Мы уже видели, как испанский флот (под командованием графа Педро Наварро) в 1510 году захватил Бужи и Триполи и король Фердинанд прекратил подготовку к захвату Туниса из-за испанских сложностей в Италии. Тысяча английских лучников, которых он позаимствовал у Генриха VIII, чтобы помочь в экспедиции, вернулись из Кадиса в Англию. Мы также видели, как правитель из Хафсидов, Абу Абдаллах Мухаммед, приветствовал турецких корсаров Аруджа и Хайр адДина — очевидно, это было в 1511 или 1512 году — и поручил им действовать из Туниса, считая их ценными союзниками против испанцев. Правда, он довольно скоро осознал, что они являются такой же большой угрозой правлению Хафсидов, как и сами испанцы. Это отчасти объяснялось тем фактом, что их бескомпромиссная оппозиция казалась мусульманам более привлекательной, чем приспособленчество местных правителей. Мы уже видели, как Хайр ад-Дин захватил Тунис у преемника Абу Абдаллаха Мулея Хасана в 1534 году и как Мулей Хасан, обратившийся за помощью к испанцам, был восстановлен ими на троне как правитель-сателлит. Спустя тридцать четыре года аналогичные превратности имели место в конце правления Хафсидов, после того как Али-паша сначала захватил город в 1569 году, а потом снова лишился его в 1573 году и, в конце концов, установил турецкое правление совместной атакой с другими турецкими силами из Триполи. Было это в 1574 году.

Теперь мы рассмотрим эти события с более специфической, тунисской точки зрения.

Абу Абдаллах Мухаммед (1494–1526), последний султан из Хафсидов, правивший независимо, был культурным и великодушным человеком, но слабым правителем. Во время его правления арабы, жившие на внутренних территориях, практически не контролировались. Его престижу был нанесен серьезный удар испанским захватом Бужи и Триполи в 1510 году. Этот удар едва ли был смягчен испанской катастрофой в том же году при Джербе, поскольку она произошла в основном из-за неудачи испанцев в поиске воды для обеспечения своих войск, а вовсе не из-за высоких боевых качеств своих противников. Силы, которые Абу Абдаллах отправил в Триполи, чтобы помочь отвоевать город, не имели успеха. В этот момент появление Аруджа и Хайр ад-Дина принесло временный оптимизм. Это можно видеть из рассказа мусульманского биографа о триумфе, с которым Хайр ад-Дин вернулся из экспедиции с захваченным испанским кораблем[25].

Сцена всеобщей эйфории была довольно быстро омрачена осознанием того, что эти турки, вероятнее всего, не покорятся слабым местным правителям. Четырьмя годами позже Абу Абдаллах отказал в помощи Аруджу в попытке захватить Бужи у испанцев, после чего он попытался заключить союз с арабскими правителями Северной Африки против турецких пришельцев. Тем временем в 1520 году он потерял Джербу, которую тоже захватили испанцы. После смерти Абу Абдаллаха в 1526 году его преемником стал сын Мулей Хасан, право на престол которого было оспорено тремя братьями. Два были казнены, а третий, Рашид, бежал к Хайр ад-Дину в Константинополь, и его притязания стали поводом для нападения на город в 1534 году. Правда, когда он был захвачен, династия была объявлена свергнутой и был назначен турецкий наместник. Мулей Хасан после этого призвал на помощь испанцев и довольствовался восстановлением на троне, как суверен протектората, после того как его попытка не допустить массового убийства жителей столицы испанцами ни к чему не привела. За его действиями испанцы намеревались наблюдать из крепости, которую испанцы построили и заняли в Голетте, а турки остались в портах восточного побережья и в священном городе Кайруан, расположенном внутри страны. Когда испанцы в этих обстоятельствах в 1537 году потребовали, чтобы он направил войска с целью помочь им в защите Триполи, неудивительно, что он ответил: соринка в глазу является для него более срочной проблемой, чем заноза в ноге. Пятью годами позже, когда адмирал Дориа очистил порты от турок и захватил их для Испании, он на новое требование послать войска в Триполи ответил, что сначала должен взять Кайруан. Последний не был покинут турками, став резиденцией религиозного деятеля Сиди Арафа, который организовал шаббию и других живших по соседству арабов в военно-религиозный орден, вероятно, такого же типа, как Санусия в Ливии. Когда в 1542 году Мулей Хасан с помощью испанцев напал на войско Сиди Арафы, его войска были разбиты, и сам он переправился через море в Неаполь, чтобы завербовать христианских наемников. Во время своего пребывания в Италии он узнал, что его сын Ахмад Султан (известный как Хамид), правитель Бона, взбунтовался против него, упрекая в покорности неверным. Мулей Хасан поспешил обратно, был схвачен сыном, посажен в тюрьму и ослеплен. В этом положении он, судя по всему, пользовался достаточной степенью свободы и помирился с арабами в Кайруане, которым теперь угрожал новый турецкий лидер Драгут (Тургут-Рейс), захвативший Махдию. В 1547 году, посетив папу в Риме, он сумел попасть на аудиенцию к императору Карлу V в Аугсбурге, появившись перед ним в арабских одеждах с белой повязкой на глазах. Ему была обещана помощь, но в 1549 году он умер, сопровождая испанскую экспедицию в Махдию, которая на самом деле в следующем году захватила город.

