— Один из наших теневых маячков, — объяснил Теламонт. Он махнул рукавом в сторону устройства, похожего на гребень, которое тянулось к щели в противоположном конце комнаты, затем жестом приказал своим охранникам идти вперед. — Это не то, что, я хотел показать тебе.

Они последовали за стражниками по краю комнаты, затем прошли через другую арку в еще большую комнату, где сотни шадовар были заняты сшиванием кусков одеяла вместе с нитями теневого шелка. Когда Теламонт вошел, рабочие снова прекратили работу и уткнулись лбами в пол. На этот раз Высочайший повернулся к Хадруну, его платиновые глаза вспыхнули неудовольствием.

— Это недопустимо, — сказал он.

— Я обо всем позабочусь.

Хадрун отошел от группы и подошел к краю рабочей площадки.

— Возвращайтесь к своей работе, ленивые рабы! Не бесчестите Высочайшего, уклоняясь от своего долга в его присутствии.

Рабочие поспешили вернуться к шитью, хотя все старались не отрывать глаз от того места, что находилось прямо перед их носами. Теламонт жестом подозвал Галаэрона к себе и повел его вдоль края рабочей площадки через широкую арку в дальнем конце. В соседней комнате принц Эсканор стоял на бронзовом летающем диске, держа сложенное теневое одеяло, а Вала, подвешенная на новых волшебных крыльях, летела над ним.

— Вот на что я привел тебя посмотреть Галаэрон, — сказал Теламонт, подходя к диску. — Я подумал, что ты захочешь попрощаться.

— Неужели это так? — спросил Галаэрон, пытаясь понять, не скрывается ли за словами Теламонта двойной смысл. Знает ли Всевышний, что произошло между ним и Валой на Вилле Дузари прошлой ночью? Или он просто пытался оценить глубину чувств Галаэрона к ней? В любом случае его ответ должен был быть тем же.

— Зачем мне это делать? — Глаза Теламонта загорелись под капюшоном, затем легкий ветерок коснулся лица Галаэрона, когда Вала спикировала на землю. Эсканор подошел и встал рядом с ней, ничего не говоря, только рассеянно проводя темными пальцами по перьям одного из ее волшебных крыльев.

— Мы попрощались, Высочайший.

Ее зеленые глаза блеснули, жесткие и холодные, смотрящие в лицо Галаэрона, затем она обратила все свое внимание на Теламонта:

— Мне очень жаль, что вы доставили себе столько хлопот.

— Никаких хлопот, моя дорогая, — Теламонт наклонил капюшон в ее сторону, затем повернулся и некоторое время изучал Галаэрона. — Ты удивляешь даже меня, эльф. Я не ожидал, что ты так легко выплескиваешь свои эмоции.

— Сомневаюсь, что это было так трудно, как вы думаете, Высочайший — сказала Вала с такой горечью в голосе, что сердце Галаэрона сжалось от боли. — Так уж вышло, что они оказались меньше, чем мы думали. Я рада, что избавилась от него.

— В самом деле? — Фиолетовая линия улыбки появилась в тени под глазами Высочайшего. Он повернулся к Хадруну и сказал:

— Этот может когда-нибудь посоперничать даже с тобой, мой слуга.

— Вы видите всё, Высочайший, но мы должны помнить, что только один из нас служит анклаву. — Хадрун позволил своему взгляду задержаться на Галаэроне на секунду дольше, чем следовало, затем повернулся к Теламонту и сказал:

— Боюсь, мне придется просить позволения, Высочайший. В Торговом Отделении происходят беспорядки, требующие моего внимания.

— Конечно. — Теламонт едва успел поднять руку, чтобы отпустить Хадруна, как сенешаль растворился в темноте и исчез. Высочайший повернулся к Галаэрону и сказал:

— Не дашь ли мне несколько минут? Битва с фаэриммами Миф Драннора будет трудной. Я хотел бы поговорить с Эсканором, прежде чем он уйдет.

— Бери столько времени, сколько тебе нужно, Высочайший. — Хотя голос Галаэрона был спокоен, его сердце бешено колотилось. Беспорядки в Торговом Отделении были отвлекающим маневром Малика. Через четверть часа Арис будет ждать Галаэрона у Пещерных Ворот.

— С твоего позволения, я сам найду дорогу домой. Маршрут был не сложный, да и компания здесь мне не по душе.

Он бросил многозначительный взгляд на Валу, которая жестоко улыбнулась и провела краем своего нового крыла по Эсканору.

Теламонт окинул все это металлическим взглядом, затем поднял рукав, отпуская.

— Возможно, это разумно — сказал он. — Завтра к полудню ты будешь нужен мне у окна мира, отдохнувший и бодрый. Когда Эсканор накроет тенью Миф Драннор, нам понадобится вся мудрость Мелегонта, которую ты сможешь призвать.

— Как прикажешь, Высочайший.

