Выше уже говорилось об обстоятельствах, при которых Берке, хан Золотой Орды, в период с 1257 по 1267 год отделился от всемирной монгольской империи, доказав тем самым, что Кавказ является международным барьером, который не следует переступать, руководствуясь любыми унитарными политическими доктринами. Борьба за Кавказ была заботой Берке все время его правления. С его смертью положение изменилось. Хотя обеспечение безопасности южных границ, безусловно, являлось необходимым мероприятием, более неотложной задачей была организация восточноевропейской сферы влияния, от которой это волжское государство находилось в экономической зависимости. Русские государства, однажды покорившись монгольской власти, были оставлены в покое. Их никто не беспокоил, пока они исправно платили дань. Поход, который возглавил принц Ногай в 1259 году, дошел до Галиции, однако не вызвал никаких изменений в положении дел. Таким образом, русские имели передышку, во время которой смогли восстановиться после монгольского террора и перестроить свою национальную жизнь в рамках нового порядка. Их усилия оказались успешными по нескольким причинам. Прежде всего, монголы продолжали оставлять местные княжества на произвол судьбы и не разрушали их, хотя отдельные правители часто смещались за задержку в выплате дани, междоусобные войны или другие злоупотребления. Не менее важной причиной было и то, что ханы в Сарае не вмешивались в религиозные дела своих подданных и вассалов, и православная церковь, соответственно, удерживала свои позиции. Православное христианство, таким образом, образовало наиболее сильную связь между русскими людьми того времени, расколотыми на многочисленные малые государства. А митрополит Киевский был знаменосцем русского единства во всех превратностях этого времени. Митрополит оставался скрупулезно верным ханам в благодарность за их терпимость, предоставление церкви многочисленных привилегий, права на защиту и неприкосновенность. В то же самое время он всячески заботился об интересах своего народа. При сложившихся тогда обстоятельствах лишь церковь была в состоянии поддерживать в живых традиции общей государственности и национальное самосознание, а также сохранять то достояние, которое в один прекрасный день могло сделать возможным русский ренессанс. Чтобы все это когда-нибудь свершилось, церковь должна была держаться крепко и оказывать сопротивление влиянию извне. Это и объясняет ту жесткость, которую в те века так часто демонстрировала православная церковь и которая, по мнению западных наблюдателей, характерна для нее и в наши дни. Только твердая приверженность принципам, которые однажды были приняты, позволила вере, а с ней и нации пережить века чужеземного господства в России.
Митрополиты всея Руси не избегали политической сцены, полностью осознавая, что они символизируют идею русской государственности. Поэтому они всегда внимательно следили за политическим развитием. Когда старое русское государство раскололось после разрушения Киева, они отправились в другие места и наконец около 1300 года сделали своей резиденцией Москву. Так они выбрали место, где начали формироваться черты нового государства, будущее которого выглядело многообещающим.
Политический центр тяжести перетерпел такой сдвиг не случайно. Монгольское вторжение остановило медленную, но верную русскую экспансию в южном и юго-восточном направлении, которая имела место в XI и XII веках. Поскольку привлекательные для них места перешли во владение завоевателей, русским пришлось искать другое направление, и они нашли искомое на обширной равнине, расположенной на севере и северо-востоке. Москва не только заменила Киев в качестве центра тяжести Восточной Европы, но колонизационное движение на севере и северо-востоке – движение крайней исторической важности, сравнимое с восточной миграцией средневековых германцев, – было также непосредственным результатом завоеваний Батыя.
До поры до времени монголам нужно было только одно – финансовая эксплуатация русских князей. В основе системы, установленной в стране, никакого другого мотива не было. Они осуществляли свой контроль через назначение баскаков, сборщиков дани, чьи функции заключались в обеспечении своевременных выплат, применении силы против неплательщиков, своевременном подавлении волнений и защите монгольских интересов в случае военных действий между князьями. В XIII веке эти чиновники пользовались значительной независимостью, поскольку основные интересы государства продолжали оставаться на юге. В них теперь были вовлечены не только Кавказ, но также Булгария и Фракия. Булгарский царь принял монгольское покровительство, как уже было упомянуто, около 1242 года. Около 1260 года и после этого монголы России вмешались в борьбу между Булгарией и Константинополем с целью давления на византийского императора Михаила VIII. Затем они достигли соглашения с последним о совместном противодействии сербскому давлению и усмирении некоторых национальных движений, направленных против иностранного контроля в Булгарии. Хорошие отношения с Константинополем также содействовали окружению владений ильхана в Малой Азии. В одном случае сельджукский султан Рума бежал к татарскому двору в Сарае. Используя этого беженца, хан надеялся приобрести влияние в Конье (Икониум) и, возможно, таким образом установить связь с мамлюками в Сирии. Тем самым он намеревался преградить ильханам доступ к Средиземноморью и лишить их контакта с Западной Европой. Однако такие планы были тщетными, поскольку сбежавший султан не мог сохранить свой трон.