Драгут, изгнанный из Махдии, был, как и Арудж, анатолийским корсаром, который начал карьеру на Эгейском море и позже служил под командованием Хайр ад-Дина, когда последний в 1533 году стал капудан-пашой. Захваченный на Корсике в 1540 году, он был куплен Ломеллини, банкирами из Генуи (тогда находившейся в руках испанцев). При первой возможности Хайр ад-Дин выкупил его за 3500 дукатов, очевидно дав Ломеллини одновременно концессию на отлов рифовых рыб в районе Табарки, которой они пользовались два столетия. Обретя свободу, Драгут обосновался в Махдии, откуда совершал нападения на испанские владения и суда. Изгнанный в 1551 году, он попытался устроить для себя новую штаб-квартиру на юге Туниса, но был заблокирован в канале Джербы. Из этой ловушки он ускользнул и присоединился к турецкому флоту, идущему из Константинополя под командованием Синан-паши. В 1551 году был взят Триполи. После службы в Греции и на Адриатике Драгут в 1556 году был назначен бейлербеем Триполи. Оттуда он двинулся на запад, занял Кайруан и, наконец, в 1557 году вытеснил шаббию. Тем временем в 1555 году Али-паша из Алжира отвоевал у испанцев Бужи. После этого его положение в Голетте, теперь оказавшейся на полпути между двумя главными турецкими базами, стало безнадежным, так же как и положение самого Ахмад Султана, державшегося в Тунисе, где он получал предложения помощи попеременно от испанцев и турок. В 1559 году Филипп II, пытаясь изменить ситуацию, приказал наместнику Сицилии занять Джербу, сделав ее базой для нападения на Триполи. Джерба была занята без особых трудностей, но весной 1560 года турки разгромили испанский флот у острова, потопив 30 кораблей и захватив в плен 5000 человек, после чего гарнизон тоже был взят в плен или убит. Возможно, именно из останков этих убитых был построен памятник из черепов и костей, который оставался местной диковиной до 1848 года, когда тунисский бей Ахмад приказал его уничтожить[26].

