Стали виски у меня лебединым перьям подобны,

Старость меж темных волос белый отметила след,

Слабости возраст настал, года недугов все ближе,

Все тяжелее носить тело нетвердым ногам.

5 Вот теперь бы пора, от всех трудов отступившись,

Жить, ничего не боясь и о тревогах забыв,

Тем, что всегда мне был по душе, наслаждаться досугом;

Тешить изнеженный ум делом любимым подчас,

В доме смиренном моем обитать подле древних Пенатов,

10 Между наследственных нив (отнят хозяин у них!)

И среди милых внучат, у жены любимой в объятьях

Стариться в отчем краю, мирный приют обретя.

Прежде надежда была, что так пройдет моя старость:

Годы преклонные я так провести заслужил.

15 Но рассудилось иначе богам: проскитавшись немало

По морю и по земле, я к савроматам попал.

В доки уводят суда, когда расшатала их буря, —

В море открытом тонуть их не оставит никто;

Чтобы побед былых не срамить внезапным паденьем,

20 Щиплет траву на лугу силы утративший конь;

Воин, когда по годам он уже не годится для службы,

Свой посвящает доспех Лару[264] старинному в дар;

Так и ко мне подошло уносящее силы старенье,

Срок наступил получить меч деревянный[265] и мне.

25 Срок наступил не терпеть чужеземного неба суровость,

Жгучую не утолять жажду из гетских ключей,

Но или в Риме жить, наслаждаясь его многолюдством,

Иль удаляться порой в тихие наши сады.

Раньше, когда душа не предвидела будущих бедствий,

30 Так безмятежно мечтал жить я на старости лет.

Но воспротивился рок: облегчив мне ранние годы,

Он отягчает теперь поздние годы мои.

Прожил я дважды пять пятилетий, не зная урона, —

Жизни худшую часть, старость, несчастья гнетут.

35 Мета[266] была уж близка — вот-вот, казалось, достигну,

Но разломалась в куски вдруг колесница моя.

Быть суровым ко мне я того, неразумный, заставил,

Кто на бескрайней земле кротостью всех превзошел.

Пусть провинность моя победила его милосердье,

40 Но ведь не отнял же он жизнь за оплошность мою!

Правда, обязан ее проводить я под северным небом,

Там, где Евксинской волной справа омыта земля.

Если бы мне предрекли такое Додона и Дельфы[267],

Я бы недавно еще их празднословными счел.

45 То, что прочнее всего, скрепи адамантовой цепью —

Все Юпитер своим быстрым огнем сокрушит.

То, что выше всего, перед чем ничтожны угрозы,

Ниже, чем бог, и всегда силе подвластно его.

Знаю: часть моих бед на себя навлек я пороком,

50 Но наибольшую часть гнев божества мне послал.

Пусть же несчастий моих пример вам будет наукой:

Милость старайтесь снискать равного мощью богам.