– А что, если, – вопросил Бобби, остановившись в дверях, – этот мистер M. Р. Ривингтон с Онслоу-сквер сам является поверенным? Пропадем с головой.

– Начни лучше с полковника на Тайт-стрит, – посоветовала Фрэнки. – Он-то в поверенных вряд ли разбирается.

Вот Бобби и отправился на такси на Тайт-стрит. Полковника дома не было, однако миссис Ривингтон находилась у себя.

Бобби подал смазливой горничной свою карточку, на которой его собственной рукой было написано: «От господ „Спрэгга, Спрэгга, Дженкинсона и Спрэгга“. Срочно».

Карточка и одежда лорда Марчингтона произвели надлежащий эффект на горничную, она даже на мгновение не заподозрила Бобби в том, что он мог бы торговать миниатюрами или предлагать страховку.

Его провели в прекрасную, роскошно обставленную гостиную, и сама миссис Ривингтон, также прекрасно и роскошно одетая, немедленно вошла в комнату.

– Должен извиниться за беспокойство, миссис Ривингтон, – начал Бобби. – Однако дело достаточно срочное, и мы решили не тратить время на переписку.

Сама мысль о том, что поверенный может пожелать не тратить время, казалась в этот момент Бобби абсолютно невероятной, и он даже заподозрил, что миссис Ривингтон разгадает обман.

Та, однако, явно принадлежала к числу женщин, блещущих скорее внешностью, чем умом, и принимающих все на веру.

– O, пожалуйста, садитесь! – промолвила она. – Мне только что позвонили из вашего офиса и предупредили о вашем приезде.

Оценив эту в последний миг проявленную блистательную импровизацию, Бобби внутренне проаплодировал Фрэнки.

После чего сел и попытался принять подобающий юристу вид.

– Речь идет о нашем клиенте, мистере Алане Карстерсе, – произнес он.

– Слушаю.

– Возможно, он упоминал, что мы защищаем его интересы.

– Упоминал? Кажется, да, – отозвалась миссис Ривингтон, пошире приоткрыв свои огромные голубые глаза. Дама, бесспорно, относилась к числу легко внушаемых. – Но про вас-то, конечно, я слышала. Это ведь вы защищали Долли Малтраверс, когда она застрелила того ужасного портного? Конечно же, вам известны все детали?

Женщина смотрела на Бобби с нескрываемым любопытством. И молодому человеку показалось, что миссис Ривингтон не представит для него особых проблем.

– Действительно, нам известно многое из того, что никогда не озвучивают в суде, – произнес он с улыбкой.

– O да, наверняка. – Миссис Ривингтон посмотрела на него с завистью. – А скажите, была она в самом деле… ну, в общем, была ли она одета так, как говорила та женщина?

– Ее показания были опровергнуты в суде, – многозначительно произнес Бобби, едва заметно подмигнув.

– O, понятно, – выдохнула очарованная миссис Ривингтон.

– Теперь о мистере Карстерсе, – сказал Бобби, ощутив, что теперь, установив дружеские отношения, можно вернуться к делу. – Он совершенно внезапно покинул Англию, как вам, наверное, известно?

Миссис Ривингтон покачала головой:

– Он покинул Англию? Не знала. Хотя мы давно не видели его.

– Он не рассказывал вам о том, как долго намеревается пробыть здесь?

– Говорил, что пока не знает толком… может, неделю-другую… может, полгода или даже год.

– А где он останавливался?

– В «Савое».

– И в последний раз вы видели его… когда?

– Ну, примерно три недели или месяц назад. Точно не помню.

– Однажды вы отвезли его в Ставерли, так?

– Да-да, конечно! И, по-моему, именно тогда мы в последний раз и видели его. Он звонил нам, чтобы узнать, когда нас можно посетить. Он только что прибыл в Лондон, и Хьюберт был очень расстроен, потому что на следующий день нам надо было ехать в Шотландию, и до этого в Ставерли, чтобы пообедать и поужинать с какими-то ужасными людьми, от которых мы не могли отделаться, а он хотел видеть Карстерса, потому что очень любит его, так что я сказала ему: «Дорогой, давай возьмем его к Бассингтон-Ффренчам. Они не обидятся». Так мы и поступили. И, само собой, они не обиделись. – Она умолкла, чтобы перевести дух.

