15 Миртула, год Дикой Магии (1372 по Л.Д)

Пьергейрон прибыл в ничем не украшенную Комнату Общего Командования замка Глубоководья и обнаружил, что капитан Городской Стражи, его старший оружейник и командир магов уже совещаются со своими коллегами из Городской стражи. Брайан, Мастер Меча, тоже присутствовал, спрятавшись за плащом и шлемом своего лорда. Даже Магистр Бдительного Ордена Магов и Защитников был там. Строго говоря, орден был гражданской гильдией и не подчинялся военному эдикту, но сейчас были чрезвычайные времена, и Пьергейрон часто призывал на службу частных граждан, когда безопасность города была под угрозой. Вопрос был в том, ответят ли они, когда угроза окажется в пяти сотнях миль отсюда, у моста Борескира? Пьергейрон подошел к свободному месту, главного за круглым столом не было, но садиться не стал.

— Ты слышал?

Рулатон, жилистый седовласый капитан стражи, мрачно кивнул, неопределенно махнул рукой в сторону своего оружейника и сказал:

— Хельве сам получил послание.

Пьергейрон повернулся к покрытому шрамами ветерану.

— Лассри? — спросил он.

Хельве кивнул.

— Она хотела сражаться на стороне Лаэраль.

Сердце Пьергейрона подскочило к горлу. Лассри была дочерью Хельве, чародейкой-дозорной, часто сражавшейся на стороне отца во время крупных беспорядков.

— Мне очень жаль — сказал он, поворачиваясь к остальным. — Что мы можем сделать?

— Против Ярости Драконов? — спросила Тириэллента Сноум. Командующая силами стражей-магов, она была смуглой женщиной с

гордой осанкой и неопределенного возраста, которая была магом-сивилларом задолго до того, как Пьергейрон вступил в должность.

— К сожалению, не так уж много.

Хотя глаза Хельве слезились, он кивнул.

— Лассри сказала, что они оказались в ловушке у стены из багбиров и гноллов, а позади них из облаков выпали все синие Анаврока. Я уверен, что все кончится прямо сейчас.

— Как бы то ни было, — сказал Открытый Лорд, — мы должны сделать все, что в наших силах.

Пьергейрон обвел взглядом сидящих за столом, останавливаясь на каждом из командиров в поисках малейшего намека на несогласие. Все они были храбрыми солдатами, но их долгом было служить Глубоководью, и, если нужно было объяснить, как спасение армии помощи, направлявшейся в Эвереску, способствовало безопасности города, он должен был это знать. Поскольку Глубоководье все еще было погребено под постоянной волной метелей, а корабли в гавани опрокидывались под тяжестью покрытых коркой льда мачт, никто из присутствующих не нуждался в напоминании об опасности, угрожавшей их городу с тех пор, как фаэриммы сбежали из своей тюрьмы в Анавроке. В глазах собравшихся командиров он не нашел вопросов.

— Хорошо, — сказал Пьергейрон. — Пока мы разговариваем, Малиантор вызывает Силу Грея в мой дворец. Она начнет гадание, чтобы провидеть ход битвы. Я бы хотел, чтобы вы послали отряд добровольцев: сотню боевых магов и двести воинов, встретить ее во дворце в течение четверти часа. У меня есть запас телепортационных свитков…

— В этом нет необходимости, — проскрежетал голос в углу.

Пьергейрон обернулся и увидел смуглую фигуру принца Агларела, выступающую из тени у камина, его черный плащ и пурпурная накидка, казалось, почти застыли в темноте.

— Как ты смеешь! — возмутился Пьергейрон.

Он действительно очень хотел знать «как». Комната должна была быть защищена от магических вторжений любого рода, хотя это, очевидно, не относилось к теневой магии шадовар. — Это частный совет.

— Простите меня, — сказал Агларел, останавливаясь, чтобы поклониться, — но я хотел избавить вас от необходимости телепортировать роту для оказания помощи вашей спасательной армии.

— Я хочу знать, как ты можешь знать о наших намерениях, — сказал Брайан, Мастер Меча.

