С падением ханств, за исключением Крымского, положение татар неизбежно претерпело радикальные изменения. У них больше не было своих правителей, чтобы их защищать, и волжский регион, перешедший под русское правление, прекратил играть какую-либо политическую роль в жизни мусульманского мира. И несколько слов о его последующей судьбе, вероятнее всего, не будут здесь неуместными. После своих побед царь Иван IV собрал бывшие татарских владения в территорию, все еще называемую Казанским ханством, но управляемую по русским законам. Эта территория простиралась от земель черемисов (марийцев) на севере до Каспийского моря и включала Астрахань и северокавказские степи. Русских мало заботило выживание татарской нации. С самого начала они вели активную деятельность по обращению в другую веру, что средневековое христианское государство рассматривало как очевидную религиозную обязанность, а на волжской территории оно также служило в качестве орудия русификации. В Казани было создано православное архиепископство, были построены многочисленные монастыри и повсюду шли проповеди Евангелия. Учитывая большое количество обращенных семей татарской знати в предыдущие века, в Москве считали, что успех в татарской стране не вызывает никаких сомнений. На самом деле в большинстве своем эти обращения были вызваны социальными соображениями такого же характера (с поправкой на время и место), что и те, которые привели к быстрой победе ислама среди персидской знати в VII и VIII веках и среди боснийской знати в XV веке. С другой стороны, широкие массы татарского населения скоро начали оказывать упорное сопротивление, с которым христианские миссионеры всегда встречались среди мусульман. Также имели место яростные восстания, и одним из результатов мер по их подавлению стало то, что башкиры, тюркский или тюркизированный народ, живущий к юго-востоку от казанских татар, добровольно приняли московское правление в 1554 году.
Обращение в христианство было не единственным раздражителем, который провоцировал повышенное сопротивление татарского народа. Кабальная финансовая система усиливала налоговое бремя, и, что еще важнее, страна стала наводнена в основном неконтролируемым потоком русских иммигрантов. Вновь прибывшие только заселяли плодородные и удобно расположенные в коммерческом отношении земли вдоль Волги и Камы, но также периодически, с помощью правительственных сил, проводили мероприятия по выселению и перемещению жителей из мусульманских городов и деревень. В это время Казань была почти полностью очищена от мусульманских жителей. Татарам было запрещено проживать в городе, и широкая полоса вокруг него была заселена исключительно русскими. Поток иммигрантов двигался вперед стихийно, расселяя русское население и распространяя русскую культуру по огромным новым просторам. Миграционное движение, которое со времени татарского вторжения XIII века было направлено на север и северо-восток, теперь отклонилось на юг. Единственное сопоставимое явление – миграция германцев на восток. По продолжительности и объему ни одно другое движение народов в Средние века не соразмерно с этими двумя великими миграционными волнами[27].
К концу правления Ивана IV началось несколько восстаний, и они не были подавлены вплоть до его смерти в 1584 году. В них татары выступали вместе с волжскими финскими народами, которые также пострадали от русского миграционного движения. В результате этих восстаний в 1586 году была реорганизована административная система, и в 1593 году был издан декрет, предписывающий разрушение существующих мечетей и запрет на строительство новых. В действительности, однако, эти и подобные крутые законы смягчались тем, что русские в немалой степени зависели от татар. Давно установленные торговые отношения последних с Центральной Азией являлись незаменимой ценностью. Исключительно благодаря деятельности мусульманских купцов Казань стала важным торговым центром, как Булгар в ранние времена. Широко распространенное среди русских уважение к такому практическому подходу помогло татарам выжить в наиболее суровый период официальных репрессий. Сначала не было и речи о русском проявлении терпимости, аналогичной той, что была проявлена к балканским народам османскими султанами, которые были обязаны предписаниями Корана позволять определенный законный статус для своих христианских подданных. Только в 1665 году Блистательная Порта впервые пригрозила репрессиями против балканских христиан, если цари не поместят своих мусульманских подданных в равное положение.