Хотя Фортуна теперь улыбнулась Испании — удалось защитить Мальту от турок в 1565 году, причем в этом сражении был убит Драгут, Тунис (но не Голетта) был взят Али-пашой в 1569 году, а Ахмад Султан укрылся у испанцев, как это сделал его отец до него. Последовал еще один триумф испанцев в большой военно-морской победе при Лепанто. Вдохновленный этим успехом, Филипп II послал своего сводного брата Дона Хуана Австрийского с экспедиционным корпусом, который снова вытеснил турок из Туниса. По приказу Филиппа был возведен на трон марионеточный правитель из Хафсидов, но не Ахмад, который посчитал предложенные ему условия унизительными, а другой принц, Мухаммед. Город в очередной раз был разграблен. Во время разграбления была уничтожена знаменитая библиотека Хафсидов и ценнейшие манускрипты оказались разбросанными по улице. После этого был установлен режим, судя по всему созданный по образу и подобию режима Сида в Валенсии во время реконкисты Испании несколькими столетиями раньше. Мусульмане заняли половину города, а христиане — вторую, несмотря на протесты Мухаммеда, желавшего поселить там тысячи беженцев, бродивших по округе. Для отправления правосудия были назначены мусульманский правитель и испанский губернатор Сербеллони. Эксперимент, однако, продлился не более десяти месяцев, после чего на Тунис обрушилась совместная атака Синан-паши из Триполи и Али-паши из Алжира. Сначала был захвачен город, а потом и Голетта — к этому времени (1574) вокруг крепости вырос христианский город. Тем самым борьба между турками и испанцами за контроль над Тунисом наконец решилась в пользу мусульман. Территория стала третьим регентством (оджаком), как Алжир и Триполи.

События предшествовавших 64 лет, включая оккупацию тунисской территории попеременно турками и испанцами и переход столицы из рук в руки, нанес стране сильный удар. В своем новом качестве турецкого регентства Тунис занял второе место в регионе, где господствовал 2000 лет. Теперь Алжир, главная турецкая база, стал господствующей силой на территории, включавшей не только бывшее княжество Тлемсен, но также западные провинции прежнего государства Хафсидов. Триполи стал независимым. Более того, назначение Хайр ад-Дина в 1533–1546 годах и Али-паши в 1571–1589 годах адмиралами (капудан-паша), в то время как они одновременно были правителями Алжира, помогло закрепить традицию алжирского главенства, поскольку пост капудан-паши на протяжении всего периода турецкого господства, судя по всему, включал общий надзор за североафриканскими зависимыми территориями, считавшимися заморскими владениями. Это чувство главенства сохранилось, даже когда Хасан Венецианец лишился поста правителя Алжира, став в 1589 году капудан-пашой. Следующие алжирские претензии спровоцировали недовольство в умах не только тунисских правителей, которые помнили прежнее тунисское влияние в Восточном Алжире, но также марокканцев, никогда не забывавших о марокканском господстве на западе Алжира. Теоретически, однако, три регентства имели одинаковый статус, по крайней мере после смерти

Али-паши в 1589 году. После этого во всех трех регентствах турецкая власть была представлена генерал-губернаторами, назначаемыми на три года. Официально они считались бейлербеями, но о них говорили как о пашах.

Перемены были вызваны относительной безопасностью турецкого правления в Северной Африке. Теперь великая борьба с испанцами зашла в тупик, и больше не было необходимости в постоянном присутствии на месте верховного командующего. Результатом, однако, стал постепенный упадок контроля из Константинополя и присвоение власти местными деятелями, которые имели обыкновение ставить местные цели выше интересов Османской империи в целом.

