Эта зона отличается множеством контрастов как в части географического положения, так и в отношении истоков, языков, культурных уровней и религий людей, ее населяющих. Ее судьбы всегда были теснее связаны с Красным морем, чем с долиной Нила. Еще в V веке до нашей эры она оказалась под влиянием семитских языков и культуры из Аравии. В I или II веке нашей эры мигранты из-за Красного моря основали Аксумское царство в регионе Тиграи. Христианство было принято в IV веке (согласно традиции, в 333 году) как царский культ и постепенно стало (в монофизитской форме) религией народа. Установление ислама в Аравии и Египте изолировало эфиопских христиан от других христианских государств (кроме нубийских государств на Ниле), но не стало помехой для паломничества в Иерусалим и контактов с монофизитским (коптским) патриархом в Египте, от которого эфиопская церковь получила своего единственного епископа. Были также периодические дипломатические контакты с египетскими правителями. Путешествие в Каир, Иерусалим и обратно, как правило, проходило на арабских судах по Красному морю, но иногда и по более сложному пути, проходящему по Нильской долине, этим путем шел святой Евстафий, когда посещал христианского короля Макурры и коптского патриарха Вениамина II (1327–1339). Хотя временами христианское эфиопское государство казалось осажденной крепостью, штурмуемой исламом, оно продемонстрировало воистину удивительную способность к сопротивлению, и христианство стало «национальной» характеристикой его народа. Церковь, зависимая от монофизитской Александрии в части основных доктрин и ритуалов, а также подчиняющаяся ее епископу, полностью укрепилась к VI веку, после чего начался процесс, в результате которого ее характер стал отчетливо эфиопским[37].
На выжженном солнцем побережье гетерогенное население нескольких портовых городов начало контактировать с исламом рано. В то время как мусульманские империи не пытались проникнуть в Эфиопию, архипелаг Дахлак, что недалеко от города Массауа, в 714 году упоминается как место изгнания для противников халифата Омейядов. Возможно, он также был торговым центром.
Из портов ислам распространился к кочевникам-кушитам низин, беджа на севере, сахо и афар (данакиль) на юге к заливу Таджура. Оживленные торговые пути вели через страну беджа из Верхнего Египта и Нубии к портам Красного моря, которые использовались паломниками и торговцами Йемена, поскольку Суэцкий залив был опасен для парусных судов. Главным портом между XI и XIV веками являлся Айдаб, который разрушили египетские мамлюки, а потом Савакин (Суакин). Самые загруженные торговые пути между эфиопскими нагорьями и побережьем вели через Харар к порту Зейла, что на Аденском заливе. Торговля велась мусульманскими купцами, игравшими большую роль в распространении ислама по всему региону. Изоляция христианского Аксума обратила его энергию от Красного моря в сторону хамитской Африки. Произошли глубокие культурные изменения, и на века способ христианских правителей поддерживать власть вовлек их в кочевое существование. Аксумское царство расширилось и упрочило свое влияние на горные районы Амхара и Годжам, а также запад Шоа. Несколько мусульманских государств возникло вдоль торговых путей в Восточной и Южной Шоа — Ифат, Адаль, Мора, Хобат и Джидая. К югу от реки Хауаш, среди осевших сидамо и кочевых племен, ислам был принят правителями кушитских государств — Фатаджар, Даваро, Хадия и Бали, отчасти как инструмент для сопротивления против семитской христианской экспансии. На юго-востоке, на территории Даваро, город Харар стал единственным постоянным (и до сих пор сохранившимся) мусульманским внутренним городским центром с уникальным собственным семитским языком. Со времен негуса (императора) Амда Сиона (1312–1342) христианское государство вело длительную борьбу за господство над мусульманскими и оставшимися языческими государствами (агао). Со временем негуса почти везде признали верховным правителем. Хотя война продолжалась, она имела мало общего с религией.
В позднем Средневековье Ифат (араб. Афат), что на юго-восточных нагорьях, стал самым важным мусульманским государством под управлением династии правителей Валасма, захвативших власть в 1285 году. Они контролировали государство кочевников Адаль со столицей в Зейле, но в 1332 году сами были покорены негусом и после очередного поражения в 1435 году свергнуты. Последний внук правителя после ссылки в Йемене восстановил государство под тем же именем Адаль (его еще называли султанатом Зейлы). Позже Харар был присоединен к этому государству и стал его столицей. В начале XVI века султан признал власть негуса и стал проводить миротворческую политику по отношению к христианскому государству. Вооруженные силы Адаля состояли по большей части из племен Данкали и Сомали.