Союз с Трансоксианой, заключенный наследником Берке Мункэ-Тимуром (1267–1280), был также направлен против ильханов. Однако, поскольку трансоксианское наступление в Хорасане и египетское наступление против франков в Сирии случились слишком поздно, эта комбинация, имевшая целью свержение режима ильханидов, потерпела неудачу. Тем не менее отношения с Египтом оставались относительно тесными, поскольку в этом случае политическая дружба сопровождалась активной торговлей и культурной близостью. Из Египта шли предметы роскоши: изысканный текстиль, отборные фрукты, редкие духи, даже экзотические животные и так далее. Все это ханские посольства часто привозили обратно в виде подарков для правителя и его окружения. Волжский бассейн и черноморское побережье снабжали Египет рабами (мамлюки), а значит, солдатами. Нильская долина давала творческих работников – теологов, деятельность которых оказала важное влияние на будущую эволюцию монголов в России. Берке, будучи мусульманином, всячески поощрял их. Как и можно было ожидать, из крайне немногочисленных доступных источников следовало, что египетское и сирийское влияние, наряду со среднеазиатским влиянием из Бухары и Самарканда, было особенно значимым в теологии и медицине. В области искусства египетское влияние прослеживается в уцелевших памятниках. Настенная живопись, мозаика и ритуальные предметы, как и надгробные камни, указывают на все более очевидные с годами отпечатки египетского стиля, равно как и сирийские и анатолийские черты. Таким образом, формирующаяся на Волге цивилизация определенно приобрела средиземноморско-исламский облик, в то время как двор в Тебризе стал явно персидским. Египетские архитекторы и ремесленники строили здания в Крыму и в столицах – Новом и Старом Сарае. В этих двух городах развилась удивительная цивилизация. Основательно построенные дома с мозаикой, настенными изображениями, портиками и системой центрального отопления через покрытыми плитками из твердого дерева полами (как в римских тепидариях). В Новом Сарае были построены плотины для снабжения водой каналов и гидравлической энергией мастерских, некоторые из которых достигали размеров фабрик. Наиболее важными продуктами такого производства были стекло и гончарные изделия. Раскопки пролили свет на поразительные инженерные работы, огромные дворцы и караван-сараи и обширные кладбища. В вековых отложениях и на кладбищах были обнаружены самые разные ритуальные предметы, как импортированные из-за границы, так и произведенные на волжских берегах.
Так исламская культура твердо закрепилась у волжских монголов, и, хотя преемники Берке не были мусульманами, они не препятствовали распространению учения пророка. Несторианское христианство утратило все свое влияние после обращения Берке в ислам, а буддизм никогда не имел особого влияния в этих краях. Империя Золотой Орды не была подвержена религиозным конфликтам, подобным тем, которые имели место в государстве ильханидов, и погружение монголов в исламское сообщество проходило спокойно. Их древний шаманизм просуществовал здесь дольше, чем в Иране, но оказал меньше сопротивления исламу, чем другие религии (как христианство и буддизм в Персии), прежде чем совсем исчез.
Здесь, как и в Персии, принятие ислама способствовало слиянию тюрков и монголов. Доступные свидетельства и нынешние физические черты волжских татар указывают на то, что монгольский элемент был с самого начала пропорционально слабее, чем в Персии и тем более в Центральной Азии. В записях и на монетах монгольский язык уступил место тюркскому раньше, чем в упомянутых странах. Хотя довольно долго восточнотюркский (уйгурский) язык использовался наряду с персидским как фактор культуры. Процесс, которым вторгшийся монгольский правящий класс и тюркские племена, которых он привел с собой, объединились с ранее существующими тюркскими обитателями кипчакской равнины, чтобы образовать «татарскую» нацию, таким образом, занял относительно немного времени. На ранней стадии были ассимилированы некоторые гетерогенные элементы, включая волжских булгар (чей язык значительно отличался от других тюркских языков) и многочисленных членов волжских финских племен. Эти элементы скоро начали оказывать влияние на физический тип растущей татарской нации.
