– Мистер Хокинс?

– Да, – отозвался Бобби несколько неразборчивым голосом, поскольку рот его занимала порция яичницы с беконом.

– Вас просят к телефону.

Бобби торопливо глотнул кофе, вытер губы и поднялся.

Телефон находился в темном небольшом коридоре. Он поднял трубку.

– Алло, – произнес голос Фрэнки.

– Привет, Фрэнки, – неосторожно ляпнул Бобби.

– Говорит леди Фрэнсис Дервент, – ответил ему голос холодным тоном. – Это Хокинс?

– Да, миледи.

– Подайте машину к десяти часам. Я хочу, чтобы вы отвезли меня в Лондон.

– Слушаюсь, ваша светлость. – Бобби положил трубку.

«Когда надо говорить „миледи“, а когда „ваша светлость“? – подумал он. – Я должен бы это знать, однако не знаю. Из-за подобного настоящий шофер или дворецкий мгновенно разоблачил бы меня».

На другом конце линии Фрэнки повесила трубку и повернулась к Роджеру Бассингтон-Ффренчу.

– Какая досада, – заметила она непринужденно, – уезжать сегодня в Лондон. По прихоти отца.

– И все же вы вернетесь сегодня вечером?

– O да!

– А я уже почти собрался просить, чтобы вы подбросили меня в город, – беспечно произнес Роджер.

Помедлив на малейшую долю секунды, Фрэнки с готовностью ответила:

– Ну конечно.

– Но, поразмыслив, подумал, что сегодня мне лучше не ездить, – продолжил Роджер. – Генри выглядит хуже обычного. И мне почему-то не хочется оставлять Сильвию наедине с ним.

– Понимаю, – сказала Фрэнки.

– Вы поведете машину сами? – как бы между прочим спросил Роджер, когда они отошли от телефона.

– Да, но я возьму с собой Хокинса. Мне надо пройтись по магазинам, и вот досада: если ты за рулем, машину можно оставить не всюду.

– Да, конечно. – Больше он ничего не сказал, но когда автомобиль появился из-за угла с солидным и невозмутимым Бобби за рулем, Роджер вышел из дома, чтобы проводить ее.

– До свидания, – попрощалась Фрэнки.

Учитывая краткость отъезда, она не подумала о том, чтобы подать ему руку, но Роджер прикоснулся к ее пальцам и задержал их на минуту.

– Так вы вернетесь? – спросил он с непонятной настойчивостью.

Фрэнки рассмеялась в ответ:

– Конечно. Я прощаюсь только до сегодняшнего вечера.

– Только никаких новых аварий.

– Если вы так настаиваете, я оставлю Хокинса за рулем.

Она легко вскочила в автомобиль и уселась рядом с Бобби, прикоснувшимся к фуражке. Машина покатила по дорожке к воротам, а Роджер все еще стоял на ступеньках, провожая ее взглядом.

– Бобби, – спросила Фрэнки, – как, по-твоему, может ли Роджер влюбиться в меня?

– Что, уже? – осведомился Бобби.

– Ну, я просто хотела узнать твое мнение.

– Полагаю, что ты и сама прекрасно знаешь симптомы, – произнес Бобби, однако в интонации его угадывалась рассеянность, и Фрэнки торопливо взглянула на его.

– Что-то… случилось? – спросила она.

– Да, Фрэнки, я обнаружил женщину с той фотографии!

– Ты хочешь сказать: той самой… той, о которой ты так много говорил… той, которая была в кармане погибшего?

– Да.

– Бобби! Мне тоже есть что тебе рассказать, однако рядом с твоей новостью это пустяк. И где же ты нашел ее?

Бобби мотнул головой через плечо.

– В клинике доктора Николсона.

– Рассказывай.

Бобби аккуратно и старательно пересказал события прошлой ночи. Фрэнки слушала, затаив дыхание.

– Значит, мы напали на нужный след, – прокомментировал она. – И доктор Николсон замешан! Я боюсь этого человека.

– А как он выглядит?

– Он? Такой рослый, сильный – и следит за тобой. Очень внимательно – из-за очков. И тебе кажется, что он знает о тебе все.

– А когда ты познакомилась с ним?

– Он был приглашен к ужину.

Она описала все, что произошло за ужином, и настойчивое внимание доктора Николсона к подробностям ее «аварии».

– Мне показалось, что он что-то подозревает, – закончила она.

– Конечно, странно, что он вникает в подобные детали, – рассудил Бобби. – И на чем, по-твоему, Фрэнки, основывается все это дело?

– Скажем так, я начинаю считать, что предположение о банде наркоторговцев все-таки не так уж далеко от истины.

– И доктор Николсон является ее главой?

– Да. Эта клиника может быть превосходным прикрытием для подобной деятельности. Он вполне законно располагает неким запасом наркотиков. И, изображая лечение, возможно, поставляет наркотики своим больным.

– Вполне возможно, – согласился Бобби.

