Восточноафриканское побережье было открыто ближневосточному влиянию еще с древнейших времен. Литературные и нумизматические свидетельства, хотя их и немного, показывают, что купцы из Египта и моряки из Аравии Плодородной (Аравии Феликс, Йемен) и Персии посещали порты Азании (то есть земли зандж) и женились на местных женщинах, но неизвестно, создавались ли постоянные поселения уже тогда или только в исламские времена. В IX веке зандж были главным элементом рабов, которых использовали при осушении болотистых земель юга Ирака. Если арабы переняли эту систему колоний рабов у Сасанидов, можно предположить, что они унаследовали и организацию получения рабов из Восточной Африки. Самое раннее археологическое свидетельство — надпись на острове Занзибар, датированная 1107 годом, но неизвестно даже ее происхождение.
Много выводов было сделано о якобы шиитских корнях иммигрантов на восточноафриканское побережье на основе смутных упоминаний в легендах, письменных и устных. Однако нет абсолютно никаких подтверждающих свидетельств у ранних арабских географов и авторов морально-дидактической литературы адаб, таких как Масуди, о каких-либо мигрантах или беженцах. Наоборот, они показывают, что побережье контролировали язычники зандж и ислам не был религией населения прибрежных регионов до XIII века. Единственная ссылка на ранние мусульманские поселения — упоминание Масуди о группе на полуострове (Канбалу) на острове Пемба, который был перевалочным пунктом на торговом пути между Персидским заливом и восточноафриканским побережьем. В 916 году Масуди лично посетил Канбалу. Поскольку трансокеанская торговля с центрами зандж велась активно, можно предполагать, что правители приняли ислам быстро, однако значение, которое ему придавали, не является очевидным. Только после того, как прибрежные города Берберы стали мусульманскими, ислам двинулся на юг, вероятно, как фактор династических перемен. Мусульманская династия была основана на острове Килва около 1150 года.
Арабские авторы разделили побережье на три зоны: Бербера[38], земля восточных барабра («берберов») — ее также называли Банадир; оттуда везли слоновую кость и ладан; земля зандж, откуда везли слоновую кость, амбру, имбирь, древесину и рабов; и земля софала, откуда везли золото. Барабра — это определенно кочевники-кушиты, родственники или предки сомалийцев и галла. Южнее Могадишо располагался пояс взаимного проникновения кушитов-зандж. Дальше на юг на побережье не было кочевников. Термин зандж, как правило, обозначал негров, говоривших на банту, но изначально применялся и к населению побережья до банту, которое могло быть кушитским и негроидным, возможно, с индонезийским (малагасийским) элементом. Масуди называет зандж ахабиш (абиссинцами), предположительно имея в виду кушитов. Он и более поздние авторы упоминают монархов зандж в прибрежных городах. Зандж в этих городах занимались торговлей, но у них не было океанских судов. Зандж охотно вели дела с мусульманами. Организаторов городов-государств, которые (если эта догадка верна) были кушитами, впоследствии вытеснили арабы и иранцы, потомки которых основали мусульманские династии. Кроме городских правящих и торговых классов, прибрежные регионы были населены народами банту, организованными только как семейные группы, которые в 500–800 годах двигались в северном направлении до юга Берберы. Третья зона, софала, тянулась от современного Дар эс-Салама в Танзании до Мозамбика. Дальше, к земле ваквак, мусульманские мореплаватели плавали неохотно из-за опасных течений и прекращения муссонов. Золото получали на берегу по бартеру от жителей внутренних регионов страны. Масуди описывает землю софала как самую дальнюю границу зандж и упоминает титул их правителя — Мфалме (слово банту). Арабо-иранские торговцы также приезжали и обосновывались на островах Коморо, которые стали исламизированными, и на Мадагаскаре. Мадагаскар тоже считался страной ваквак, но после времен Идриси его называли al-Qumr[39].