Организация тунисского оджака после 1574 года была аналогичной алжирскому. Как и в последнем, власть принадлежала паше, который назначался на три года. В его распоряжении было 4000 человек — милиции (ополчения) — набранных в Леванте. Как и в Алжире, они образовывали привилегированное сословие, и их жалованье являлось основной статьей бюджета. Как и в Алжире, вспомогательные войска набирались из берберов завава, живших в стране кабилов. Как и в Алжире, власть милиции уравновешивалась адмиральской фракцией. В Тунисе морские капитаны были по большей части европейского происхождения, и здесь тоже европейцы, обращенные или рабы, играли важную роль в судостроении, а также в администрации. Они занимали должности секретарей и трудились слугами. Здесь тоже каперство стало индустрией и мотивом для объявления войны. С другой стороны, местные элементы вскоре заявили о себе громче, чем в Алжире, хотя сначала диван (войсковой совет) милиции старался присвоить власть себе, как это делалось в других местах. В 1590 году, однако, сорок командиров среднего звена убили высших офицеров и назначили своего представителя, чтобы он разделял власть с агой — командиром, но сохраняя название дея. Власть этого нового чина имела тенденцию к росту за счет власти паши, и в течение полувека два дея, Осман (1590–1610) и Юсуф (1610–1637), на практике действовали как главы государства. В 1606 году впервые французский посол имел дело напрямую с тунисскими властями, так же как через Порту. Оба дея уделяли много внимания восстановлению дисциплины в арабских племенах, которая так и не была полностью восстановлена после краха правления Хафсидов. Осман издал кодекс законов, известный как мизан. Юсуф активизировал и расширил каперство. В этот период деи приветствовали приток беженцев-морисков из Испании. Они селились в основном в долине Меджерды и на полуострове Кейп-Бон, у Меджез-эль-Баба, Кромбалии, Загваны, Тебурбы и Тестура — всего около двадцати городов. Говоря словами тунисского хрониста, «они сажали виноградные лозы повсюду, разбивали сады и для удобства путешественников строили дороги, пригодные для экипажей». Они также развивали искусство и ремесла, изготавливали шашии и шелк. Во времена Юсуфа мы впервые узнаем о борьбе между регентствами Туниса и Алжира, несмотря на попытки, в основном неудачные, Порты ее предотвратить. В основе этой борьбы — и в то время, и позже — лежало желание Туниса восстановить былое тунисское влияние в районе Константина. Борьба продолжалась с промежутками четыре года или немного больше. Алжирцы взяли верх, но в конце Юсуф обеспечил удовлетворительную делимитацию границы. Тем временем в стране происходил другой процесс. Речь идет о росте влияния чиновника, известного как бей, в функции которого входил сбор налогов в племенах. Второй из беев, Мурад (1612–1631), сумел получить право передать должность сыну и получил от Порты титул паши. Его наследник Хамуда-бей (1631–1659) увеличил престиж должности благодаря умелому обращению с племенами и сумел вернуть Тунису власть над Джербой, отобрав ее у Триполи, которому она подчинялась со времен Драгута.

