Джайлз и Гвенда едва закончили завтрак на следующий день после возвращения из Нортумберленда, как им доложили о приходе мисс Марпл.

Она начала с извинения:

– Боюсь, я слишком рано явилась с визитом. Это совсем не в моих правилах. Но мне надо кое-что сообщить вам.

– Мы всегда счастливы видеть вас, – сказал Джайлз, подвигая ей стул. – Выпейте чашечку кофе.

– О, нет, нет, благодарю, не надо ничего. Я уже неплохо позавтракала. Позвольте мне сказать кое-что. Пока вы были в отъезде, я приходила сюда, с вашего любезного позволения, чтобы заняться прополкой...

– Очень любезно с вашей стороны, – поблагодарила ее Гвенда.

– Кстати, два раза в неделю совсем недостаточно для этого сада. Во всяком случае, думаю, что Фостер пользуется вашей добротой. Слишком много чая и слишком много разговоров. Мне стало ясно, что он не сможет работать еще и третий день, поэтому я взяла на себя смелость нанять еще одного человека – на среду – как раз на сегодня.

Джайлз с недоумением посмотрел на нее. Он был немного удивлен. Трудно поверить, но действия мисс Марпл напоминали вмешательство в их дела. А это было совсем не похоже на нее.

– Фостер, – робко заметил он, – по-моему, слишком стар для такой тяжелой работы.

– Боюсь, мистер Рид, что Маннинг даже старше Фостера. Ему семьдесят пять, как он мне сказал. Но, понимаете ли, я решила его нанять всего на несколько дней, и это может оказаться очень полезным, потому что он много лет назад работал у доктора Кеннеди. А имя того молодого человека, с которым Элен была помолвлена, было, между прочим, Аффлик.

– Мисс Марпл, – сказала Гвенда. – Я мысленно упрекнула вас. Но вы – гений. А знаете ли вы, что я получила образцы почерка Элен от Кеннеди?

– Знаю. Я была здесь, когда он принес их.

– Отправлю их по почте сегодня же. Я на прошлой неделе достала адрес хорошего графолога. Пойдемте в сад, познакомимся с Маннингом, – предложила Гвенда.

Маннинг был согбенным, сварливым стариком со слезящимися хитроватыми глазками. Когда наниматели подошли ближе, темп его работы по расчистке дорожки заметно ускорился.

– Доброе утро, сэр. Доброе утро, мадам. Леди сказала, что вам требуется еще один работник на среду. Мне это подходит. А здесь все ужасно запущено.

– Боюсь, что садом не занимались много лет.

– Так и есть. Я припоминаю, какой он был при миссис Файндисон. Просто картинка. Она очень любила сад, миссис Файндисон.

Джайлз взялся за газонокосилку, Гвенда срезала несколько бутонов роз. Мисс Марпл, немного отойдя в сторону, занялась вьюнками. Старик Маннинг снова начал орудовать граблями. Все располагало к непринужденному разговору о прежних временах и садоводстве в те старые добрые времена.

– Я полагаю, вы знаете все сады в округе, – для затравки сказала Гвенда.

– Да, я действительно знаю эти места сравнительно хорошо. Забавные люди здесь жили. Вот миссис Юл, в «Ниагре», у нее была живая изгородь из тиса, и она подстригала ее в форме белок. Глупо, я думаю. Павлины – совсем другое дело, а белки – нет. А вот полковник Лампард был большой любитель бегоний. У него были красивые клумбы с бегониями. Теперь клумбы вышли из моды. Не буду вам говорить, сколько мне пришлось разбивать клумб на газонах перед домами и выкладывать их дерном за последние шесть лет. Кажется, люди совсем потеряли интерес к герани и лобелии.

– Вы работали у доктора Кеннеди, не так ли?

– Да, давно это было. Наверное, в двадцатом году. Теперь он уехал, насовсем. Сейчас в его доме, в «Кросби-Лодж», живет доктор Брент. У него странные методы лечения – маленькие белые таблетки. Он зовет их виттапины.

– Думаю, вы помните Элен Кеннеди, сестру доктора.

– Да, я хорошо помню мисс Элен. Хорошенькая была. С длинными желтыми волосами. Доктор очень заботился о ней. Когда она вернулась, то жила в этом самом доме, после того как вышла замуж. Военный джентльмен, из Индии.

– Да, – сказала Гвенда, – мы знаем.