Другим результатом московского поощрения деятельности богатых татарских купцов было то, что интересы последних, в отличие от обычных людей, оказались связаны с политикой Русского государства. Цари, таким образом, начали иметь своих сторонников среди татар. В Смутное время (1606–1609) массы волжских татар стали на сторону второго Лжедмитрия и присоединились к грабежам монастырей и помещичьих усадеб, в то время как верхушка общества стояла за закон и порядок и присоединилась к движению, которое привело к изгнанию поляков и избранию нового царя Михаила Романова в 1613 году. На документе о его избрании имеется семь татарских подписей.
В первые годы последовавшего периода были приняты более мягкие законы, и прежде всего было остановлено намеренное продвижение русской миграции на восток. Однако вскоре были возобновлены усилия по переводу татар в христианскую веру и добавлены экономические меры для поддержки миссионерских усилий. В 1628 году было постановлено, что ни один мусульманский землевладелец не имеет права держать христианских крепостных крестьян, и в XVII веке периодически предпринимались попытки отдать татарам, принявшим христианство, во владение земли их мусульманских родственников. Некоторые татары, которые были лишены своих земель такими мерами, пошли в торговлю, поскольку русское правительство нуждалось в мусульманском торговом классе и оставило его членов более или менее в покое. Не все из тех, кого затронули эти жестокие меры, были настолько стойкими в своей вере, чтобы ради нее отказаться от своих мирских владений, и снова часть татарской знати приняла христианскую религию. Менее высокопоставленные новообращенные татары были награждены освобождениями от налогов и повинностей, таких как принудительные работы, воинская обязанность и пр. Так довольно большое число представителей низших классов было подвигнуто к переменам. Целые деревни и племенные группы приняли христианство. В результате в течение века появилось особое сообщество татарских христиан. Их было несколько десятков тысяч, и их называли кряшены (крещеные). Этой группе давали возможность обустроиться путем переселения соседних мусульман в другие места.
Несмотря на эти миссионерские успехи, татары продолжали оставаться в подавляющем большинстве мусульманами и потому были подвергнуты русским правительством ряду ограничений в правах. Все эти ограничения свобод и в особенности обязанности исполнять принудительные работы (такие как валка леса для кораблестроительства, обработка государственных земель и пр.), которые были навязаны в основном в XVIII веке и вызывали большое возмущение, привели к тому, что татары первыми присоединялись к антиправительственным движениям. Так, мусульмане были среди людей Стеньки Разина (1667–1671), Кондратия Булавина (1708) и Емельяна Пугачева (1773–1774). Между этими крупными революционными выступлениями на Волге имели место отдельные восстания местного значения, и все они в конечном счете были подавлены. В ответ на непокорность были еще более ужесточены существующие законы, Казанское ханство в 1709 году стало русской провинцией, и дальнейший упор был сделан на миссионерскую политику и финансовые меры. Но все это время было очевидно, что большая часть татарской верхушки желает сотрудничества с русскими. Правительство также проводило политику натравливания различных национальных групп – татар, башкир, волжских финнов – друг на друга. Даже исламские религиозные лидеры, которые надеялись на османскую помощь и около 1608 года рассчитывали на вмешательство шиитского шаха Персии Аббаса Великого, хранили молчание. Они не могли при сложившихся обстоятельствах развивать свои изначально умеренные усилия, направленные на распространение ислама среди волжских финнов. И в ходе XVIII века православная церковь сумела заполучить почти все оставшиеся языческими племена. Чтобы избежать давления русских, некоторые из этих финнов мигрировали на башкирские земли, где они сначала жили согласно своим обычаям, но позднее постепенно приняли мусульманскую веру и большинство из них – башкирский язык. Таким образом, они в большинстве своем ассимилировались с башкирами, хотя и сохранили определенную национальную идентичность до настоящего времени под названиями мишари и тептяри.