В то время как Пьергейрон обычно говорил от имени других лордов в Зале Суда, они обычно говорили сами за себя на менее официальных собраниях. Магия шлема превратила его голос в глухой, безымянный баритон, который не узнали бы даже самые старые друзья Брайана.

— Мы сами едва сформировали их.

Агларел устремил на лорда серебристый взгляд.

— Не так давно многие из ваших граждан получили прощальные послания от своих родственников, сопровождавших Избранных. — Принц не стал объяснять, откуда ему это известно. — Зная, какие вы, глубоководцы, люди, можно было только предположить, что вы захотите чем-то помочь. Я зашел во дворец, и мне сказали, что лорд Паладинсон уехал по неотложному государственному делу.

— Напрашивается вопрос, как ты проскользнул мимо охраняющих замок чар протов захватчиков, — сказала Тириэллента, — или знал, что лорд Паладинсон находится в этой комнате.

— Я буду рад продемонстрировать это позже, — сказал Агларел, отмахиваясь от вопросов взмахом руки. — На данный момент я предлагаю сосредоточиться на главном.

Он подошел к круглому столу и, вытянувшись вперед, провел рукой по его поверхности. Тень упала на центр, а затем открылась, как дыра в облаках, чтобы показать битву, бушующую далеко внизу. Сцена расширилась, заполнив весь стол, и Пьергейрон вскоре узнал спасательную армию Лаэраль, оказавшуюся в ловушке на берегу мутного озера, которое могло быть только Извилистой Водой во время сильного наводнения. К его большому удивлению, и облегчению, они стояли в хорошем строю за стеной опаляющего пламени, подняв щиты и обнажив оружие, но не вступали в бой более серьезный, чем прихлопывание мух и комаров, кружащих вокруг их голов. Сцена по ту сторону горящей стены была совсем другой. Десятки синих драконов ворвались в армию багбиров и гноллов, пикируя вниз, чтобы собрать в огромные когтистые лапы воинов, а затем перекатиться через разлившуюся реку и сбросить их в мутные воды. Несмотря на разрывы в их рядах, монстры держались в строю, делая все возможное, чтобы отразить атаки топорами и цепами, более подходящими для разбивания человеческих голов, чем для пронзания драконьей чешуи.

— Драконы не были посланы фаэриммами? — Ахнул Пьергейрон, не в силах оторвать глаз от стола.

— Даже в Анавроке есть вещи, которые фаэриммы не контролируют, — сказал Агларел.

Крылья одного дракона обмякли, и он рухнул на землю, кувыркаясь и запутываясь в узел из хвоста, шеи и крыла. Пьергейрон увидел огромную черную дыру в его груди и понял, что он был убит какой-то очень мощной магией смерти. В следующее мгновение полированные кости огромного драколича нырнули вниз из облаков, выпустив грозовую синюю молнию в крошечную конусообразную фигурку в задние ряды багбиров. Залп потрескивающих красных метеоров ударил его в бок, выбив два ребра размером с дерево и отправив скелет дракона катиться по воздуху в потрескивающем шаре молотящих когтей и вспышек сверкающей синей энергии. Тириэллента ахнула от мощной магии, которая была брошена в битве. Магия, необходимая для того, чтобы отправить двухсотфутового драколича кувырком, превратила бы любого нормального волшебника в дымящийся пепел. Затем за гноллами появилась шипастая фигура второго фаэримма. Едва первый дракон рухнул на землю, как четыре длинноволосые женщины поднялись в воздух над рядами армии помощи. Они устремились к видимому фаэримму, шары серебряного огня Избранных вырвались из их рук. Два шипастых исчезли в ослепительной вспышке света.

— Четыре Сестры — с явным благоговением произнес Агларел. — Это было неожиданно. Когда я смотрел в последний раз, там были только Шторм и Лаэраль.

— Избранные держатся вместе — сказал Брайан из-за шлема. — Тебе,

шадовар, не мешало бы это запомнить.

Агларел снисходительно улыбнулся. — Вы, кажется, думаете, что у нас есть причины их бояться.

Багбиры и гноллы окончательно потеряли мужество и бросились бежать, увлекая за собой драконов. Пьергейрону пришлось отвернуться от того, что последовало дальше.

