Во время второй волны великой мусульманской экспансии – в том же 711 году, когда Испания попала в руки арабов, – мусульмане впервые достигли Индии. Только ограниченные районы огромного субконтинента – Синд и нижний Пенджаб – оказались доступны победоносным силам под командой Мухаммеда ибн Касима, целью которого был город Мултан, расположенный у места слияния пяти больших притоков Инда. В течение нескольких следующих столетий этот город оставался центром индийского ислама. Вопрос обращения с покоренным народом хинду решался аналогично прецеденту, созданному в Персии. Так же как зороастрийцы этой страны были заверены в свободе вероисповедания, несмотря на буквальное значение текста Корана, хинду были без колебаний предоставлены сами себе. И при этом не возникло никаких возражений на это со стороны терпимых Омейядов из Дамаска. Мусульмане продемонстрировали мудрость, воздержавшись от попыток обращения хинду силой, поскольку иначе они определенно положили бы начало собственному уничтожению в результате восстаний или вторжений со стороны соседних индийских принцев. В действительности ситуация была урегулирована мирным путем, и мусульмане сохраняли под своим контролем индийскую территорию в течение нескольких столетий. Когда провинциальные правители Персии избавились от централизованной власти Багдада, индийская территория тоже перестала быть провинцией и перешла под контроль двух независимых княжеств. Это произошло около 900 года при господстве карматов. Внутренние условия, по-видимому, развивались аналогично Египту и Месопотамии. Хотя налоговое бремя жителей не было чрезмерным, перспектива присоединения к правящему классу, вероятно, стимулировала обращение в ислам здесь, как и в упомянутых выше двух странах.
Первое крупное изменение ситуации произошло, когда тюркская династия Газневидов из Восточного Ирана вмешалась в дела Индии. О происхождении Газневидов и их месте в истории Персии говорилось ранее, и уже было подчеркнуто, что их политика (подобно политике других народов и племен Восточного Ирана) имела главной целью Индию. Величайшая личность этой династии Махмуд Газневи (997–1030) стремился продемонстрировать свою преданность исламской вере, которая недавно была принята его предками и соотечественниками. И поскольку тюрки в это время сильно отставали от арабов и персов во всех областях интеллектуальной и культурной деятельности, он принял на себя задачу покровителя искусств и знаний. Его самыми знаменитыми подопечными были Фирдоуси и аль-Бируни, исследователь Индии. В последующие века тюркская политика по отношению к исламу часто характеризовалась теми же двумя чертами: необычайно щедрым покровительством искусств и знаний и воинственным желанием распространять учения пророка путем завоевания новых территорий и основания новых государств. Долина Инда, где жили и еретики-карматы, и язычники хинду, была заманчивой целью для амбициозного Махмуда. В двух дюжинах кампаний в 1006 и последующих годах он навязал или подтвердил мусульманскую власть с оружием в руках. Он не чувствовал никаких угрызений совести, распространяя ислам силовыми методами, поскольку это действительно разрешалось в соответствии с буквальной интерпретацией Корана. Навязывание ислама считалось тем более оправданным, поскольку мусульмане всегда рассматривали религию хинду с ее многочисленными и зачастую непристойными идолами как самую отвратительную форму язычества. Хинду – индусы – оказали упорное, но неэффективное сопротивление, и весь Пенджаб пал в руки мусульман. Но Гуджарат, расположенный южнее, продержался дольше и сохранял свою независимость в течение последующих двухсот лет.
События в Иране после смерти Махмуда заставили его сына Масуда поручить правление индийскими провинциями губернаторам, которые действовали неумело и стали проявлять стремление к независимости от Газневи. В конечном счете Масуд был вынужден нанять индуса Тилака на службу, чтобы организовать и возглавить экспедицию. Она оказалась успешной и обеспечила Газневидам безопасное владение долиной Инда со столицей Лахор (Лахавур), хотя второе наступление, начатое в 1044 году, было остановлено упорным сопротивлением местных индийских принцев. Именно в этот момент Пенджаб и долина Инда окончательно стали частью мусульманского мира, каковой являются и сейчас. Газневиды удерживали свою власть над этим регионом и над уменьшающейся территорией Восточного Ирана (соответствующей частям современного Афганистана) еще полтора столетия. С 1117 года и далее они признали власть сельджукского султана Санджара над их иранскими территориями, которые они уступили в 1151 году Гуридам. Пенджаб продолжал оставаться под управлением Газневидов вплоть до 1186 года и тогда был тоже захвачен Гуридами, поведение которых было жестоким и разрушительным.