Миграционные движения и массовые крещения XVII и XVIII веков имели далекоидущее влияние на геополитическое положение татар. В регионе, где они жили, теперь появились зоны русских поселений, и теперь места их обитания в основном состояли из изолированных фрагментов. Крещение некоторых татар и волжских финнов способствовало смешению этих людей с русскими и друг с другом, а миграция некоторых количеств финнов в татарские районы привела к увеличению финской составляющей в крови татар. Получилось так, что русские жители юго-востока с тех пор приобрели некоторые татарские черты. А среди татар и башкир отчетливо выделилось два физических типа: туранский – с внешними признаками народов Центральной Азии, и восточноевропейский – с преобладанием финских или русских черт.
Русская политика подчеркивания различий между разными классами татар достигла крайности во время царствования Екатерины Великой (1762–1796), после подавления восстания Пугачева. В 1784 году татарская знать была уравнена в правах с русской знатью и ей была предоставлена некая толика самоуправления. Теперь татары могли пользоваться своими судами для рассмотрения мелких дел, избирать своего религиозного руководителя, муфтия, и служить офицерами во вновь организованном башкирском корпусе. Их перспективы социального продвижения, разумеется, зависели от готовности сотрудничать с русским правительством. Тем не менее в начале XIX века татарская нация вплотную подошла к процветанию. В дополнение к их чисто торговым делам они могли создавать производственные предприятия – кожевенные, ткацкие и бумажные фабрики. Они также основали печатные и издательские предприятия, которые начали выпускать не только религиозные книги, но медицинские трактаты и исследования, посвященные татарской жизни. Татарские крестьяне Волги теперь смогли вздохнуть свободнее и заняться кустарными промыслами и сельским хозяйством. Указ об освобождении крестьян от 1861 года, однако, привел к некоторому росту социальной напряженности, которая нашла отражение в беспорядках местного характера, в особенности в 1881 году.
Между тем волжских татар всколыхнули новые идеи. В начале века ортодоксальный суннитский ислам все еще определял весь ритм их интеллектуальной жизни. Однако примерно с 1850-х годов горсткой патриотов были выдвинуты новые идеи, которые шаг за шагом изменили общественное мнение. Наиболее важными среди них были Шихаб ад-Дин (Шигабуддин) Марджани (1818–1898) и крымский татарин Исмаил Бей Гаспирали, или Гаспринский (1815–1914). Они оба находились под влиянием османско-турецкой и западноевропейской мысли. Они выступали за кардинальную реформу всей интеллектуальной основы татарской жизни и никак не были противниками ислама, хотя их инновационные идеи встретили сильнейшее сопротивление мусульманских религиозных руководителей, и вначале им почти не удавалось продвинуться вперед. Тем не менее в конечном счете они добились успеха, убедив даже мулл в важности своего дела. Их усилия привели к открытию большого количества новых школ, которые давали детям глубокие знания их родного языка с помощью современных методов и создавали базу для их успеха во всех профессиональных областях. В то же самое время Гаспирали работал над созданием общего языка, понятного всем татарским людям, который должен был стать посредником между разными диалектами, будучи, насколько возможно, близким к османскому турецкому языку. Такой язык также должен был служить для связи волжских татар со своими соотечественниками в Крыму, которые со времени аннексии русскими в 1783 году и крупной эмиграции в 1856 году подверглись жестоким страданиям под русским правлением. Большинство реформаторов выступало также за распространение знания русского языка среди татар, поскольку оно видело в нем средство ознакомления с западной культурой, которая к тому времени пустила сильные корни в царской империи.
Пробуждение в эти годы национального самосознания среди всех тюркских народов России, сходство их культурной жизни, какой она стала в это время, и попытки гармонизировать и переступить границы диалектов – все это вело к интенсификации их чувства солидарности как мусульман и на время сделало их открытыми учениям панисламизма, идущим из Константинополя. Русская революция 1905 года не застала татар врасплох. Сразу после ее начала русские мусульмане созвали конференцию для обсуждения и защиты своих интересов. В Думе они были представлены довольно большим количеством депутатов, по большей части входящих в партии кадетов и социалистов, которые, как ожидалось, должны были проявлять наибольшую заботу о мусульманских стремлениях.
