими ногами, Фрэнки вдруг почувствовала дурноту.