После Масуди в арабских материалах начался пробел, растянувшийся на два столетия. Из рассказа Идриси (около 1154 года) ясно, что ислам завоевал участки побережья Бербера, но не зандж, за исключением народа острова Анджаба. Он пишет о языческих практиках зандж. Только при Ибн Саиде (умер в 1274 году) ислам стал культом правящего класса в прибрежных городах зоны зандж (билад аз-зандж — страна занджей). Зона Софала еще оставалась языческой. Ибн Саид пишет о столице занджей, где поклоняются идолам. Ибн Баттута свидетельствует, что остров Килва был мусульманским в 1329 году, а Ибн Тагрибирди — что остров Ламу был мусульманским в 1383 году.
Самыми важными мусульманскими городами-государствами были Могадишо, Барава, Ламу, Пате, Малинди, Момбаса и Килва. Они поддерживали торговые отношения с Аравией, портами Персидского залива, Индией, Цейлоном и Китаем. Как Савакин на Красном море и Зейла на Аденском заливе, многие из них располагались на маленьких прибрежных островах, предположительно для удобства обороны. Мусульманские жители Савахила — «береговой страны» — были заняты торговлей и соперничеством между портами и не продвигались вглубь территории. Их взгляд всегда был обращен к океану. Представляется, что они не помышляли о распространении ислама среди банту внутренних территорий страны, чья религиозно-социальная структура, основанная на семейных группах, не благоприятствовала восприятию монотеистической легалистической всеобщей религии. Но элементы банту были приняты в береговом мусульманском сообществе, с его отличительной, преимущественно исламской цивилизацией ширази. Термин «ширази» взят из местных легенд. Есть свидетельства, что среди иммигрантов были не только оманские и йеменские арабы, но также иранцы, которые, должно быть, прибыли через Фарс и его столицу Шираз. В надписи из Могадишо говорится о смерти ширази из Нишапура в 1269 году. Эта цивилизация, вероятно, развилась на побережье Банадира и оттуда распространилась в южном направлении посредством миграций семейств или мелких групп. Современные знания получены в основном из материальных остатков. Руины мечетей и дворцов, датированных XIII–XV веками, особенно на Килве и в Геди, недалеко от Малинди, демонстрируют уникальный архитектурный стиль, источники которого в настоящий момент установить невозможно. Язык суахили, в своей основе — банту с множеством арабских заимствованных слов, начал в этот период развиваться в разговорной, но не в письменной форме. Мусульманские города-государства оставались независимыми от внешнего доминирования, и друг от друга тоже. Истории династий некоторых из них описаны в местных хрониках. О других — например Геди — ничего не известно. В XIV веке Могадишо пришел в упадок, Пате стал сильнее, а Килва считалась самым богатым и могущественным государством. Мусульманские поселения Софалы были зависимыми от него территориями. Золото в это время получали от внутренней империи, монархи которой имели королевские титулы. В португальских документах государство называется Мономотапа. Проблемы хронологических рамок и происхождения этой империи пока не решены. Недавние исследования показали, что она возвысилась после IX века, а правили в ней банту, а не хамиты. Удивительные здания с прекрасной каменной кладкой в Зимбабве и других местах, вероятнее всего, являются ее памятниками.
Цивилизация ширази исчезла после периода португальского господства. В 1598 году Васко да Гама с четырьмя кораблями подошел к берегу у Мозамбика, тогда небольшого мусульманского поселения, и, пройдя мимо Килвы, достиг Момбасы и Малинди. Он установил дружеские отношения с султаном Малинди и получил лоцмана, который довел его корабли до Каликута (Кожикоде) в Индии. Возможно, это был Ахмад ибн Маджид, знаменитый арабский моряк, лоцман, географ и писатель, чьи работы сохранились. С 1505 года и далее при вице-короле Франсишку де Алмейда и его преемниках португальцы требовали дань от мусульманских торговцев, и многие из них соглашались. Килва была занята в 1505 году, но в 1509 году гарнизон оттуда убрали, и город пришел в упадок. Момбаса, хотя и сгорела в 1505 году, приобрела коммерческую значимость и стала центром мусульманской оппозиции, а Малинди стала союзницей Португалии. Португальцы, главные интересы которых были в других местах, осуществляли лишь слабый и ненадежный контроль, и они многим обязаны помощи Малинди и других дружественных государств. Их главные форты и таможни располагались в Малинди, Момбасе (где они в 1528 году подавили