После этого обзора состояния дел монгольских государств в мусульманском мире и конфликтов между Ильханидами Персии и их северными соседями перейдем к рассмотрению ситуации в Египте. Долина Нила была районом сбора сил, которые остановили монгольский поток и наиболее эффективно сопротивлялись ильханам. Это была земля, на которой мусульманская цивилизация продолжала развиваться без какой-либо резкой остановки, которые имели место повсюду в это время. Факел исламской учености перестал гореть на десятилетия – в некоторых случаях на века – в старых центрах ислама в Центральной Азии, Персии и Месопотамии и даже в какой-то мере в Сирии, несмотря на то что монголы не смогли разрушить египетское влияние в этой стране. Во время позднего Средневековья Египет стал центром ближневосточной интеллектуальной жизни. В частности, смежные с исламским законом науки и теология нашли убежище на Ниле, где они смогли продолжить свое существование, хотя и косное.

Подобно другим ближневосточным странам, Египет в середине XIII века подвергся великой трансформации. После падения династии Айюбидов ввезенные в страну мамлюкские рабские войска захватили власть и избрали своим командиром Котуза, благодаря способностям которого была одержана решающая победа над монгольскими захватчиками в 1260 году. Котуз был убит по личным мотивам сразу после сражения, однако его убийца и наследник Бейбарс оказался одной из великих личностей в мусульманской истории. Его героические действия все еще сохраняются в народных преданиях. Во время его правления была окончательно оформлена мамлюкская система управления Египтом. На ее вершине стояла аристократия из армейской касты. Султан защищал привилегии этой касты и пополнял ее ряды тщательно запланированным импортом дополнительных рабов. В основном они поступали из Южной России и с Кавказа. Их отправляли морем в Александрию византийские и итальянские посредники. Поскольку кавказский элемент быстро ассимилировался с тюркским элементом, правящий класс сохранял свой тюркский характер не только в речи, которая имела некоторое сходство с языком, на котором говорили на Волге, но и в общей культуре и социальной жизни. Короче говоря, внутренняя структура мамлюкского государства в целом напоминала структуру монгольских государств, построенных в этот период. Такое внутренне присущее сходство помогает объяснить, каким образом Египет мог стать колыбелью мощной военной организации, включая высокоэффективную разведку, специально организованную для защиты от монголов. Успеху этой организации Египет обязан сохранением своей территориальной независимости. Не только армейские системы, вооружение, понятия о воинской доблести и методы ведения боевых действий были сходными у обеих сторон. Но в Египте, как и в Персии, военная каста с тюркскими чертами была навязана чуждому этим чертам народу. Мамлюкская и монгольская феодальные системы были во многом идентичными, и обе они повлияли на последующее развитие османско-тюркского феодализма. Основной чертой была концентрация большей части земель в виде «военных фьефов» в руках господствующей чужеземной группы. В это время такая феодальная форма государства была типичной повсюду.

Юриспруденция и другие приобретенные в результате обучения профессии были организованы в какой-то мере аналогичным образом. Экономической основой являлся доход от вакуфов (waqf), религиозных фондов, основанных богатыми благотворителями посредством завещания или дарения некоторой части своих поместий религиозным сообществам – с пониманием того, что потомки основателей будут обеспечены доходными должностями или другими «кормушками», обеспечивающими им адекватный уровень жизни и иммунитет от риска конфискации со стороны постоянно нуждающихся мамлюков. Таким образом, большие владения сельскохозяйственной земли и даже городские жилища стали доступными для религиозных и благотворительных целей. Поскольку образование и теология были единственными профессиями, где коренные египтяне могли получить высокие должности, то в этой сфере наблюдался большой рост. Однако основными формами активности были компиляция и комментарии, едва ли в XIII и XIV веках появилась хотя бы одна творческая работа. Исторические записи тоже не отличались оригинальностью, хотя были написаны обширные летописи наряду с биографическими сборниками вроде ас-Сафади (ок. 1296–1383) и руководства по администрированию, подобно работе аль-Калкашанди (умер в 1418). Человеком по имени Ибн Таймия из Дамаска (1263–1328) было инициировано движение за религиозные реформы, но оно было сурово подавлено. Его призыв к возврату к примитивному исламу был принят как слишком большой вызов, и в Египте официально были основаны школы права. Тем не менее взгляды Ибн Таймии спокойно продолжали жить и сильно повлияли на современное ваххабитское движение.