После смерти дея Юсуфа в 1637 году Хамуда-бей достиг доминирующего положения, несмотря на череду из двадцати или более деев, и именно он отразил мальтийскую атаку на Голетту в 1640 году, а также отказался подчиниться ультиматуму адмирала Блейка, когда тот, уничтожив девять тунисских или турецких кораблей в Порто-Фарина, стал угрожать Тунису. «Нам дает все необходимое земля с помощью испанцев, — сказал Хамуда. — И нам ничего не нужно с моря. Поэтому тот, кто захочет вести с нами переговоры, пусть сойдет на берег…» Его преемник Мурад II (1659–1671) пошел еще дальше. Он поместил в заключение дея Али Лаза в 1671 году и стал править полунезависимым государством из дворца Хафсидов Бардо, что недалеко от Туниса. После его смерти начались стычки между его братом и двумя его сыновьями, но дей не сумел воспользоваться возможностью и восстановить свое главенствующее положение. Но в процессе столкновений одна из противоборствующих сторон позвала на помощь алжирцев, и в результате алжирские войска сыграли главную роль в десятимесячной осаде Туниса. Так началось алжирское вмешательство в тунисские дела, которое продолжалось с небольшими перерывами почти до конца турецкого периода. Это подчеркнуло смутную претензию на алжирское главенство, которому всегда противилось, и, как правило, успешно, родственное регентство. Хотя алжирский дей Шабан в период между 1688 и 1695 годами дважды навязывал своих беев Тунису, их в обоих случаях удалось быстро изгнать. Война началась в 1700 году, когда тунисские войска под командованием бея Мурада III убили турецкого бея Константина и двинулись на Сетиф, где были разбиты и вернулись в Тунис. Там имела место еще одна внутренняя революция, во время которой ага сипахов Ибрагим убил оставшихся в живых членов дома Мурадидов, которые пожелали стать наследственными правителями, и навязал себя в качестве бея. Это было в 1702 году. Двумя годами позже он также принял титул дея и устроил свое назначение пашой. Таким образом, он объединил три ведущие должности. В 1705 году он был убит при Кефе, отражая очередное алжирское нападение. Его кавалерийский командир Хусейн ибн Алиат-Турки собрал разгромленные войска, ушел в Тунис и был провозгдашен беем (1705–1735). Ликвидировав должность дея, он стал фактическим правителем, и, когда в 1710 году было решено, что сын должен стать его преемником, родилась новая династия, правившая Тунисом 250 лет. Сам Хусейн ибн Али правил тридцать лет, из которых первые двадцать были годами процветания и спокойствия. Тунисский писатель Мухаммед Сагир, автор труда al-Mashra' al-Maliki, писавший через несколько лет после смерти Хусейна, рассказал о вновь обретенной безопасности, заселении сельской местности, строительстве домов, восстановлении и укреплении Кайруана, постройке акведуков и других общественных работах. Своим предполагаемым преемником Хусейн долго считал своего племянника Али, который работал с племенами — собирал налоги, следил за порядком. Но когда его собственный сын, рожденный от генуэзской девушки, достиг пятнадцатилетия, Хусейн передал должность ему и попытался умиротворить Али, дав ему почетный титул паши. Али сначала покорился, потом взбунтовался и, в конце концов, бежал в Алжир. Дей Алжира оказал ему гостеприимство, оставаясь нейтральным, но позже решил поддержать его, и в 1735 году алжирская армия захватила Тунис и возвела Али на трон, а бей Хусейн оставался еще пять лет в Кайруане. В 1740 году, когда город пал, Хусейн был обезглавлен своим захватчиком, сыном Али. Новый правитель, известный как Паша Али (1735–1756), был дельным человеком, но безжалостным тираном, который, не колеблясь, подвергал пыткам богатых людей, которым не повезло вызвать его подозрения, чтобы заставить их отдать все свое богатство. Не больше милосердия он проявлял в отношениях с арабскими племенами или другими оппонентами. В 1737 году он узнал из перехваченной переписки, что деятели французской торговой компании, расположенной возле Бона в Алжире, имеющей филиал, занимающийся выловом рифовых рыб в Тунисе, намерены захватить генуэзские владения в Табарке. Их цель — не только увеличение французской торговли, но также получение территории, откуда можно «господствовать над Тунисом и всем Варварским берегом». Паша опередил их и сам захватил генуэзское хозяйство, а затем и французское. Правда, он позже разрешил возобновить торговлю. В конце его правления ему пришлось столкнуться с восстанием его собственного сына, Юнуса. Оно было подавлено, но вслед за ним имело место алжирское вторжение от имени беев Мухаммеда и Али, двух сыновей дяди, которого он сверг. Экспедиционные силы возглавлял бей Константина, и захват города сопровождался жесточайшим разграблением, которое два принца не смогли предотвратить. После захвата только с большим трудом удалось заставить алжирского бея Константина, который надеялся сам стать правителем, уйти. Мухаммед стал беем, согласившись платить ежегодную символическую дань Алжиру. А немного раньше имело место временное отступление, вызванное восстанием местной турецкой милиции вместе с частью захватчиков. Мухаммед правил три года (1756–1759). После его безвременной кончины правителем стал его брат, Али-бей (1759–1782). Под его правлением Тунис, оправившись после гражданских беспорядков, стал процветать. Али позволил французам открыть новые торговые поселения в Бизерте и на островах Галит (1770), а позже и в районе Кап-Бон. И это несмотря на спор, вызванный французской аннексией Корсики в 1768 году и их требованием, чтобы Тунис вернул корсиканские корабли, захваченные им, когда Корсика была генуэзской, а значит, пребывала в состоянии войны с Тунисом.

