Ежели кто на земле доселе об изгнанном помнит

И пожелает узнать, как поживает Назон,

Вот мой ответ: от Цезарей — жизнь, а от Секста Помпея

Счастье даруется мне: первый за ними он вслед.

5 Если решусь я обнять все мгновения горестной жизни,

То ни в едином из них я без него не живу.

Столько он добрых услуг оказал мне, сколько в пунийском[562]

Яблоке под кожурой красных таится семян,

Сколько зерна в африканских полях, винограда — под Тмолом[563],

10 В Гибле — пчелиных даров, а в Сикионе — олив;

Вот признанье мое! скрепите печатью, квириты:

Где заявление есть, там и закон ни к чему.

Секст, считай и меня частицею отчих имений —

Малой частицею, пусть, но неизменно твоей.

15 Как тринакрийские нивы, как земли Филиппова царства,[564]

Как прилегающий дом к храму, где царствует Марс,

Как в кампанийских полях именья, услада для взора,

Все, что наследовал ты, все, что за деньги купил, —

Так же принадлежу и я к твоему достоянью:

20 Можешь отныне сказать: «Мой и на Понте удел!»

Ах, как я бы хотел, чтоб этот удел злополучный

Было владельцу дано к лучшим полям перенесть!

Это — во власти богов, но и боги способны на милость,

Если почтишь их мольбой, как благочестием чтишь.

25 Ибо ведь трудно сказать, чему ты способствуешь боле —

Мой ли проступок раскрыть[565], мне ли в несчастье помочь?

Не потому я прошу, что в тебе сомневаюсь; но часто

И по теченью реки весла ускорят ладью.

Я и стыжусь и страшусь, что, припав к тебе снова и снова,

30 Все докучаю тебе однообразием просьб.

Только как же мне быть? Так властвует сердцем желанье,

Что извинишь ты меня, мой снисходительный друг.

Часто хотел я писать о другом, а сбивался на то же:

Каждая буква моя в строй становилась сама.

35 Впрочем, добьешься ли ты благодарности, добрый ходатай,

Или же злая судьба здесь мне велит умереть,

Вечно услуги твои пребудут для нас незабвенны,

Вечно я буду твоим слыть в припонтийской земле.

Если же Муза моя из гетского вырвется края —

40 То разнесется моя в целой подсолнечной весть:

Ты мне — податель всех благ, блюститель всякого счастья,

Я — достоянье твое больше, чем купленный раб.