– Я еще не рассказала тебе о Генри Бассингтон-Ффренче.

Бобби внимательно выслушал рассказ Фрэнки об особенностях хозяина имения, приютившего ее.

– И его жена ничего не подозревает?

– Не подозревает, я уверена в этом.

– А она вообще как, достаточно сообразительна?

– Я так и не поняла. Нет, скорее всего, не очень. Однако в определенных вещах она проявила достаточную проницательность. Откровенная и приятная женщина.

– А наш Бассингтон-Ффренч?

– Он меня удивляет, – неторопливо произнесла Фрэнки. – А как ты думаешь, Бобби, не может ли случиться так, что мы полностью ошибаемся в отношении его?

– Ерунда, – объявил Бобби. – Мы уже все обсудили и пришли к выводу, что именно он и является здесь главным злодеем.

– Из-за фотографии?

– Из-за фотографии. Никто другой не мог подменить ее.

– Понимаю, – сказала Фрэнки. – Но мы имеем против него только это.

– Чего вполне достаточно.

– Надеюсь. И все же…

– «Все же» что?

– Не знаю почему, но я странным образом чувствую, что он невиновен… что не имеет ничего общего с этим делом.

Бобби бросил на Фрэнки холодный взгляд.

– Не помню, как ты сказала: он влюбился в тебя или ты в него? – вежливо осведомился он.

Фрэнки покраснела:

– Не говори такой чуши, Бобби. Я просто подумала, что этому эпизоду может найтись какое-то невинное объяснение, и все.

– Не понимаю, как оно может найтись. Особенно после того, как мы обнаружили, что эта девушка живет совсем неподалеку. Этот факт, как мне кажется, окончательно решает вопрос. Если бы мы только знали, кем на самом деле являлся погибший…

– O, я знаю это. Я писала. Я почти уверена в том, что убитый человек носил имя Алан Карстерс. – И Фрэнки вновь погрузилась в повествование.

– Выходит, – сказал Бобби, – мы действительно продвинулись. Теперь мы должны попытаться в той или иной мере реконструировать преступление. Давай разложим перед собой все факты и попытаемся свести их в единое целое.

Он умолк на мгновение, и автомобиль, словно поддерживая паузу, замедлил ход. Бобби вновь надавил на педаль газа и одновременно произнес:

– Для начала предположим, что ты права в отношении этого Алана Карстерса. Он, безусловно, удовлетворяет всем требованиям. Принадлежит к нужной разновидности мужчин, вел бродячую жизнь, не мог иметь большого количества знакомых и друзей в Англии, исчезновение его должно было остаться незамеченным. Недурно. Алан Карстерс приезжает в Ставерли со своими знакомыми… как ты их назвала?

– Ривингтоны. Это возможный путь расследования. И я считаю, что мы должны им воспользоваться.

– Конечно. Очень хорошо, Карстерс приезжает в Ставерли с Ривингтонами. Что можно отсюда вывести?

– Ты хочешь сказать, что он заставил их привезти его сюда?

– Именно это я и имею в виду. Или это была случайность? То есть они привезли его сюда, и он наткнулся на эту девушку столь же случайно, как и я сам? Готов предположить, что он знал ее прежде, иначе у него не было бы при себе ее фотографии.

– Альтернативный вариант, – задумчиво сказала Фрэнки, – он уже шел по следу Николсона и его банды.

– И воспользовался Ривингтонами как средством для того, чтобы как бы невзначай попасть в эти края?

– Вполне вероятная теория, – согласилась Фрэнки. – Он мог идти по следу банды.

– Или просто по следу девушки.

– Девушки?

– Да. Возможно, ее похитили. И он мог приехать в Англию для того, чтобы найти ее.

– Да, но если он проследил ее до Ставерли, зачем ему ехать в Уэльс?

– Понятно, что мы с тобой многого еще не знаем, – отметил Бобби.

– Эванс, – произнесла Фрэнки задумчиво. – У нас нет даже намека на то, что представляет собой Эванс. Но роль Эванса должна каким-то образом распространяться на Уэльс.

Оба ненадолго умолкли. Тут Фрэнки наконец обратила внимание на окрестности.

– Дорогой мой, мы уже почти в Патни-Хилл. Осталось ехать всего минут пять. Куда мы едем и что будем делать?

– Это вопрос к тебе. Я даже не знаю, почему мы приехали в город.

– Наша поездка в город всего лишь предлог для разговора с тобой. Не могла же я рисковать, позволяя заметить себя прогуливающейся по окрестностям Ставерли и погруженной в беседу с собственным шофером. Я воспользовалась привезенным тобой якобы от отца письмом, чтобы получить предлог для поездки в город и разговора с тобой, но и тут нам едва не помешал Бассингтон-Ффренч, собравшийся было ехать с нами.

– Да, это стало бы серьезной помехой.