Следующий бей, Хамуд (1782–1814), был активным и успешным принцем. Он не покорился венецианским требованиям, поддержанным последними военно-морскими операциями самой безмятежной республики, когда в 1784 году был обстрелян Сус, а в 1785 году разрушена Голетта. В 1790 году он получил благоприятные условия мира от Испании, а в 1795 году осуществил восстановление паши Триполи, отправив тунисские силы после того, как последний был свергнут в 1793 году Али Бургулем. В 1807 и 1813 годах он успешно отразил алжирские попытки навязать формальные символы алжирского главенства, а в 1811 году разгромил восстание янычар и существенно уменьшил их количество. Именно он построил красивый дворец Дар-эль-Бей, где сегодня располагается президентская администрация. После трех месяцев правления Османа его сменил Махмуд (1814–1824), во время правления которого под давлением европейских держав в конце Наполеоновских войн было ликвидировано европейское рабство. Это произошло спустя четыре года после того, как рабство североафриканских мусульман было подавлено в Королевстве Двух Сицилий. В 1821 году старые разногласия между Тунисом и Алжиром были наконец урегулированы и установился мир. Этому помогло вмешательство капудан-паши, который послал своего секретаря в качестве посредника. Во время того же правления Тунис отправил четыре корабля под командованием своего адмирала, чтобы помочь туркам во время греческой войны за независимость. Они участвовали в Наваринском сражении 1827 года, и три корабля были потоплены французами во время сражения или после него.

Во время правления следующего бея, Хусейна ибн Махмуда (1824–1835), произошло нападение французов на Алжир. Беи слишком часто страдали от алжирских притязаний на главенство, чтобы сожалеть о возможном конце турецкого режима в Алжире. Обоснованно полагая, что это — единственная цель французской экспедиции, правительство беев оказало им помощь в надежде, что тунисские принцы станут правителями в Константине и Оране, как предложил французский главнокомандующий маршал Клозель. Иллюзии развеялись, когда французы продемонстрировали намерение аннексировать страну, и следующий бей, Мустафа (1835–1837), был рад пойти навстречу общественному мнению и принять меры для помощи бею Ахмаду из Константина в борьбе с французами. Турки, дурные предчувствия которых привели их в 1835 году к возобновлению прямого контроля в Триполи, тоже были рады вмешаться в дела Туниса. Это удалось предотвратить французскому правительству, которое уже вынашивало планы распространения своей власти на Тунис и потому не имело намерения допускать туда турок. Французы отправили в Тунис флот, чтобы не допустить возможной высадки турецких войск.

Это повторилось во время алжирской борьбы за независимость 130 годами позже. Тунисское вмешательство ограничилось контрабандой оружия и припасов в Константин.

В 1837 году еще один турецкий план высадки был расстроен контрмерами французов.

К этому времени Тунис сделал то, что никогда не удавалось Алжиру, — сформировал национальное государство, модернизированное в такой же степени, что и крупные восточные государства, такие как Египет и Турция. В следующие десятилетия его история удивительно схожа с алжирской. Ахмад-бей (1837–1855) был суверен-реформатор в стиле преемников Мухаммеда Али. Он ликвидировал негритянское рабство, освободил евреев от унизительных ограничений, всячески поддерживал открытие европейских школ и попытался (дорогой ценой, но почти без успеха) создать современную армию и флот, используя европейских инструкторов. Тем временем растущая мощь европейских держав в сочетании с финансовой и административной неспособностью мусульманских государств адаптироваться к реалиям современного мира сделала Тунис сценой политического маневрирования консулов Великобритании и Франции за контроль в стране. В 1837 году французский консул, в связи с установкой границ между Тунисом и Алжиром, не только потребовал территории, которые были тунисскими больше века, но также заявил, что Тунис должен платить Франции дань, которую алжирское регентство часто требовало, но редко получало в прошлом. Британская политика, с другой стороны, была направлена на сохранение независимости североафриканских государств, чтобы не допустить их оккупации своими европейскими противниками.

