Стихотворенье прими, Помпей, сочиненное в горе

Тем, кто обязан тебе жизни спасением, Секст,

Кто, если имя твое ты в стихах мне поставить дозволишь,

Это тебе зачтет высшей из добрых заслуг.

5 А покривишь лицо, я покаюсь: виновен, конечно,

Но оправданье мое в самой причине вины.

Неудержим мой сердечный порыв. Когда выполняю

Свой благодарственный долг, гневом меня не казни.

Часто, бывало, корил я себя, что нигде в этих книгах

10 Имени я твоему места в строке не нашел.

Часто, бывало, хочу другому писать, а выводит

Имя на воске твое непроизвольно рука.

Так оплошаю, а сам невольной утешен ошибкой,

И через силу рука, что начертала, затрет.

15 «Пусть поглядит! — скажу. — И поймет. Он и сетовать вправе;

Мне тем стыдней, что упрек раньше я не заслужил».

Дайте из Леты испить, если есть она, если и вправду

Грудь леденит, — все равно друга забыть не смогу!

Так разреши мой дар принести, не отвергни с презреньем

20 Слово и дерзкого в нем не усмотри ты греха.

Не возбрани хоть малым воздать за большие заслуги,

Или я долг уплачу воле твоей вопреки.

Благодеяние мне оказать никогда ты не медлил,

Щедро мне помощь дарил твой безотказный ларец.

25 Даже внезапной моей бедой ничуть не отпуган,

Жизнь мою поддержать — ныне и впредь — ты готов.

Спросишь: но почему говорю и о будущем смело?

Произведенье свое мастер всегда бережет.

Как Киферея стоит Апеллеса[495] твореньем и славой,

30 Та, что спешит отжать влагу морскую из кос;

Как над актейским кремлем, из бронзы и кости слоновой

Фидием сотворена, встала богиня войны;

Как и себя и коней Каламид, изваяв их, прославил,

Иль как теплицу Мирон создал живою для глаз —

35 Так вот и я стою, тобою, Секст, сотворенный:

Миру я в дар принесен доброй заботой твоей.