— Я думаю, что мы видели достаточно, принц — сказал он.

Агларел взмахнул рукой над сценой, и стол вернулся к своей обычной коричневой поверхности.

— Не за что, — сказал Агларел, полагая, что Пьергейрон намеренно опустил слова благодарности. — Я уверен, что Глубоководье имеет много настоящих проблем, которыми стоит заняться.

— Не больше, чем мы можем выдержать — сказал Пьергейрон.

Он не любил этого Шадовара и потому не доверял ему. Тем не менее, даже он должен был признать, что, помимо своей роли в освобождении фаэриммов в первую очередь, до сих пор Шейд не сделал ничего, кроме помощи Глубоководью, Эвереске и их союзникам.

— Мы должны считать, что драконы – дело рук вашего города? — спросил Пьергейрон.

Агларел кивнул и, не дожидаясь приглашения, сел за стол совета.

— Наши ответные силы заняты другими проблемами, поэтому нам пришлось призвать нашего союзника Малигриса присмотреть за вашей спасательной армией.

— Малигрис? — спросил Брайан. — Ты хочешь вступить в союз с Культом Дракона?

Агларел повернулся и вытянул шею, чтобы посмотреть на лорда в шлеме.

— Наш союз с Малигрисом. Его отношения с культом нас не касаются.

— Но вы вступили в союз с драколичем? — уточнила Тириэллента.

Агларел кивнул.

— Мы надеемся вернуть наш дом в Анавроке. Казалось, разумнее вступить в союз с Синим Сюзереном, чем сражаться с ним. — Он махнул рукой на пустую столешницу и добавил:

— Я уверен, что Лаэраль и ее сестры подтвердят мудрость этого решения. … точно так же, как я уверен, что Глубоководье и его союзники выиграли бы от подобного соглашения. Анклав Шейдов уже дважды продемонстрировал преимущества работы с нами.

— Ты позволишь Избранным говорить самим за себя, — сказал Брайан. Он повернул шлем к Пьергейрону. — В этом может быть что-то большее, чем кажется... или меньшее.

— Что вы хотите сказать, лорд? — спросил Пьергейрон. — Что принц ввел нас в заблуждение?

Брайан пожал плечами.

— Я говорю, что это возможно. Он мог бы показать нам иллюзию так же легко, как и прорицание. — Шлем на мгновение повернулся к Тириэлленте, которая могла только пожать плечами и развести руками, а затем спросил: — Откуда мы знаем, что эти драконы не разрывают армию Лаэраль на части прямо сейчас?

— Потому что где-то в этом шлеме у тебя должна быть половина ума, — раздраженно сказал Агларел. — Зачем нам спасать армию на Высоких Болотах, чтобы потом вызвать стаю драконов и уничтожить ее?

— Я не претендую на знание путей тени, — сказал Брайан, — но я знаю, что лучше не доверять тем, кто торгуется с драколичами.

Агларел встал и, к изумлению, Пьергейрона, вежливо ответил:

— Ваша точка зрения была бы лучше принята, Лорд в Маске, если бы Анклав Шейдов не оказался более надежным, чем любой из ваших других союзников.

— Надежным? — Брайан усмехнулся. — Мы видели, насколько вы были надежны в отношениях с Эльминстером.

Рука Агларела сжалась в кулак, и Пьергейрон понял, что позволил своей неприязни к шадовару повлиять на его суждения как дипломата.

— Мой лорд, — начал он, — ваша осторожность оправдана, но, по правде говоря, шадовары не сделали ничего, кроме как послужили нашему общему делу.

Брайан не отозвался.

— Нет? — спросил он. — А как насчет исчезновения Чёрного Посоха? Откуда нам знать, что они не отправили его в ад вместе с Эльминстером?

— Потому что нас даже не было здесь, когда исчез Хелбен, — небезосновательно сказал Агларел. Он повернулся к Пьергейрону.

— Милорд, это действительно слишком. Я требую извинений.