Отношения с Западной Европой в XIII веке имели такое же большое значение для Золотой Орды, как и для Персии. Но продвигали эти отношения вовсе не миссионеры или папские эмиссары, а генуэзские торговцы. Еще в 1267 году генуэзцы приобрели преобладающее влияние в Сарае. Они сумели успешно расстроить попытки венецианцев основать торговые поселения и превратили юго-восточный берег Крыма в генуэзскую территорию. Быстро росли генуэзские «фактории» – их штаб-квартира находилась в Каффе (нынешняя Феодосия), где располагалась канцелярия генуэзского консула, который обладал автономной юрисдикцией наряду с татарскими властями Крыма. В течение нескольких десятилетий их взаимоотношения были хорошими, и только в 1308 году разразился жестокий, хотя и кратковременный, кризис, приведший к сожжению и кратковременной оккупации Каффы татарами. Торговля с Генуей была для Сарая не менее важной, чем торговля с Египтом. Импорт включал тонкие фламандские ткани, фарфоровые изделия, столовое серебро и ювелирные изделия, в то время как экспорт состоял главным образом из мехов, рыбы и зерна, которые отправлялись в Константинополь, Египет и Италию, а оттуда в остальную Европу. На этой ранней стадии наземные пути на запад через Северную Румынию (Молдавию) и польскую Галицию имели лишь второстепенное значение.
Расширение генуэзского влияния облегчилось началом гражданской войны в Орде. Одноглазый принц Ногай (ему повредила глаз стрела) здорово отличился в качестве командира армии в Галиции в 1259 и 1286 годах и на Кавказе в 1261–1263 годах и завоевал превосходную репутацию. Она оказалась настолько высокой и прочной, что он сумел объединить татарские племена степей, лежащих к северу и северо-востоку от Черного моря, в свое независимое владение. В Сарае он узурпировал почти всю реальную власть у нескольких сменивших друг друга ханов, один из которых отказался от власти, чтобы не играть роли марионетки. После обеспечения безопасности своего тыла посредством женитьбы на дочери императора Византии Ногай со своей базы на юге смог выступать на север, на русские территории. В скором времени он стал всесильным «майордомом». Молодой хан Тохта (Токта), который взошел на трон в 1291 году, не имел никакого намерения терпеть все это. Он освободился от бремени своих братьев, которых Ногай поставил в качестве совместных правителей, и начал долгую и ожесточенную войну, которая завершилась поражением сил Ногая. Последний был убит рядовым русским солдатом в конце 1299 года. Такие продолжительные распри лишали государство сил. Поскольку Ногай никогда не добивался трона, его махинации оказали центробежный эффект. Степень его влияния иллюстрируется тем фактом, что татарские племена, которые поддерживали его, в дальнейшем стали называть себя ногаями, а остатки таких племен на Северном Кавказе сохранили это название до наших дней.
В течение нескольких десятилетий не было ни одного мощного наступления на Кавказе. Тем не менее Тохта, не успев отпраздновать победу в гражданской войне, направил большую делегацию в Тебриз с категорическим требованием отдать ему обратно Кавказ. Хан чувствовал уверенность в своих перспективах, поскольку его поддерживал правитель Грузии. Однако Газан не испугался. Он дал ясно понять, что Персия никогда не уступит свою горную позицию добровольно – только в случае превосходства сил. В этом случае военные действия Тохты за рекой Терек оказались совершенно неудачными. По этой причине у него не оставалось выбора, и он сконцентрировал свое дальнейшее внимание на России. К тому времени русско-татарские отношения достигли критической фазы: русские князья откровенно пренебрегали татарскими чиновниками, банды русских грабителей вселяли страх в татар, налоги ускользали из рук баскаков, которые больше не имели власти, чтобы навязать волю своего суверена силой. Постепенно в Сарае возникла идея о том, что сбор налогов, возможно, стоит поручить русским. Верность и временами покорность князей Москвы мало-помалу убедила ханов на Волге доверить им сбор налогов и дани. Со своей стороны, московские князья, которые обладали удивительной дипломатической ловкостью и гибкостью, хорошо знали, как выполнять эту задачу к полному удовлетворению властителей. Их положение со временем дало возможность принизить других русских князей до более или менее подчиненного статуса и принять наследуемый титул великого князя, который был утвержден ханами. Татарскими правителями не было предпринято никаких шагов по контролю за этим процессом, поскольку они не ожидали никакой опасности со стороны своих московских вассалов.