Галаэрон поклонился, скорее, чтобы скрыть улыбку, чем показать подобострастие, затем повернулся и вышел. Он не попрощался с Валой и даже не пожелал ей удачи в бою. Он не мог думать ни о чем, кроме того, как она предала его ради Эсканора, как Эсканор украл ее у него, как Теламонт позволил это ... и, самое главное, как он заставит их заплатить. Всех их.

Самая большая опасность, понял Малик, заключалась не в том, что украденный у ведьмы хайк ускользнет из его рук, хотя это могло случиться, и даже не в том, что безжалостные ветры забьют его до потери сознания о каменную нижнюю часть анклава, хотя они могли. Наибольшую опасность представляли ленивые стервятники, проводившие свою жизнь в поисках легкой пищи из городских мусоропроводов. Одно существо уже взгромоздилось на его правое плечо и клевало его пальцы, еще два кружили над его головой, сражаясь за левое плечо, и еще дюжина кружила под его болтающимися ногами, готовая схватить любой кровавый кусочек, который уронят другие.

— Ты уверен, что это хорошая идея? — крикнул Арис вниз.

— Несомненно, одна из моих лучших. — Малик вытянул шею и пробежал взглядом по десяти футам верблюжьей шерсти хайка к зазубренной бреши, которую они пробили во внешней стене мастерской. Арис тщательно вылепил отверстие, чтобы оно выглядело как кратер мощного взрывного заклинания, искусно вставив два зубца в край, чтобы связать верхний конец ткани.

— Кто поверит, что я нарочно здесь болтаюсь? — спросил Малик.

— Меня больше беспокоит, что ты все еще там, чтобы они могли тебя найти, — сказал Арис. — До земли лететь не близко.

Малик не смотрел вниз. Он уже проделал это однажды и сквозь дыру в

мутной дымке увидел пески Анаврока, проплывающие в тысяче футов внизу.

— Я буду здесь, — крикнул он, убирая одну руку с хайка, чтобы прихлопнуть стервятника, клевавшего его пальцы. — Просто посыпь песком и уходи. К тому времени, как все уладится, вы с Галаэроном будете уже далеко.

Арис не отступил.

— Ты уверен, что Руха не пострадает из-за этого?

— Разве она не сказала, что хочет помочь?

Арис кивнул.

— Да, но…

— Тогда пусть она поможет. Ведьме не причинят вреда, я не настолько удачлив, и ты знаешь, что я не могу лгать. Малик изо всех сил старался держать язык за зубами, но проклятие Мистры заставило его добавить:

— Если не считать моего молчания, а разве я когда-нибудь держал язык за зубами дольше двух минут?

— Арис обдумал это, потом сказал: — Только когда ты спишь.

Он проверил хайк, чтобы убедиться, что он надежно закреплен на месте, затем махнул рукой.

— Прощай, мой друг ... и спасибо.

Прежде чем Малик успел ответить, сражающиеся стервятники заслонили ему обзор, и пока он их отбивал, Арис уже исчез.

Следующие несколько минут он провел, отбиваясь от птиц и проклиная всех существ с перьями, когда ветер снова и снова швырял его о скалистую поверхность анклава. Хотя его тело болело от сотен ужасных синяков, а сведенные судорогой мышцы горели, словно кто-то воткнул в них раскаленные кочерги, Малик не беспокоился, что силы покинут его. Как Серафим Лжи, он был одарен способностью терпеть любую боль и все еще выполнять свои обязанности перед Цириком, и, хотя помощь Арису и Галаэрону бежать из города не обязательно служила Единому, вторая часть его плана, несомненно, служила. Когда он решил, что дал гиганту достаточно времени, чтобы покинуть торговые колонии и направиться к Пещерным Воротам, Малик начал звать на помощь.

— Спасите меня! Помогите!

Через несколько минут криков кто-то наконец высунул ее голову из дыры. У нее были длинные собольи волосы, темные знойные глаза и смуглая кожа над вуалью, закрывавшей нижнюю часть лица. Это лицо было последним, кого он хотел увидеть.

— Так вот ты где — сказала Руха. Она присела на корточки над зубцами, где был привязан ее хайк, спугнула стервятников и наклонилась, чтобы схватить ткань.

— И с моим хайком, не меньше.

— Надоедливая ведьма! — Воскликнул Малик. — Что ты здесь делаешь?

— Ищу тебя, конечно. И теперь, когда мы остались одни, я думаю, пришло время покинуть этот летающий город.

Все еще держась за хайк, она поднесла свободную ладонь к лицу и слегка подула на нее, затем начала произносить одно из своих бединских природных заклинаний.

— Стой! — Малик начал карабкаться по хайку потягиваясь, рука за рукой. — Мегера! Гарпия!

Руха закончила свое заклинание, затем обернула руку в хайк и посмотрела вниз с улыбкой в темных глазах.

— Вот как ты говоришь с той, кто держит твою жизнь в своих руках?

— Кто накормит мою бедную Кельду? — воскликнул Малик. Он был на полпути вверх по хайку, почти в пределах досягаемости удара. — Я никуда с тобой не пойду!

— Ты предпочтешь упасть? — Руха повернулась и потянулась назад, чтобы собрать что-то позади себя. — Потому что это твой единственный выбор.