– А, я слышал – как раз вечером в субботу, – что вы и ваш муж приходитесь ей родственниками. А мисс Элен была хорошенькая, как картинка, когда она вернулась из школы. Полная веселья. Хотела успеть и на танцы, и на теннис, и повсюду. А мне тогда пришлось размечать теннисный корт, и, скажу вам, им не пользовались лет двадцать. И он зарос кустами. Мне пришлось обрезать их. И добыть извести, чтобы разметить линии. Много работы сделано, а там почти не играют. Странная вещь вышла, скажу я вам.

– Какая странная вещь? – спросил Джайлз.

– Дела на теннисном корте. Кто-то пришел ночью и порезал сетку на ленты. Прямо на ленты. Со зла, скажу я вам. Так оно и было – мерзкое зло.

– Но кто мог сделать такую вещь?

– Вот и доктор тоже хотел это знать. Он был вне себя от этого, и я его не виню. Но никто из нас не мог сказать, кто это сделал. Мы так никогда и не узнали. А он сказал, что не собирается покупать другую – и правильно сделал, – порезали, мол, одну, порежут и другую. Но мисс Элен очень переживала, ей всегда не везло, сначала эта сетка, а потом ее бедная нога.

– Бедная нога? – переспросил Джайлз.

– Да, споткнулась о железную скобу или еще обо что-то и поранила ногу. Казалось бы, всего лишь легкая царапина, но никак не заживала. Доктор очень беспокоился. Он перевязал и лечил рану, но лучше не становилось. Я помню, как он говорил: «Не могу понять, здесь, наверное, был какой-то скептик – или еще какое-то слово он сказал, – на той скобе. И кстати, откуда эта скоба взялась на дорожке?» Мисс Элен споткнулась об нее, идя домой темным вечером. Бедная девочка, не могла ходить на танцы и все сидела, держа вытянутую ногу на стуле. Казалось, что ей просто не везет.

«Сейчас как раз время перевести разговор в нужное русло», – подумала Гвенда. И как бы невзначай спросила:

– А вы знали некоего Аффлика?

– Да. Вы имеете в виду Джекки Аффлика? Который служил у Фейна и Вотчмена?

– Да. Он был другом мисс Элен?

– Это была ерунда. Доктор быстро пресек ее и был совершенно прав. Он был непорядочный, этот Джекки Аффлик, и к тому же жулик. Ничего не признавал. Но он был здесь недолго. Попал в беду по своей вине. Пришлось ему убираться. В Диллмуте его никто не любил. Уехал и на чем-то хорошо заработал.

– Он был здесь, когда порезали теннисную сетку? – спросила Гвенда.

– А, понимаю, что вы думаете. Но он не смог бы сотворить такую глупость. Он был толковый, Джекки Аффлик. А тот, кто это сделал, был просто зол.

– А был здесь кто-нибудь, кто питал неприязнь к мисс Элен? Был бы зол на нее?

Старик Маннинг тихонько фыркнул.

– Некоторые молодые люди вполне могли затаить на нее злобу. Большинство из них ей в подметки не годились. Нет, я скажу, что все это было сделано по глупости. Какой-то бродяга из зависти.

– А может быть, мисс Элен была в ссоре с Джекки Аффликом? – предположила Гвенда.

– Не думаю, что мисс Элен вообще обращала внимание на молодых людей. Просто любила развлекаться, вот и все. Некоторые из них бегали за ней... молодой Волтер Фейн прежде всего. Ходил за ней по пятам, как собачка.

– Но она вообще не обращала на него внимания?

– Нет, не обращала. Мисс Элен только смеялась, вот и все. Он потом уехал за границу, в чужие края. Но вскоре вернулся. Теперь главный в конторе. Так и не женился до сих пор. Я его не виню. Женщины создают много трудностей в жизни мужчины.

– А вы сами женаты? – спросила Гвенда.

– Схоронил двоих, вот так, – ответил Маннинг. – Да ладно, я не жалуюсь. Покуриваю потихоньку трубочку всегда, когда захочу.

Разговор иссяк, и Маннинг снова взялся за грабли.

Джайлз и Гвенда направились по дорожке к дому, и мисс Марпл, отказавшись от своих атак на вьюнки, присоединилась к ним.

– Мисс Марпл, вы что-то неважно выглядите, – заметила Гвенда. – Может быть, что-нибудь...

– Все в порядке, дорогая. – Пожилая дама немного помолчала, прежде чем сказать с какой-то странной озабоченностью: – А знаете, мне не нравится эта история с теннисной сеткой. Порезали на ленты. Даже если...

Она вдруг замолчала. Джайлз с любопытством взглянул на нее.

– Я не совсем понимаю... – начал было он.