Престиж династии Золотой Орды, который ощутимо восстановился после успешного урегулирования Тохтой кризиса, вызванного амбициями Ногая, достиг нового пика во время правления его племянника Узбека, который наследовал ему в 1313 году, победив соперников. Приняв ислам, несмотря на изначальную оппозицию некоторых аристократических кругов, именно он в этом монгольском государстве возглавил непрерывную линию мусульманских ханов. Его действия стали решающим шагом в долгом процессе, в результате которого возникла татарская нация. Триумф ислама среди кипчакских монголов имел последствия, которые были противоположностью тем, что были вызваны триумфом ислама среди монголов Персии. В то время как последние идентифицировали себя в религиозном плане со своими подданными, первые воздвигли между собой и своими подданными определенный религиозный барьер. Иногда полагают, что ханы, возможно, заменили бы первую династию Рюриков и стали царями России, если бы приняли христианство и тем самым идентифицировали себя с русской нацией. Они предпочли не делать этого, а вести свою нацию в ислам и, таким образом, исключили какую-либо возможность своей русификации. Есть все основания принять теорию о том, что религиозный раскол был единственным препятствием, которое помешало полному исчезновению татар как нации, путем ассимиляции с русскими. В этом смысле Узбек может считаться фактическим основателем татарской нации. Кстати, один из тюркских народов в Центральной Азии, узбеки, все еще называет себя его именем.
В ведении иностранных дел Узбек столкнулся с изменившейся ситуацией. Булгарское царство, в дела которого Тохта, как и его предшественники, активно вмешивался, теперь ускользнуло из-под контроля Сарая, и Константинополь также начал освобождаться от всех обязательств перед Золотой Ордой. Прекращение военных действий в Сирии, заключение персидско-египетского договора в 1323 году и в еще большей степени распад империи Ильханидов в 1335 и последующих годах лишили ось Каир – Сарай всякой важности. С другой стороны, западные христиане перевели свою миссионерскую деятельность из Персии, где их перспективы стали совсем уж безнадежными, в Северную Тартарию, как тогда называлась волжская империя. Папа Иоанн XXII определенно верил, что если даже Узбека нельзя убедить принять христианство, то можно уговорить проявлять терпимость и разрешить создание миссий. Папа также чувствовал уверенность, зная, что его поддерживает весьма влиятельная группа – некоторые принцессы и сам наследник – Тинибек. Видение христианского татарского государства в Сарае – вместо султаната – снова казалось реальным. Поэтому большое количество миссионеров и эмиссаров в 1380 году отправилось на Волгу. Они останавливались по пути в генуэзских поселениях в Крыму, в которых стараниями пап уже была своя «латинская» иерархия. «Латинская» епархия была создана в Сарае параллельно православной епархии, которая была основана еще в 1261 году для работы с растущим русским сообществом.
Между тем ситуация в России вновь стала критической. Нескончаемые конфликты между князьями за благосклонность хана и за дарование титула великого князя потребовали чрезвычайной бдительности при дворе Сарая. После долгих колебаний Узбек дал титул великого князя московскому князю Ивану I Калите, который считался особенно надежным, поскольку он женился на татарской принцессе и потому что он, как и его предшественники, достойно служил Орде в качестве сборщика дани у русских князей. Таким образом, русская проблема была временно решена.
При правлении Узбека культурная жизнь Золотой Орды достигла своего зенита. Считается, что большинство зданий и инженерные сооружения, найденные археологами, были построены во время его правления, хотя скудность письменных источников и отсутствие датировок на находках делают невозможным подтверждение этого предположения. Тем не менее ясно, что, став мусульманами, хан и его знать привели весь народ к принятию мусульманского образа жизни и шариата в качестве закона – вместо ясы. Египетские и сирийские живописцы, мастеровые и ученые люди теперь могли работать спокойно и уверенно. Влияние Малой Азии постепенно становилось сильнее, в особенности в Крыму. Тюркское происхождение жителей обеих стран содействовало их культурной, языковой и духовной ассимиляции.
Но только интересы Золотой Орды тем не менее не шли параллельно с интересами возвышающегося османского государства. Экспансия последнего революционизировала дипломатическое положение Сарая.
В 1354 году османские турки успешно переправились через Дарданеллы и установили форпост на европейском берегу. Судоходство через проливы, соответственно, перестало быть юрисдикцией слабого византийского императора, который не имел ни силы, ни желания мешать торговле между Крымом и Каиром и, по-видимому, по-прежнему был связан торговым соглашением, возобновленным в 1281 году. С Дарданеллами под контролем османских турок уже не было возможности укреплять отношения с Египтом, которые в любом случае уже становились намного слабее. Таким образом, Золотая Орда была отстранена от дел Средиземноморья и от драмы мировой политики, развертывающейся на его берегах. Новая ситуация не слишком отличалась от той, в которой Российская империя находилась в последние столетия. Географические факторы превратили империю Золотой Орды в чисто восточноевропейское государство, и его будущая роль была ограничена политической ареной этого региона.