В конце правления Ахмада стоимость его реформаторских проектов вкупе с его склонностью к излишествам в личной жизни привела к росту налогов, что спровоцировало восстания. Во время правления его преемника Мухаммеда (1855–1859) осуждение на смерть иудея за богохульство в адрес мусульманской веры вызвало такое сильное давление британского консула сэра Томаса Рида и французского консула Леона Роша, что привело к появлению Фундаментального пакта, и бей поклялся соблюдать Декларацию прав. Этого потребовал также тунисский реформатор Хайр ад-Дин, но не оценили широкие массы. Они увидели в этой мере растущее влияние иностранцев, их новые концессии и постоянно растущее налогообложение. Несмотря на трудности, Русско-турецкая война, частью которой была Крымская кампания, привела к отправке сначала животных, а потом людей — 10.000 человек — из Туниса в Константинополь. Эта сила была использована против русской армии в Батуме, что на Черном море, где около 5000 человек погибло.

Итоговый кризис произошел во время правления Мухаммеда ас-Садика (1859–1882). Он хотел продолжать модернизацию и разоружить европейских критиков, издав конституцию на основе Фундаментального пакта. На самом деле расчет на манипулирование разногласиями между иностранными державами вместо работы над собой снизил волю и способность властей к сопротивлению до нуля. Расходы возросли, а с ними и налогообложение. Люди проявляли недовольство, не видя необходимости в инновациях и считая их результатом иностранного влияния. Иностранные займы на грабительских условиях были получены хазнадаром — казначеем Мустафой, который находился в должности с 1837 года и возмутительно обогатился на этих сделках. Тем временем в результате объединения Италии появился новый потенциальный интервент, и началось драматическое соперничество между французским и итальянским консулом. В 1864 году началось восстание, возглавленное беем, направленное на снижение личных налогов, установленных Мустафой во время предыдущего правления, и ликвидацию конституции. Народ был за турецкую интервенцию, но ее не допустили французы. Наконец, в 1868 году была создана международная комиссия, в которую вошли два итальянца и два британских подданных с Мальты, представлявшие местных кредиторов, два тунисца и французский финансовый эксперт — представитель французских банкиров, которые выдавали займы. Тунис обязался отдавать половину государственных доходов на погашение займов, что гарантировалось таможенными расписками. В 1873 году хазнадар Мустафа наконец был смещен с должности. Его обязали вернуть в казну 35 миллионов франков, от чего ему удалось уклониться. Большие надежды возлагались на Хайр ад-Дина, черкеса по происхождению, бывшего раба, прославившегося либеральными мерами на протяжении первых двух правлений. В 1871 году он уже обеспечил выпуск имперского фирмана, который подтвердил турецкую верховную власть, отказавшись от всех видов дани. В течение четырех лет он пытался привести в порядок тунисскую администрацию, но был уволен беем в 1877 году, после чего уехал в Константинополь, где в течение короткого времени занимал пост великого визиря. К этому времени единственной твердой гарантией тунисской независимости было отношение британского правительства. В 1878 году и она исчезла, когда лорд Солсбери отозвал свои возражения против французских планов в Тунисе в обмен на французское согласие на британскую администрацию Кипра. Тремя годами позже, в 1881 году, французы воспользовались вторжением тунисских племен на алжирскую территорию как поводом для высадки военных сил в Бизерте. Другой корпус вторгся в Тунис из Алжира. Они начали наступление на резиденцию бея (дворец Бардо) в Кассар-Саиде и навязали договор, разрешивший французскую военную оккупацию, отобравший все полномочия в международных делах и финансах у бея и уполномочивший французского министра выступать в роли посредника между французским и тунисским правительством во всех делах, имевших общий интерес. Новость о капитуляции бея спровоцировала восстание на юге Туниса, во время которого был обстрелян и через десять дней взят Сфакс (июль 1881 года). Кайруан был занят в октябре, Гафса и Габес в ноябре. В 1883 году протекторат стал полным, согласно принятой в Марсе конвенции, в которой бей отказался от контроля над внешней политикой и взял обязательство проводить все административные, правовые и финансовые реформы, которые посчитает нужным французское правительство.