– Не понимаете? А мне это представляется предельно ясным. Но, может быть, к лучшему, что вы не поняли. А может быть, я и не права. А теперь расскажите, как вы съездили в Нортумберленд.

Они подробно изложили все, что им удалось выяснить, и мисс Марпл внимательно их выслушала.

– Все это очень печально, – сказала Гвенда. – Просто трагично.

– Да, в самом деле. Бедняга... бедняга.

– И я тоже так думаю. Как же этот мужчина должен страдать...

– Он? О да. Да, конечно.

– Но вы хотите сказать...

– Ну да... я думаю о ней... о жене. Возможно, она очень его любила, и он женился на ней, потому что она казалась ему подходящей парой, а может быть, он пожалел ее по доброте и чувствительности, а на деле – что чаще всего бывает в подобных случаях – такой брак оказывается истинной пыткой для обоих супругов.

– «Мне знакомы сотни путей любви, но все они чреваты для любимого печалью», – тихо процитировал Джайлз.

– Да, как верно сказано! – подхватила мисс Марпл. – Ревность, как правило, не какое-то одномоментное чувство. Это нечто большее – как бы поточнее выразиться? – нечто гораздо более серьезное. Оно основывается на сознании человека, что его любовь не находит отклика. В его душе зарождается сомнение, он настораживается, опасаясь, что любимый человек увлечется кем-то другим. Что чаще всего и происходит. Миссис Эрскин превратила жизнь мужа в ад, а он, не в силах что-либо изменить, превратил в ад ее жизнь. Но мне кажется, что она страдает больше. И все же, знаете, я беру на себя смелость сказать, что он действительно любит ее.

– Не может этого быть! – воскликнула Гвенда.

– О, моя дорогая, вы еще очень молоды. Он же не оставил жену, а это кое-что значит. Вы же знаете.

– Из-за детей. Из-за чувства долга.

– Из-за детей, может быть, – согласилась мисс Марпл. – Но я должна сказать, что у джентльменов, как мне кажется, чувство долга по отношению к женам развито не столь уж сильно, главное для них – карьера.

– Как вы восхитительно циничны, мисс Марпл!.. – рассмеялся Джайлз.

– О, дорогой мистер Рид, надеюсь, что это не так. Всегда надо надеяться на добрые качества человеческой натуры.

– Я по-прежнему думаю, что это не мог быть Волтер Фейн, – задумчиво сказала Гвенда. – И я уверена, что это не майор Эрскин. Я просто знаю, что это был не он.

– Чувство не всегда служит надежным советчиком, – возразила мисс Марпл. – Порой люди совершают уж вовсе невероятные вещи. В моей маленькой родной деревне казначей Рождественского клуба был уличен в том, что поставил все деньги из фонда до последнего пенни на лошадь. А ведь он осуждал лошадиные скачки, так же как любой вид пари и других азартных игр. Его отец был букмекером на скачках и очень плохо обращался со своей женой – так что наш казначей по логике вещей действовал вполне искренно. Но однажды он проезжал на автомобиле около Ньюмаркета и увидел, как наездники тренируют своих лошадей. И не устоял – кровь взяла свое.

– Прошлая жизнь обоих – Волтера Фейна и Ричарда Эрскина, – кажется, вне всяких подозрений, – мрачно, но с легкой усмешкой заметил Джайлз. – И все же убийца представляется мне дилетантом, а не профессионалом.

– Важно, – сказала мисс Марпл, – что оба они находились в этот момент там. На месте. Волтер Фейн был в Диллмуте. Майор Эрскин, по его собственному свидетельству, должно быть, виделся с Элен Холлидей перед самой ее смертью... и вернулся в отель лишь спустя продолжительное время.

– Но он совершенно откровенно рассказал мне обо всем этом. Он... – Гвенда вдруг осеклась. Мисс Марпл смотрела на нее очень внимательно.

– Я только хочу подчеркнуть, – сказала мисс Марпл, – важность того, что они находились здесь, на месте.

Она перевела взгляд с Гвенды на Джайлза и сказала:

– Мне кажется, вам не составит труда отыскать адрес Дж.Дж.Аффлика, владельца компании междугородных автобусов.

Джайлз кивнул:

– Я этим займусь. Может быть, он значится в телефонном справочнике. – И после некоторой паузы спросил: – Вы считаете, что нам надо встретиться с ним?

Мисс Марпл ответила не сразу.

– Если вы решите поехать, – сказала она наконец, – то должны быть очень осторожны. Вспомните, что говорил о нем старый садовник. «Джекки Аффлик – умный человек». Пожалуйста... пожалуйста, будьте осторожны.