Гуридские завоевания не просто привели к установлению нового режима в пределах старого Газневидского государства, они также побудили мусульман к новым действиям по экспансии. Как только гуридский правитель Гияс ад-Дин Мухаммед укрепил индийский плацдарм, он устремился на восток во главе своих закаленных войск, желая захватить долину среднего течения Ганга. Поскольку индусы в то время (впрочем, как и в другие века) отставали в военной силе от своих северо-западных соседей, конечный результат военных действий не вызывал сомнений. Сначала гурид Муизз ад-Дин Мухаммед, затем его верный «мамлюк» Айбак и, наконец, тюрк из племени халадж Ихтияр ад-Дин Мухаммед двинулись, лишь изредка терпя неудачи, на Дели, который пал в 1190–1191 годах, на Бенгалию и к устьям Ганга (1202), разрушая по пути последние буддистские королевства верхней Индии. За этот короткий промежуток времени мусульманская власть распространилась по северу субконтинента и была полностью подготовлена почва для распространения ислама в крупных частях Северо-Западной Индии и Бенгалии. Сюда вошли и те земли, которые с 15 августа 1947 года составили государство Пакистан с весьма сложным в расовом и лингвистическом аспекте населением – всего около 80 миллионов мусульман.
Однако потребовалось длительное время для того, чтобы укрепить основы новой империи в Северной Индии. Власть Гуридов перестала быть грозной, когда умерли ее самые активные «игроки» – братья Гияс ад-Дин и Муизз ад-Дин в 1203 и 1206 годах соответственно. Вскоре после этого династия прекратила свое существование. После смерти Айбака в 1210 году в стране началась гражданская война, основы которой были заложены в весьма своеобразной структуре правительства. Отличительной чертой мусульманского мира в XIII веке было то, что режимы, которые тогда возникали во многих его частях (в Испании немного ранее), относились к типу, который можно было бы назвать «мамлюкским». Решительная военная группа, на востоке в основном тюркского происхождения, делала себя хозяйкой страны с чуждым населением, и власть захватывалась кликой офицеров, выросших из рядового состава солдат-рабов или «мамлюков». Эти офицеры присваивали для собственного пользования большую часть финансовых ресурсов и земельных владений страны. Из них был и правящий суверен, который иногда мог принадлежать к семье, в которой признавалось наследственное право, однако часто он приобретал свое положение благодаря какой-то форме выборов или личной военной отваге. В сельджукских и монгольских государствах режимы такого типа стали появляться только через несколько десятилетий, когда наследники Сельджука и Чингисхана оказались недееспособными или малолетними (хотя законные правители содержались в основном как марионетки). Однако со временем такие системы стали преобладать даже там, и также в Египте, Испании и в некоторых частях Северной Африки. А теперь и в Индии. Разумеется, эти режимы не были постоянными, однако они оставили свой след в позднем средневековом исламе и дали возможность некоторым энергичным и талантливым военным вырасти до самого верха и добиться власти и авторитета для своих стран.
Одним из таких военных был зять Айбака, Илтутмыш (Илетмиш), величайший из «рабских королей» Дели и первый мусульманский правитель Индии, получивший от халифа бревет. Именно этот человек после долгой борьбы одержал верх над местной мамлюкской аристократией, которую называли Сорок, и энергично правил в течение 25 лет вплоть до своей смерти в 1236 году. Другим был мрачный тиран Балбан (Балабан), тюрк из Центральной Азии, который сперва в течение двадцати лет играл роль типичного «отца-покровителя» (атабека) марионеточных потомков Илтутмыша, но затем решительно сверг их и с 1266 года правил сам. Он умер в 1287 году. Ранее в Индии имело место явление, которое наблюдалось в этом веке среди Айюбидов Египта, монголов и местной династии персидской провинции Фарс: несколько лет там правила волевая женщина – Радийа-Бегюм (1236–1240). Такое положение государственных дел никогда не допускалось арабами и персами, однако у ранних тюрков статус женщины был другой. Тюрки XIII века не попали в полную зависимость от ближневосточного влияния. Административными функциями среднего и нижнего звена, так же как исламской теологией и правом, занимались в Индии и государствах сельджуков, монголов и мамлюков Египта коренные жители. Поэтому в некоторой степени сохранился старый государственный аппарат и старый образ жизни, хотя местное население подвергалось постоянному гнету и вымогательствам. Административные должности обеспечивали средствами существования прежние высшие классы, которые лишились лидерства, особенно в военных делах и внешней политике.