Народ Сомали, говоривший на кушитском языке, вероятно, был выходцем с территории, расположенной к югу от Зейлы и Берберы и к востоку от Харара. Как и другие кочевники-хамиты, они принимали ислам целыми группами. Согласно устной традиции, разные племена обращались под влиянием заезжих мусульманских проповедников, которые, возможно, были еще и купцами и могли также организовывать племенные группы. Считается, что великие сомалийские династии ведут происхождение от арабских «святых». Самые ранние письменные упоминания Сомали относятся к XV и XVI векам, когда сомалийцы начали свою великую южную экспансию, которая должна была провести их мимо Могадишо и через реку Джуба на территорию современной Кении. Этот процесс, во время которого сомалийцы «поглотили» барабра и банту — ранних обитателей Африканского рога, может быть связан с северной миграцией в северо-западном направлении племен галла, чей изначальный ореол обитания находился на юге Сомали. Галла, тоже хамитские кочевники, в те времена были язычниками. Сомалийцы стали рьяными мусульманами, сохранив приверженность своим законам, содержавшим элементы шариата. Разные племена отдавали предпочтение суфийским орденам, таким как кадирия и рифаия, и поклонялись специфическим святым. Письменность, если в ней возникала необходимость, была делом только религиозных лидеров и велась на арабском языке. Несмотря на количественную и территориальную экспансию, отсутствие единства среди племен не позволило Сомали в то время стать эффективной политической силой.
В 1527 году правитель Адаля из династии Валасма был убит военным лидером Ахмадом ибн Ибрагимом, получившим прозвище Грань (Левша). Говорят, что он был сомалийцем. Приняв титул имама, он повел воинов афар и сомалийцев на джихад, который в последующие десять лет охватил другие мусульманские государства и почти всю христианскую Эфиопию. (О ролях, сыгранных в этой борьбе португальцами и османскими турками, говорилось в очерке Багли.) После поражения и смерти Ахмада Граня в 1543 году движение исчерпало свой потенциал, и негус Клавдий, правивший в 1540–1559 годах, сумел вернуть многие утраченные территории. Имам не мог обеспечить гарнизонами и управлять завоеванными территориями. Войска, состоявшие по большей части из кочевников, интересовались только добычей. Хотя арабские и эфиопские хроники в один голос утверждают, что он жег церкви и монастыри и насильно обращал население в ислам, вторжение не оказало более или менее постоянного влияния на религиозные воззрения жителей горных районов, где национальная христианская церковь пустила глубокие корни. Давно существовавшее джабарти (эфиопское мусульманское меньшинство) лишь немного укрепилось.
Более важным в долгосрочном плане оказалось вторжение племен галла на эфиопские нагорья, начавшееся около 1537 года и продолжавшееся несколько десятилетий. Галла покорили обширные пространства на юге и временами угрожали самому существованию христианского государства. В южном регионе сидамо, ранее находившемся под влиянием Бали и других мусульманских государств, ислам был фактически уничтожен. Жизнь в нем поддерживали кочевники афар и Сомали и народ Харара, который в середине XVII века сформировал независимый эмират, существовавший более двух столетий.
Волны миграций галла внесли немалый вклад в изоляцию высокогорного плато и сделали состав населения еще сложнее. Галла, которые оставались на плато, становились или мусульманами, или христианами. В XVIII и XIX веках, когда христианское государство было слабым, ислам добился многого, особенно среди галла. Те, что жили в центральных областях, нашли в исламе средство сохранить отличие от говорящих на амхарском языке христиан. На юге, на территории бывших мусульманских государств сидамо, значительная часть региона, считавшаяся потерянной для ислама, была возвращена путем обращения захватчиков галла. Это делалось при посредстве мусульманских торговцев, которые имели поселения по пути. На языке галла «торговец» и «мусульманин» обозначается одним и тем же словом (naggadi). Религиозные ордена так же, как и в других местах эфиопского региона, сыграли большую роль в распространении и укреплении ислама. Торговые отношения, особенно с Хараром, позже принесли ислам более далеким поселенцам галла, к примеру, галла — завоевателям Джиммы и других бывших городов-государств сидамо на юго-востоке. Ислам распространился среди других племен галла (но не как государственная религия или религия большинства), а также некоторых групп региона гурадж и сидамо. Прогресс ислама был остановлен триумфом христианского государства над египетским вторжением 1875–1876 годов и вторжением махдистов 1888–1889 годов, а также политикой централизации императоров Теодроса, Йоханнеса и Менелика, которые объединили Абиссинию, включив в нее Харар и многие другие регионы, населенные мусульманами и язычниками.