Совершенно новый этап начался после русской революции 1917 года. На нее татары отреагировали по-разному. Одна группа, отстаивавшая культурную автономию, выступала за сохранение союза с Россией, главным образом по экономическим причинам. Другие высказывались за полную независимость для «народов Идель-Урал», как они называли татар, проживающих между Волгой (по-тюркски Идель, ранее – Этиль) и Уральскими горами. Однако в действительности в этом регионе ничего существенного не было достигнуто, в то время как Крым несколько месяцев пользовался независимостью, а Северный Азербайджан – два года (1918–1920). В Азербайджане, где русскому правлению было лишь сто лет и мусульманское население оставалось сравнительно компактно проживающим, национальное движение было сильным и получило поддержку у соседней Турции. В конечном счете большевистское правительство подавило все сепаратистские движения. Новый режим дал различным тюркским народам привилегии культурной автономии, которые постепенно развивались и осуществлялись на практике. Но одновременно он остановил сближение этих народов, разбив их на отдельные автономные области или республики и возвышая их диалекты до уровня литературных языков. Все эти веяния затронули татарские и башкирские регионы, а также Крым и Азербайджан.
По большевистскому плану такая автономия имела отношение лишь к использованию языка. Содержание национальной культуры должно было быть марксистским и в основном таким и стало. Самобытные движения, имеющие целью какое-либо саморазвитие, подавлялись. Должность муфтия, который имел резиденцию в Уфе и теперь избирался верующими, приобрела особую важность после 1917 года, поскольку стала единственным общим институтом тюрков России. Антирелигиозная борьба распространилась на ислам, и сфера функций муфтия была ограничена максимально узкими рамками.
При большевиках повседневная жизнь тюрков России подверглась фундаментальным изменениям. Антирелигиозная позиция, которой большевики строго придерживались в ранние годы, привела к тому, что многие представители молодого поколения выросли без религии. Посещение мечетей перестало быть возможным, и, таким образом, одна из основных нерусских черт оказалась попросту стерта. Более того, знание русского языка делало быстрые шаги, его наступление всячески поощрялось властями, несмотря на гарантию языковой автономии. Там, где русский язык первоначально понимался лишь отдельными личностями, ныне он стал языком масс. Хотя его понимали еще не все, большое число людей, руководствуясь практическими соображениями, предпочитало отдавать детей в русские, а не в татарские школы. Получалось, что в конечном счете они знали русский язык лучше, чем свой родной. Коллективизация в волжском регионе и в Крыму между 1928 и 1930 годами вынудила многих крестьян уехать в другие районы России и также в довольно значительном количестве – в Среднюю Азию. Их места были заняты русскими. Статус татарской нации оказался под большой угрозой. Если даже число молодых людей, ставших более или менее чужими своему родному языку и культуре, оставалось небольшим, возрастающая частота смешанных браков, в которых обе стороны были атеистами, показывала общее направление движения. Приостановили ли рост религиозного безразличия уступки религии в 1942 году и поддержка Кремлем политически надежных духовных лидеров, остается вопросом, ответ на который получить не так просто. Татары-кряшены, которые вплоть до недавних времен традиционно держались подальше от мусульман, открыты русскому влиянию. Азербайджанцы все еще остаются отдельным национальным блоком, благодаря своему периферийному положению и компактному расселению. Но даже их национальная индивидуальность оказалась под угрозой, ввиду роста русского промышленного пролетариата в Баку. Потомки тюрков и монголов, которые однажды правили в Восточной Европе, таким образом, приближаются к кризису своего национального существования, результат которого предвидеть невозможно.