— Не единственный мой выбор. — Малик сунул руку в хайк, затем под аба и схватил рукоять своей джамбии. — У меня есть другой, который мне нравится гораздо больше.

Потянув за ремень сумки с калебасой, Руха развернулась к нему лицом, обнажая горло, как он и надеялся, и потянулась за собственным кинжалом, но тут она упала назад, из-за того, что смуглая рука шадовара схватила ее за ремень и дернула прочь от края. Малик сунул джамбию обратно в ножны и закричал:

— помогите! Я здесь, внизу!

Янтарные глаза Хадруна заглянули за край.

— Я знаю, где ты, Малик.

Шадовар прошептал какое-то едва слышное заклинание тени, и Малик выплыл через дыру в домик, служивший мастерской Ариса. Место было переполнено воинами шадовар, но все равно выглядело так, словно через него прорвался отряд багбиров. Статуи лежали опрокинутые на бок, некоторые, в основном наполовину законченные, которые все равно не имели никакой ценности, разбитые или безвозвратно испорченные. Стены были испещрены полосами сажи и изрыты впадинами размером с голову великана, а широкая полоса крови Ариса бежала вдоль стены, указывая на огромную дыру, через которую только что вытащили Малика. Принимая окружающую обстановку во внимание, Хадрун обратился к Рухе.

— Разве я не предупреждал тебя, что случится, если ты нарушишь нашу гостевую охрану?

Широко раскрыв глаза, Руха оглядела мастерскую и покачала головой.

— Это не моих рук дело.

— Не лги мне, Арфистка. Своими ушами я слышал, как ты предлагала

Малику выбор между смертью и твоей опекой. Этого уже достаточно. Хадрун посмотрел на Малика.

— Где великан? Прикусив язык, чтобы не заговорить и не выдать себя, Малик просто повернулся и посмотрел в большую дыру, в которой болтался.

 — Ясно — Хадрун махнул рукой в сторону Рухи, и внезапно она оказалась опутана черной теневой паутиной.

— Ты будешь казнена, как только Высочайший вынесет тебе приговор. Что ты хочешь сделать со своей собственностью?

— Ничего. Я никого не убивала, и он это знает.

Руха свирепо посмотрела на Малика, и в ее взгляде он почувствовал невысказанную угрозу раскрыть планы побега Галаэрона.

— Спроси его. У него нет другого выбора, кроме как сказать правду. Хадрун на мгновение задумался, потом кивнул.

— Разумная просьба. — Он повернулся к Малику. — Она убила Ариса?

— Я не хочу, чтобы ее казнили, — сказал Малик.

— Ты не хочешь? — Одновременно сказали Руха и Хадрун.

— Вовсе нет. Будет достаточно, изгнать ее из города.

Хадрун нахмурился.

— Я не знал, что поклоняющиеся Цирику так милосердны.

— О, это не так, — сказал Малик, позволив полуулыбке исказить его губы, — но я не могу придумать большей пытки для Рухи, чем знать, что я живу как король в Анклаве Шейдов, в то время как она высасывает росу из песка в Анавроке.

— В Анклаве Шейдов правосудие действует не так — сказал Хадрун.

— Скажи мне, убила она Ариса или нет?

Малик покачал головой

— Отвечай честно. Если я изгоню ее, жизнь Ариса станет твоей ответственностью, — предупредил Хадрун. — Скажи мне сейчас, или тяжесть ее преступления ляжет на твою голову.

— На мою голову? — Это было то, чего Малик не планировал. Он взглянул на Руху и увидел, что она ухмыляется над его затруднительным положением. Он должен либо оправдать ее, либо быть казненным за преступление, в котором обвинил ее. Он в отчаянии покачал головой.

— Позволь мне убедиться, что я тебя понял — сказал он. — Если она убила великана, то вы казните ее, а я останусь в Анклаве Шейдов, живя как король?

Хадрун кивнул.

— Это она его убила?

Малик поднял руку.

— Но если она этого не сделала, вы прогоните ее и казните меня?

Хадрун кивнул.

— Да. Когда кого-то убивают, кто-то должен заплатить. Таков закон.

— Моя жалкая жизнь-всего лишь одно несправедливое обстоятельство за другим, — пожаловался Малик. — Я не хочу умирать, но правда в том, что никто не убивал Ариса. Мы с ним устроили все это так, чтобы он и Галаэрон могли сбежать в пустыню.

— Малик! — ахнула Руха. — Я должна была догадаться, что ты это сделаешь!

— Молчать! — Хадрун поднял к ней руку. Теневая паутина разрослась, закрывая ей рот. Сенешаль пристально посмотрел на Малика, потом сказал:

— Как пожелаешь, маленький человек. Все еще указывая на Арфистку, Хадрун махнул рукой в сторону зазубренной дыры, и Руха вылетела из комнаты и по дуге устремилась вниз, к пустыне. Когда ее черный кокон наконец исчез из виду, он указал на Малика и прошептал что-то таинственное. Малик обнаружил, что окутан липкой черной тенью.