– А он не рассказывал вам, по какой причине явился в Англию? – спросил Бобби.

– Нет. А была какая-то причина? Ах да, понимаю. Мы подумали, что приезд его каким-то образом связан с этим его другом, миллионером, который погиб такой трагической смертью. Какой-то доктор сказал, что у него рак, и он покончил с собой. Со стороны доктора очень некрасиво сообщать людям подобные вещи… вам не кажется? Уж очень часто они ошибаются. Наш доктор позавчера сказал мне, что у моей младшей корь, а оказалось, всего лишь потница. Я сказала Хьюберту, что надо взять другого.

Не обращая внимания на легкомысленное отношение миссис Ривингтон к докторам, подразумевавшее, что с ними можно поступать как с библиотечными книгами, Бобби вернулся к делу.

– А мистер Карстерс был знаком с Бассингтон-Ффренчами?

– О нет! Но я думаю, что они понравились ему. Хотя на обратном пути он был очень задумчив и вел себя странно. Вероятно, что его там расстроили какими-то словами. Он, видите ли, канадец, и мне часто кажется, что канадцы особенно обидчивы.

– Значит, вы не знаете, что именно так расстроило его?

– Не имею ни малейшего представления. Иногда можно расстроиться от самого малого пустяка, правда?

– А он прогуливался по окрестностям? – спросил Бобби.

– Нет-нет! Что за странный вопрос! – Она внимательно посмотрела на него.

Бобби попробовал снова.

– Это было какое-то празднество? Он знакомился с кем-нибудь из соседей?

– Нет, были только мы и хозяева дома. Но странно, что вы говорите это…

– Продолжайте, – решительно произнес Бобби, когда она вдруг умолкла.

– Потому что он задавал уйму вопросов о каких-то живущих поблизости людях.

– Вы помните имя?

– Нет, не помню. Речь шла о ком-то не слишком интересном… каком-то докторе или вроде того.

– Докторе Николсоне?

– Полагаю, именно так его и звали. Он хотел узнать по возможности все, связанное с этими людьми, врачом и его женой: когда приехали и всякое такое. Это казалось очень странным, ведь доктор ему не знаком, да и сам Карстерс не имеет привычки совать нос в чужие дела. Возможно, просто поддерживал разговор и не нашел более подходящей темы. Такое иногда случается.

Бобби согласился с этим утверждением и спросил, как именно возникла тема Николсонов, однако миссис Ривингтон не сумела ответить. Она находилась с Генри Бассингтон-Ффренчем в саду и, только вернувшись в дом, обнаружила, что все обсуждают Николсонов.

Пока что беседа шла непринужденно, Бобби качал информацию из леди безо всяких хитростей, но внезапно ей приспичило проявить толику любопытства.

– Так что именно вам хочется узнать о мистере Карстерсе? – спросила она.

– На самом деле мне нужен его адрес, – объяснил Бобби. – Вы знаете, что мы защищаем его интересы, и вот только что получили чрезвычайно важную телеграмму из Нью-Йорка, где, как известно, происходит серьезная флуктуация курса доллара…

Миссис Ривингтон кивнула, постаравшись задействовать все свои умственные ресурсы.

– Поэтому, – торопливо продолжил Бобби, – мы решили вступить с ним в контакт, чтобы получить инструкции, однако он не оставил адреса, но поскольку он упоминал вас с мужем в качестве своих друзей, я подумал, что у вас могут быть какие-то сведения о нем.

– О, теперь я вас поняла, – с полным удовлетворением произнесла миссис Ривингтон. – Но, к сожалению… Я бы сказала, что он всегда был человеком, которого трудно понять.

– Ох, определенно, – согласился Бобби. – Ну, что ж. – Он поднялся. – Прошу извинить меня за то, что отнял у вас столько времени.

– О, вовсе нет, – возразила миссис Ривингтон. – Мне было интересно узнать, что Долли Малтраверс на самом деле… ну, как вы и сказали.

– Я не говорил вам ничего, – произнес Бобби.

– Да, но, согласитесь, разве юристы когда-нибудь сообщают нам что-то прямо? – произнесла миссис Ривингтон с легким смешком.

«Ну что ж, – думал Бобби, пешком удаляясь от дома по Тайт-стрит. – Похоже, я навсегда разрушил репутацию Долли, как бишь ее, но, смею сказать, она заслуживает этого, и наша очаровательная дурочка никогда не поймет, почему я просто не позвонил ей по телефону!»