восстание) и Мозамбике, а также на островах Занзибар и Пемба. Хотя они строили церкви за городскими стенами, но, в общем, не пытались обратить в свою веру «мавров» и почти не оказали на них культурного влияния. Не стремясь к разрушению мусульманских городов, они нарушили баланс жизни на побережье и положили начало экономической регрессии. Их деятельность существенно снизила мусульманское судоходство из Индии и Южной Аравии. Передвижения племен галла и банту ньика на север и рейдерских банд банту на юге также способствовали процессу. Из-за упадка торговли, которая была единственной функцией городов, а также растущей ненадежности города пришли в упадок, а некоторые из них, к примеру Геди, были покинуты. Одним из утраченных ресурсов оказалась старая торговля золотом. Имея в виду получение золота, португальцы в 1505 году овладели мусульманскими поселениями в Софале, а в 1507 году — в Мозамбике. Позже они поселились в дельте Замбези и вдоль реки. Они остановили вывоз текстиля и бус с Килвы, которые раньше мусульманские торговцы обменивали на золото. Поток золота иссяк. Возможно, истощились залежи, но, вероятнее всего, ему в немалой степени мешали внутренние проблемы государства Мономотапа и систематические вторжения племен. Сделанная португальскими миссионерами попытка в 1561 году обратить Мономотапу провалилась, и государство прекратило свое существование в начале XVII века. На Африканском роге влияние португальцев было небольшим — или его не было вовсе, хотя Барава — в то время республика, которой руководили двенадцать религиозных лидеров, — платила им дань. Португальские — и другие европейские — суда стали выбирать более южный путь в Индию, избегая этого побережья. Ранее (в XIII–XV веках) Могадишо был процветающим государством под властью местной династии Фахр ад-Дина, построившего уцелевшую мечеть. Один из его преемников описан Ибн Баттутой как «бербер», говорящий на местном языке, но немного знающий арабский. В XVI–XVII веках, при другой династии, город подвергся натиску Сомали и утратил свое значение.
Слабость португальцев стала очевидной, когда турецкий корсар из Йемена Мирали-бей стал осуществлять набеги, получая помощь от Могадишо, Ламу и других городов. Момбаса оказалась в его руках в 1588 году, и ее шейх объявил о верности османскому султану. Впоследствии турки были захвачены португальцами, а Момбаса была разграблена набегами банту химба, которые уже разорили Килву. Они двигались на север, очевидно, из долины Замбези и были известны своим каннибализмом. Затем они напали на Малинди, но потерпели поражение от местного племени сегеджу, и о них больше не слышали. После этого португальцы отдали Момбасу султану Малинди и построили укрепленный замок, форт Иисус, господствующий над городом. Позже они отправили сына султана Хасана, Юсуфа, на Гоа, где его воспитали как христианина, дав ему имя Дон Джеронимо. В 1630 году его возвели на трон. Годом позже он восстал и вернулся в ислам. Восстание было подавлено лишь после долгой борьбы. Сам Юсуф, избежавший плена, умер в 1637 году.
Пришедшую в упадок власть португальцев свергли арабы из Омана, которые освободили свою страну в 1650 году (см. ранее). С 1660 года и далее их корабли угрожали португальским поселениям и обеспечивали торговлю с мусульманскими городами. В 1698 году они после двухлетней осады захватили Момбасу и положили конец португальскому присутствию к северу от Мозамбика. Среди многих территорий, оказавшихся в их руках, они выбрали для своей штаб-квартиры остров Занзибар. Их положение было впоследствии ослаблено внутренними проблемами и иранским вторжением в Оман, которое в 1744 году привело к смене династии. Арабы успешно разгромили португальцев, которые в 1728 году снова заняли Момбасу на восемь месяцев, но правитель, которого они назначили, не признал новую династию Аль Бу-Саида, и Момбаса оставалась независимой при его потомках, династии Мазруи, до 1837 года. Город Могадишо, захваченный оманцами в 1704 году, теперь перешел к сомалийцам. Продолжая получать дань от разных городов, оманские арабы обосновались на островах Занзибар и Пемба. Некоторые города на материке образовали конфедерации Ширази. Постройки XVIII и начала XIX века свидетельствуют о возродившемся процветании на побережье. Его важными факторами стала торговля слоновой костью и рабами, которой оманские арабы придали новый импульс. Одних рабов продавали в Аравию и на Ближний Восток, других — на французский Иль-де-Франс (Маврикий) и Бурбон (Реюньон).