Хан Джанибек (1342–1357), который утвердил окончательную победу ислама свержением своего прохристианского брата Тинибека после его восхождения на трон в 1341 году, отнюдь не был расположен мириться без борьбы с утратой доступа на юг. Новое вторжение на Кавказ уже было предпринято Узбеком в 1335 году, и Джанибек теперь воспользовался полной анархией, царившей в Персии, для начала крупномасштабного наступления, которое на этот раз увенчалось успехом. После быстрого и хорошо организованного наступления хан в 1357 году вошел в Тебриз. Этой кампанией и запланированным союзом с Музаффаридами он надеялся открыть другой выход на юг в качестве альтернативы Дарданеллам. Несмотря на нежелание музаффаридского правителя, завоевание Азербайджана дало татарскому хану возможность установить прямые коммуникации с Сирией и Месопотамией. Джанибек, однако, не воспользовался своей победой. Он покинул Тебриз почти сразу и доверил управление этим регионом своему сыну. Имеется основание полагать, что он это сделал, чтобы спастись от новой эпидемии бубонной чумы, или «Черной смерти», которая уже скосила множество жертв в Крыму в 1348–1349 годах. Сразу после возвращения в Сарай он умер – возможно, принес с собой смертельную инфекцию из Азербайджана. Его сын и наследник Бердибек, опасаясь жестокой борьбы со своими многочисленными братьями, поспешил на север. Таким образом, персидские завоевания Золотой Орды были покинуты, и Кавказ был предоставлен своей судьбе.
За этими потерями в международном положении Золотой Орды вскоре последовал полный внутренний распад. Бердибек правил лишь два года до того, как был смещен одним из своих братьев, который почти сразу после этого пал жертвой убийцы. Один переворот (или убийство) следовал за другим. Структура государства рухнула изнутри, точно так же, как мы видели до этого в Персии. Многочисленные претенденты и командиры армий враждовали друг с другом, но ни один не смог стать хозяином всей территории или удержать власть надолго.
Крах был тем более катастрофичным, поскольку он совпал не только с ростом Великого княжества Московского, но и с ростом и укреплением двух новых государств – Молдавии (Северная Румыния) и Литвы. Молдавия занимала весьма важное стратегическое положение, и ее господари сумели избавиться от влияния татар на нижнем Дунае. Кроме того, они оспаривали права на владение нынешней Бессарабией. Наиболее серьезная угроза исходила от возрастающей власти Великого княжества Литовского. Зародившись на литовской земле, это государство расширялось все дальше и дальше на юго-восток, аннексировав всю современную Белоруссию и крупные части Северной Украины. Теперь оно стремилось на юг, к Черному морю. В битве на Синих Водах (ныне река Синиюха) в 1362 году литовцы одержали важную победу над лигой местных татарских магнатов Подолья. Это привело к изгнанию татарских баскаков и других местных чиновников из этого региона и назначению литовской княжеской семьи Кориатовичей защитниками Подолья, Волыни и Карпат до венгерской границы. Они защищали границу от татар и нападали на мусульман прибрежных районов между устьями Днестра и Днепра. Главным образом в результате своих усилий литовцы около 1370 года смогли захватить Киев и тем самым приобрели твердую базу для активных действий против власти степей.
Это событие также стало вызовом Москве, которая не могла оставаться безучастной, когда, по сути, чуждая сила, такая как Литва, завоевала огромные части старой Руси и, возможно, заслужила титул, которого начал домогаться великий князь Литовский Витольд (1377–1440) – «Собиратель (дани) земель русских». Возник новый источник напряжения, который стоило использовать татарам. Правда, потребовалось некоторое время, чтобы позиции всех сторон были выяснены. В 1380 году татарский военачальник Мамай был побежден московитами на Куликовом поле, что на реке Дон. Его силы были разгромлены, и он сам скоро после этого был свергнут. Так получилось, что это поражение не привело к фундаментальному ослаблению мощи Золотой Орды, поскольку оно позволило Токтамышу, претенденту на трон, пользовавшемуся тогда благосклонностью правителя Центральной Азии Тимура, одержать в конечном счете победу над своими соперниками и восстановить устойчивое правительство в татарском государстве. В 1382 году он возглавил кампанию против Москвы и, осадив город, вынудил русских возобновить выплату дани.
Жизненные силы Золотой Орды полностью восстановились, когда на нее напал завоеватель, который очень скоро установил свое господство во всей Западной Азии. Его звали Тимур.