Когда Бобби вернулся на Брук-стрит, они с Фрэнки обсудили ситуацию со всех сторон.

– Судя по всему, действительно чистая случайность привела его к Бассингтон-Ффренчам, – задумчиво произнесла Фрэнки.

– Судя по всему. Однако, когда он был там, что-то… может быть, какая-то неожиданная реплика привлекла его внимание к Николсонам.

– Так, значит, главная тайна – Николсон, а не Бассингтон-Ффренчи?

Посмотрев на Фрэнки, Бобби холодным тоном произнес:

– Все хочешь обелить своего героя.

– Дорогой мой, я всего лишь указываю на то, как выглядит ситуация. Упоминание о Николсоне и его клинике взволновало Карстерса. То, что его привезли в гости к Бассингтон-Ффренчам, оказалось всего лишь делом случая. Ты должен признать это.

– Похоже на то.

– Почему только «похоже»?

– Ну, потому что есть хотя бы одна другая возможность. Каким-то образом Карстерс мог обнаружить, что Ривингтоны намереваются отобедать с Бассингтон-Ффренчами. Он мог подслушать случайную реплику в ресторане, например в «Савое». Поэтому он звонит им, говорит, что хочет срочно встретиться, и случается то, на что он надеется. Их время расписано, и они предлагают ему поехать с ними – друзья не будут протестовать, а сами они хотят повидаться с ним. Это возможно, Фрэнки.

– Полагаю, возможно. Но это какой-то слишком обходной путь.

– Не более обходной, чем твоя авария, – заметил Бобби.

– Моя авария была решительным прямым действием, – с холодком возразила Фрэнки.

Сняв костюм лорда Марчингтона, Бобби повесил все составляющие на прежние места, снова влез в ливрею шофера, и скоро они покатили назад в Ставерли.

– Если Роджер влюбился в меня, – безмятежно рассуждала Фрэнки, – он будет доволен тем, что я так быстро вернулась. Он решит, что я не могу надолго разлучаться с ним.

– Сомневаюсь, что и ты в состоянии перенести такую разлуку, – проговорил Бобби. – Я часто слышал, что по-настоящему опасные преступники всегда необыкновенно привлекательны.

– А я не могу поверить в то, что он преступник.

– Ты уже говорила это.

– Я же чувствую.

– От фотографии тебе не уйти.

– К черту твою фотографию! – проворчала Фрэнки.

Бобби подъезжал к дому в молчании. Фрэнки выскочила из автомобиля и вошла в дом даже не оглянувшись. Бобби тут же уехал.

В доме царила полная тишина. Фрэнки посмотрела на часы.

Полтретьего.

«Меня ждут не раньше чем через несколько часов, – подумала она. – Интересно, куда все подевались?»

Она открыла дверь библиотеки, чтобы войти, сделала шаг, но остановилась на пороге.

Доктор Николсон сидел на софе рядом с Сильвией Бассингтон-Ффренч, держа обе ее руки в своих ладонях.

Вскочив на ноги, Сильвия направилась к Фрэнки и сказала:

– Он только что сказал мне…

Голос ее перехватило. Она закрыла лицо ладонями.

– Это просто ужасно! – зарыдав, она бросилась мимо Фрэнки и выбежала из комнаты.

Доктор Николсон поднялся на ноги. Фрэнки сделала шаг-другой в его сторону. Глаза его, как всегда внимательные, пристально смотрели на нее.

– Бедная леди, – вымолвил он. – Она пережила истинное потрясение.

Уголок его рта дрогнул, и Фрэнки на мгновение показалось, что он собирается улыбнуться. А потом она вдруг поняла, что доктор испытывает совершенно другое чувство.

Он был в гневе. Он сдерживал себя, скрываясь за вежливой и бесстрастной маской, однако чувство это владело им. Он делал все возможное, чтобы не дать ему вырваться наружу.

После недолгого молчания доктор произнес:

– Я посчитал необходимым, чтобы миссис Бассингтон-Ффренч узнала правду. Хочу, чтобы она уговорила мужа отдаться на мое попечение.

– Боюсь, – аккуратно сказала Фрэнки, – что я помешала вам.

Помедлив она добавила:

– Вернулась раньше, чем предполагала.