Пьергейрон чуть не уронил подбородок. У него не было полномочий заставлять Лорда в Маске извиняться, и, даже если бы он был уверен, что Брайан ошибается, он знал, что скажет ему грубый оружейник, если он осмелится продолжать в таком духе открыто.

— Принц Агларел, в этой комнате есть те, у кого есть родственники в армии помощи, — начал он. — Вы можете понять их беспокойство. Когда наши собственные маги подтвердят то, что вы нам показали, я уверен, что Лорд в Маске пересмотрит свое мнение.

Брайан начал было возражать, но Агларел перебил его, и его скрипучий голос, казалось, отразился от всех углов комнаты одновременно:

— Вы позволите этому оскорблению остаться в силе?

— Я не имею права говорить за другого Лорда — сказал Пьергейрон, напоминая себе, что не следует отводить взгляд. — Не больше, чем вы можете говорить за другого принца.

— Если бы Принц Шейдов оскорбил гостя таким образом, он больше не был бы принцем — сказал Агларел. Он повернулся к Брайану и сухо поклонился.

— Благодарю вас за откровенность. Вы показали мне, что я зря трачу свое дыхание в Глубоководье.

— Не думай об этом, — сказал Брайан. Даже магия шлема не смогла скрыть самодовольства в его голосе.

— Хотя я желаю тебе удачи в союзе с драконами и скорпионами. — Глаза Агларела вспыхнули, затем он повернулся к Пьергейрону. — С вашего позволения, я останусь в городе на достаточное чтобы купить кое-какие вещи, которые привлекли мое внимание, время.

— Конечно, — сказал Пьергейрон. — Все приветствуются в Глубоководье.

— Я уверен, что это пройдет.

— Пожалуйста, лорд Паладинсон, я думаю, пришло время быть честными друг с другом, — сказал Агларел, поднимая руку. Он отошел от стола и направился к двери, затем повернулся и отвесил официальный поклон. — В этом духе будет справедливо предупредить вас, что внимание Анклава Шейдов требуется в другом месте. Ваша спасательная армия больше не получит от нас защиты.

Тихие шаги Стражников Высочайшего шуршали у него в ушах, а руки он засунул в карманы плаща, чтобы скрыть, как они дрожат, и Галаэрон последовал за Теламонтом вниз, в темные коридоры под Дворцом Высочайшего. Когда они спускались по лестнице за лестницей, Галаэрон иногда почти мог распознать странное звяканье и странный скрежет, которые резонировали из темных святилищ каждого уровня, а иногда его тревожили жуткие бульканья и зловещие грохоты, слишком жуткие, чтобы ухо эльфа могло их различить. Хотя он понятия не имел, куда они направляются и почему Высочайший выбрал последний час темноты в ту же ночь, когда ушла Вала, чтобы доставить его во дворец, Галаэрон отказался спрашивать. Если бы его план покинуть анклав был раскрыт, он отказался бы дать Хадруну, идущему в двух шагах позади него, удовольствие видеть, как он корчится. Если вызов касался чего-то другого, любые вопросы, которые он задавал, рисковали раскрыть его намерения Теламонту. Они были на глубине двадцати уровней, когда ведущие стражники, наконец, покинули лестничный колодец, а затем повели группу вниз по извилистому туннелю через большую арку в обширную комнату с высоким сводчатым потолком. В одном конце пещеры находилась щель длиной в сотню ярдов, сквозь которую виднелся пурпурный свет предрассветного утра. Несколько дюжин шадовар тянули к щели большое, похожее на гребень устройство. Еще несколько десятков человек складывали огромный кусок теневого одеяла в компактный сверток, похожий на несколько других, аккуратно сложенных вдоль ближайшей стены. Когда рабочие увидели Теламонта Тантула и его спутников в комнате, они тут же упали на пол и прижались лбами к полу. Хотя это место вряд ли походило на то, где шадовары держали своих пленников, сердце Галаэрона билось не легче. Малик и Арис покинули Виллу Дузари еще до того, как Хадрун прибыл с вызовом Высочайшего. Как только Арис соберет свои припасы, Малик устроит диверсию, чтобы Галаэрону и великану было легче незаметно ускользнуть из анклава.