Оманские арабы были сторонниками секты ибадитов, однако не делали попыток распространить ибадизм. Наоборот, в XVIII и XIX веках наблюдалась устойчивая миграция арабов из Хадрамаута, где были очень сильны традиции Хадрами и шафиитский мазхаб. Они начали записывать язык суахили арабскими символами, используя поэтические формы и традиционные темы Хадрами. Соединение разных мусульманских элементов — остатков ширази, исламизированных банту и хадрами — дало подъем объединенной культуре суахили в том виде, в каком она существует сегодня.
Оманское влияние на побережье, от Могадишо до реки Рувума, было в значительной степени восстановлено Саидом ибн Султаном (правил в 1821–1856 годах), величайшим правителем из Аль Бу-Саидов, который с 1832 года постоянно жил на Занзибаре. На раннем этапе его правления на острове началось выращивание гвоздики, ставшее основой его экономики. В 1837 году он отобрал Момбасу у Мазруи, которые в 1823 году тщетно призвали на защиту британцев. Его правление стало поворотным моментом в истории Восточной Африки. Быстрый рост торговли слоновой костью привел к проникновению арабов и суахили во внутренние регионы, что изменило доселе чисто морское мировоззрение жителей побережья. Торговля слоновой костью была тесно связана с торговлей рабами. Рабы были необходимы для того, чтобы нести грузы там, где вьючные животные не выживали. Торговцы арабы и суахили проникли далеко вглубь территории — за озеро Танганьика к реке Конго и озеру Ньяса — и создали политически независимые торговые поселения, такие как Табора и Уджиджи. Но они не были распространителями ислама. Только отдельные личности, тесно с ними связанные — вожди яо и другие торговцы, — становились мусульманами.
Династическая связь с Оманом завершилась со смертью Саида, после чего Оман унаследовал один сын, а Занзибар и зависимые от него территории — другой сын, Маджид (правил в 1856–1870 годах), а затем брат последнего, Баргаш (правил в 1870–1888 годах). Торговля, исследования и движение против рабства обострили европейский интерес к Восточной Африке и вовлекли султанов в европейскую дипломатию. Теснее всего они были связаны с британцами, которые в целом их поддерживали, но вынуждали предпринимать действия против рабства. В 1873 году Баргаш был вынужден запретить работорговлю. Затем, с помощью британского консула сэра Джона Керка, он попытался реформировать правительство и укрепить свои позиции на побережье. Только он не сумел взять под контроль островные племена банту и мусульманских торговцев, и британское правительство не поддержало его претензии на власть над внутренними территориями. Сначала немец доктор Карл Петерс, а потом шотландец сэр Уильям Макиннон заключили соглашения с вождями банту и суахили между побережьем и Великими озерами, и Восточная Африка оказалась разделенной на немецкую и британскую зоны влияния. Это произошло в 1887–1888 годах. А большая часть Сомали отошла итальянцам (1889). Эти события стали поводом для арабского восстания на Занзибаре, в 1890 году ставшем британским протекторатом по англо-германскому и англофранцузскому соглашениям. Затем имели место антибританские и антигерманские восстания на побережье, которые возглавили Мазруи и проповедник по имени Бушири.
При колониальном правлении распространение ислама, особенно в германской части Восточной Африки (Танзании), пошло быстрее, чем раньше. За все века мусульманских поселений на побережье ни одно сообщество банту в целом не приняло ислам. Береговые общины росли, принимая отдельных банту. На колониальной стадии процесс значительно ускорился. В то же время использование языка суахили, как лингва франка, расширялось, и культура суахили вкупе с исламом оказала сильное влияние на некоторые племена банту, жившие недалеко от побережья, и объединяла их. Племя яо, занявшись торговлей в южной части Танзании и Северном Мозамбике, подошло ближе к исламу, так же как и определенные группы в Западном Судане. Для них ислам стал средством сохранения своей индивидуальности и как можно меньшего изменения их социальных институтов. Во внутренних регионах ислам, даже когда его приняло большое число населения, еще не интегрировался в социальные структуры народов банту.