– Не слишком. Мы высадили бы его в нужном ему месте, а потом отправились бы на Брук-стрит и поговорили бы там. Впрочем, думаю, нам лучше действительно поехать туда. За твоим гаражом могут следить. – Бобби согласился и пересказал эпизод с интересовавшимся им в Марчболте незнакомцем.

– Итак, едем в городскую резиденцию Дервентов, – сказала Фрэнки. – Там сейчас нет никого, кроме моей служанки и пары горничных.

Они приехали на Брук-стрит. Фрэнки позвонила в колокольчик, и ее впустили в дом, а Бобби остался снаружи. Наконец Фрэнки снова открыла дверь и пригласила его войти. Они поднялись в большую гостиную, подняли шторы, сняли чехол с одного из диванов.

– Я забыла сказать тебе еще одну вещь, – сказала Фрэнки. – Шестнадцатого, в тот день, когда тебя отравили, Бассингтон-Ффренч находился в Ставерли, а Николсон был в отъезде, на какой-то конференции в Лондоне. И ездит он на темно-синем «Тэлботе».

– И имеет доступ к морфию, – сказал Бобби.

Они обменялись многозначительными взглядами.

– Не совсем улика, – бросил Бобби, – однако укладывается в общую схему.

Фрэнки направилась к пристенному столу и вернулась с телефонным справочником.

– Что ты хочешь делать?

– Поискать фамилию Ривингтон. – Она принялась быстро переворачивать страницы.

– А. Ривингтон и сыновья, строители. Б. А. C. Ривингтон, хирург-стоматолог. Д. Ривингтон, Шутерс-Хилл. Думаю, не подойдут. Мисс Флоренс Ривингтон. Полк. Г. Ривингтон, кавалер ордена «За выдающиеся заслуги» – это ближе к делу, – Тайт-стрит, Челси. – Она продолжила поиск. – Вот еще M. Р. Ривингтон, Онслоу-сквер. Вполне возможно. Еще есть Уильям Ривингтон в Гэмпстеде. По-моему, Онслоу-сквер и Тайт-стрит наиболее вероятны. Ривингтонов, Бобби, надо посетить немедленно.

– Наверное, ты права. Но что мы им скажем? Придумай, Фрэнки, что-нибудь правдоподобное. Я в таких вещах не горазд.

Фрэнки погрузилась в размышления на пару минут.

– На мой взгляд, съездить придется тебе. Сумеешь сойти за младшего партнера конторы частных поверенных?

– Занятие для настоящего джентльмена, – одобрил Бобби. – А я-то боялся, что на сей раз ты придумаешь для меня нечто совсем уж неудобоваримое. Тем не менее в этом есть нечто неестественное.

– Что ты хочешь сказать?

– Например, то, что поверенные никогда не наносят частных визитов по делам, так ведь? Они пишут письма, беря шесть шиллингов восемь пенсов за штуку, или вызывают нужных людей к себе.

– Эта фирма не вполне обычна, – сказала Фрэнки. – Подожди минутку.

Она ненадолго вышла из комнаты и вернулась с карточкой в руках.

– Мистер Фредерик Спрэгг, – обратилась она к Бобби, подавая ему карточку. – Вы являетесь младшим компаньоном фирмы «Спрэгг, Спрэгг, Дженкинсон и Спрэгг», Блумсбери-сквер.

– Фрэнки, ты изобрела эту фирму?

– Конечно нет. Это поверенные отца.

– А если они обвинят меня в мошенничестве?

– Не волнуйся. Никакого младшего Спрэгга в природе не существует. Единственному реально имеющемуся Спрэггу под сотню лет, и он полностью мне покорен. Если что-то пойдет не так, я все устрою. Он большой сноб – обожает лордов и герцогов, хотя зарабатывает на них гроши.

– А как насчет одежды? Надо позвонить Баджеру, чтобы он что-то привез?

Фрэнки посмотрела на него с сомнением.

– Не хочу оскорблять твой гардероб, Бобби, или попрекать тебя бедностью или чем-то еще. Но будешь ли ты убедителен в своем костюме? Я полагаю, нам следует совершить налет на гардероб моего отца; его одежда будет сидеть на тебе достаточно хорошо.

Через четверть часа Бобби в дневной визитке[20] и полосатых брюках идеального покроя, сидевших на нем вполне приемлемым образом, рассматривал себя в трюмо лорда Марчингтона.

– Твой отец соображает в одежде, – заметил он благосклонно. – Располагая поддержкой Сэвил-роу[21], я чувствую, как крепнет во мне уверенность.

– И мне кажется, что тебе следует сохранять усы, – сказала Фрэнки.

– Сидят как влитые, – ответил Бобби. – Это шедевр, который на скорую руку не повторить.

– Тогда оставь их. Хотя, конечно, юристу скорее пристало быть чисто выбритым.

– Но так все же лучше, чем с бородой, – пояснил Бобби. – И вот что, Фрэнки: как ты считаешь, может ли твой отец одолжить мне еще и шляпу?