Чисто административная сторона управления также была оставлена без особого внимания мамлюками, которые предпочитали им военные занятия, и она была заполнена лишь в относительно малой степени египтянами-мусульманами. Это была вотчина христиан (в особенности коптов) и евреев, которые, несмотря на преследования – например, в 1301 и 1321 годах, – продолжали, как и в прошлом, составлять главный элемент в бюрократии нильской долины, в частности в канцеляриях и отделах по сбору налогов. Традиционные бюрократические методы также находили применение, и египетская государственная машина продолжала вращаться, переживая все ошибки и неудачи своих хозяев. Мамлюкская аристократия не считала целесообразным признание наследственного принципа, а предпочитала сразу передавать власть в руки самого сильного генерала.

Однако положение оставалось неопределенным в период 1259–1382 годов, когда власть находилась в руках мамлюков бахри, названных таким образом потому, что их казармы находились на острове Рода на реке Нил (Bahr al-Nil). Сын Бейбарса был смещен в течение двух лет после смерти отца в 1277 году во время похода в Малую Азию против монголов. Его преемнику Калауну (1279–1290), который добился большой известности как завоеватель оставшихся плацдармов крестоносцев вдоль сирийского побережья и как организатор мамлюкской армии, наследовали четыре поколения его потомков. Один из них, аль-Малик аль-Насир, который взошел на трон ребенком в 1293 году и правил (с двумя перерывами в ранней стадии) до 1341 года, дал стране довольно долгий период относительно стабильного правления после отражения наступления персидских монголов и подавления восстания в Верхнем Египте. После этого на повестке дня появились дворцовые перевороты. Во время таких беспорядков так называемый халиф казался оплотом стабильности – титулованный властелин государства. На своем пике власть мамлюков распространилась до Киренаики на западе и Массауа на юге и на всю Сирию до середины Евфрата. Последние крепости крестоносцев в Сирии попали в руки мамлюков в 1289 и 1291 годах. Мы уже видели, как после падения Багдада Бейбарс тепло принял беглого аббасидского принца в Каире и формально признал его в качестве своего властелина. Этот шаг должен был добавить веса позиции мамлюкского правительства на фоне изначально языческих монголов и обеспечить ему особый авторитет среди мусульман, как защитнику халифа. Однако эффект оказался весьма скромным. Аббасидский халиф в Каире был признан только в Северной Индии и первоначально в Золотой Орде. Тем не менее его присутствие придало режиму видимость легитимности. Хотя на самом деле Аббасиды теперь были духовными властителями, не имеющими мирской власти, которую они, согласно установленной практике, должны были передавать султанам, назначенным мамлюками. Признание господства Египта шерифами Мекки и Медины также помогло укрепить престиж мамлюкских султанов.

Кроме накопления военной силы, достаточной для сдерживания монголов и предоставления убежища миру ученых, египетское государство достигло заметных успехов в архитектуре – мечети, бани и царские гробницы, – а также в искусстве малых форм и ремеслах. Оно также начало восстанавливать центральное положение в торговле и относящейся к ней политике Средиземноморья, аналогично тому, что Египет имел в древности и до прихода ислама. Страна поддерживала тесные торговые и политические отношения с Константинополем и объединила с ним усилия против угрозы со стороны персидских монголов. Прочный фронт против монголов поддерживался в Сирии, чьи северные границы уже давно перешли из-под контроля Византии к сельджукам, Малой Армении, а теперь к ильханам. (Малая Армения в конечном счете была завоевана и аннексирована мамлюками в 1375 году.) Старое соперничество с Византией со временем ослабло. Между тем Венеция и Генуя энергично расширяли свои торговые связи с Левантом. В этом им оказали существенную помощь Крестовые походы. Успех двух итальянских морских республик доказал, что христианская Европа и мусульманский Восток могут работать вместе и получать взаимную выгоду от сотрудничества, несмотря на все различия. Интердикт, который держал христианский и мусульманский миры, имеющие много общих религиозных и культурных наследий, на удалении друг от друга, теперь оказался снятым. Вместо него начался период взаимных связей, такой, как однажды наблюдали в Испании и особенно на Сицилии. В рамках этой книги невозможно осветить все подробности постоянно растущей средиземноморской торговли, однако нельзя не отметить политические союзы, которые включали Египет, Сицилию, итальянские республики и Испанию и спровоцировали персидских монголов, в свою очередь, на поиск контактов с Западной и Центральной Европой. В этот период Ближний Восток, Северная Африка и Европа были объединены в общую дипломатическую систему и Восток и Запад достигли близких отношений, подобных которым история не знала с древних времен. Здесь были заложены начала более поздней восточной политики европейских держав, зарождающейся системы «капитуляции» и наиболее часто дискутируемого «восточного вопроса».

После Египта целесообразно рассмотреть территорию, расположенную на юго-востоке владений ислама, мусульманские обитатели которой жили вдали от своих единоверцев и оставались в этой изоляции вплоть до XI и XIII веков. Речь идет об Индии.