Злобный завистник, зачем ты терзаешь изгнанничьи песни?

Даже и смерть не страшна для вдохновенных певцов,

Тихая слава — и та за могилой становится громче,

А обо мне и живом не промолчала она —

5 В дни, когда жили и Марс и велеречивый Рабирий[567],

Звездный Альбинован и гомерический Макр;[568]

Кар, который воспел Геркулеса в обиду Юноне,

Но не обиделась та, зятя в герое признав;

Нума с тонким умом, два Приска, достойные оба;[569]

10 Лацию царскую песнь в дар преподнесший Север;

В равном стихе и неравном стихе одинаково сильный

И одинаково в них славу стяжавший Монтан;

И стихотворец, внушивший Улиссу ответ Пенелопе,

Плывшему в бурных волнах десять скитальческих лет;

15 Тот, чье имя Сабин[570], кто похищен был раннею смертью

От недописанных «Трезм», детища долгих трудов;

Ларг[571], в чьем имени ширь, под стать широте его дара,

К галльским следивший полям старца фригийского путь;

И с Камерином, певцом утратившей Гектора Трои,

20 Туск, Филлиды певец, славой обязанный ей;

Тот воспеватель морей[572] многопарусных, коему, мнится,

Синие боги пучин сами размерили стих;

Тот, кто вещал про ливийскую брань и римские битвы,

Тот, кого Марием звать, легким в любых словесах;

25 Луп[573], воспевший возврат с Танталидом его Тиндариды,

И «Персеиду» свою с честью сложивший Тринакр;

И преложитель для нас меонийских стихов «Феакиды»,

И пиндарических струн лирник единственный, Руф[574];

И на высоком котурне Турраний с трагической Музой,

30 И в легкомысленный сокк Музу обувший Мелисс;

Варий и Гракх заставляли греметь жестоких тиранов,

Прокул[575] ровной тропой шел Каллимаху вослед,

Пассер вернулся к лугам, где Титира давняя пажить,

Граттий ловчую снасть в руки охотнику дал;

35 Пел Фонтан о том, как наяд любили сатиры,

Вел Капелла слова в неравностопных стихах;

Было и много других, чьи песни ведомы миру, —

Долго было бы мне все называть имена,

А об иных говорить и права законного нету,

40 Ежели юный поэт не выступал еще в свет;

Лишь о тебе не могу промолчать, достойнейший Максим[576],

Римского форума страж, светоч парнасских богинь, —

Предки твои по отцу — Мессалы, по матери — Котты,

И сочетанием их дважды твой род именит.

45 Вот меж скольких певцов считался и я не последним:

Люди, читая меня, славили Музу мою.

Так перестань же терзать изгнанника, низкая Зависть,

Пепел костра моего черной рукой не тревожь!

Все потерял я, что в жизни имел, и только осталось

50 То, в чем муки мои, то, в чем чувствилище мук.

Нужно ли мертвую острую сталь вонзать в уже мертвое тело?

Право, и места в нем нет новую рану принять.