Во внешних сношениях «королевство рабов» играло роль, аналогичную роли египетского государства мамлюков. Кроме отражения нападений непосредственных соседей, оно также было занято сопротивлением монголам. Однако положения двух государств были несколько по-разному сбалансированы. Хотя в непосредственной близости к Египту беспокойными противниками, да и то не слишком серьезными, были лишь нубийцы и некоторые бедуинские племена, вся мощь монголов-ильханидов была направлена на сирийскую пограничную зону, территорию, доступную обеим противоборствующим сторонам. С другой стороны, в Индии местные враги были значительно более грозными, в то время как монголы приходили в основном волнами мародеров. Сперва они появились, когда Чингисхан приказал преследовать беглого наследника хорезмского трона за Инд, однако они, по-видимому, никогда не получали поддержки иль-ханов, что, возможно, объясняет, почему о них почти нет записей в персидских хрониках. От полномасштабного монгольского вторжения Индия была в некоторой степени защищена высокими и недоступными горными границами, которые образовали естественную разделительную линию между интересами, вооруженными силами и цивилизациями обеих сторон.
В последующие десятилетия Индия стала ареной повторяющихся монгольских вторжений и частых смен на троне. Издавались декреты, обязывающие соблюдать исламские предписания и запреты Корана неверными, то есть хинду. В это же время были организованы новые кампании в Центральную Индию, Декан и Гуджарат, которые теперь попали под мусульманское правление. В этих мероприятиях султан Дели из династии Халджи Ала ад-Дин (1295–1316) и его военачальники продемонстрировали качества лидерства, далеко превосходящие таковые у их врагов. Стало ясно, что, приложив достаточно усилий, мусульмане смогут собрать военную силу для завоевания всей Индии. В 1305–1311 годах они проникли во всю южную половину полуострова и покорили ее, за исключением нескольких районов. Ала ад-Дин также находил время для покровительства культуре при своем дворе и распределял щедрые суммы среди ученых и литераторов. Во время его правления в Дели жил и творил величайший персидский поэт Индии Амир Хосров (ум. в 1325). Однако уже при жизни Ала ад-Дина начали проявляться признаки упадка. После его смерти последовала серия дворцовых переворотов, в которых власть захватывалась самозванцами-рабами и фаворитами, а члены правящей династии уничтожались все, вплоть до грудных детей. Мятежников казнили. В 1320 году тюркский военачальник Туглак, который был искренним мусульманином, положил мрачный, но спасительный конец такому положению дел и был избран султаном. Под его умелым руководством начал восстанавливаться порядок, но только он правил всего пять лет. В 1325 году он был убит своим сыном Мухаммедом II, чья деспотичная тирания вызвала восстания по всей стране. Даже самые жестокие методы, использованные правителем, не могли их остановить, а его программы реформирования налоговой и денежной систем и перемещения всего населения привели к голоду и массовому обнищанию. После доведения сильной армии, организованной для вторжения в Китай через Тибет (1337), до полного развала он не сумел предотвратить полное отделение Бенгалии в 1339 году, а затем и других провинций. Декан был захвачен мятежным сборщиком налогов, который основал бахаманидскую династию этой страны. В других частях Южной Индии индусы добились независимости. Мухаммеда ибн Туглака сменил его двоюродный брат Фероз (Фируз), который во время своего правления с 1351 по 1388 год вернул региону процветание, проводя мудрую экономическую политику. Он снизил налоги, разумно расходовал имеющиеся средства, поощрял развитие сельского хозяйства, построил дороги и каналы. Он не предпринял попытки вновь захватить Декан и не смог покорить Бенгалию. Вместо военных экспедиций, которые он снизил до минимального уровня, он уделял максимум энергии архитектурной деятельности в индо-исламском стиле. Этот стиль развивался в течение многих веков и оставил потомкам многочисленные прекрасные здания, чья красота сравнима с привлекательностью мамлюкских памятников. Но его метод управления был слишком мягким для тех буйных времен. Внутреннее единство государства было ослаблено чрезмерным выделением фьефов влиятельным тюркским офицерам и продолжающимся жестоким обращением с индусами (хотя преследования вкупе с финансовыми стимулами привели к значительному увеличению численности новых мусульман). После смерти Фероза наступил период общего распада, который привел к полной разрухе под тяжелыми ударами второго великого монгольского завоевателя – Тимура, о карьере которого мы поговорим далее.