Кто бы сомневался, что этой ночью выспаться мне не суждено. Быстрый обыск подвала показал, что оба Пастыря с телом девочки улизнули через потайной ход, и казаки ничего не заметили. Я хотел было позвать куда-то запропастившегося Леонарда Силыча, но затем отбросил эту идею. Преследовать беглецов ночью, да еще если они удрали в лес, а так оно, скорее всего, и случилось, попросту бессмысленно, особенно если учесть возможности Пастыря зверей. Это в городе он был беспомощен и оттого труслив, а вот в лесной чаще ситуация кардинально поменяется.

Откуда мне все это известно? Можно только догадываться.

Скорее всего, кроме навеянных духами видений был и какой-то еще пласт информации, ушедший в подсознание и теперь интуитивно всплывающий при возникновении запроса. Иначе откуда мне знать, что именно сейчас у нас есть небольшое окно, чтобы добить эту тварь?

Чтобы не полагаться на домыслы, которые вполне могут оказаться последствиями наркотического бреда, я поделился своими догадками с Намией и монахом. Вместе мы слепили пусть и кособокую, но вполне удобоваримую теорию. По причине перемещения из одного тела в другое без должного ритуала Злоба потеряла большую часть своих способностей, но не факт, что это надолго. В живой губернаторше осталось слишком много из того, без чего древней ведьме не обойтись.

Поймать бы ее на живца, но даже если Злоба и явится за губернаторшей, то только восстановившись и наверняка заручившись весомой поддержкой. А если ей удастся завершить ритуал, я даже боюсь представить, что ждет всех тех, кто помешал этой твари творить свое черные дела.

Так что мы тут не геройством занимаемся, а защитой собственных жизней. Вернув себе все силы, Злоба начнет искать уже нас – не спрячемся даже в Топинске.

Наш план дальнейших действий опирался на умения Намии. Шаманка предположила, что между мучительницей и жертвой должна остаться особая связь, а значит, по ней можно отследить, куда уволокли новое вместилище Злобы. Чтобы проверить эту теорию, Намии нужно было пообщаться с бывшим носителем духа ведьмы.

Увы, вполне рабочую идею чуть не загубил на корню капитан Греков. Он со своими матросами находился подле губернаторши в кабинете войскового старшины.

– Не может быть и речи! – возмущенно крикнул воздухоплаватель. – Варвара Ивановна немедленно отбывает в Иркутск.

– Но нам нужно догнать Злобу. Иначе я даже боюсь предсказать возможные бедствия, которые обрушатся на Якутск, да и сама госпожа губернаторша может пострадать.

– Знать ничего не знаю, – окрысился капитан, наверняка дав волю раздражению, которое перманентно испытывал к моей персоне. – У меня приказ немедля эвакуировать Варвару Ивановну при малейшей опасности.

Я беспомощно посмотрел на войскового старшину, но Засулич лишь развел руками.

– Он прав, Игнат Дормидонтович. У капитан-лейтенанта приказ посильнее твоего. Я тут ничего сделать не могу.

От меня не укрылось то, что старый казак явно сдался. Уверен, против обычных людей он бы бился до конца, а вот вся эта мистика явно вымотала старика, как и потери среди личного состава.

Внезапно мне на спину легла ладошка Намии, а когда я повернулся и чуть нагнулся к ней, шаманка прошептала:

– Пусть улетают.

Затем она подошла к губернаторше.

– Как вы себя чувствуете?

На попытку сахалярки прикоснуться к себе губернаторша отреагировала слишком остро:

– Не трогай меня!

Но было уже поздно.

– Что ты творишь?! – взвизгнула женщина, когда поняла, что Намия маленьким ножиком отхватила у нее изрядную прядь волос.

– Силаев! – заорал Греков и даже шагнул к тут же отступившей шаманке, но натолкнулся на мой жесткий взгляд. – Усмири свою дикарку!

– Придержите-ка язык, господин капитан-лейтенант, – утробно прорычал Засулич, вставая со своего места. – Вы разговариваете с дамой.

По перекошенной роже Грекова было видно, что он думает о такой «даме», но высказаться вслух летун не решился. Зато он подхватил губернаторшу под локоток и едва ли не выволок из кабинета.

Все, в следующий раз мы увидим их не скоро. Так что помощи ждать не стоит.

Увы, немногим больше толку было и от войскового старшины. После вспышки возмущения он опять сдулся. Заметив мой внимательный и настороженный взгляд, Засулич понял все верно.

– Извини, Игнат Дормидонтович. Дальше я тебе не помощник. Да, я видел всю эту бесовщину своими глазами, но ума не приложу, что писать в отчете. В погоню за кем ты меня хочешь потащить? За малой сироткой и двумя какими-то бродягами? Мне еще как-то нужно отбрехаться за убиенных казаков. Единственное, что могу предложить, так это кликнуть охотников.

После этого заявления войсковой старшина опять развел руками.

Ну что же, пенять ему не стану, но и от набора добровольцев среди казаков не откажусь. Законы казачьего круга на этот счет мне были известны, так что дальше – уже сам.

– К кому могу обратиться?

– Сохатый все сделает, как надо.

– И на том спасибо, Родион Захарович, – чуть поклонившись, вполне искренне поблагодарил я.

– Храни тя Господь, Игнат Дормидонтович, – донеслось мне в спину.

Наверняка он еще и перекрестил нас с Намией, что тоже будет не лишним, как и помощь казаков-добровольцев.

Уже спускаясь по лестнице, я все же спросил у Намии:

– Что это было, с губернаторшей?

– Сделаю куклу и привяжу ее к связи Злобы и этой дурной бабы. Лоскуток с кровью у меня уже есть, так что остались только волосы.

– Уверена, что сработает? – с сомнением уточнил я.

– Не уверена, – с ехидной улыбкой ответила шаманка. – Но что же теперь, и не пробовать вовсе?

– Обязательно пробовать, – кивнул я, выходя под ночное небо.

У крыльца нас уже дожидался упомянутый войсковым старшиной характерник. Похоже, Засулич заранее знал, чем закончится наш разговор, и вызвал Сохатого, чтобы я не бегал по крепости в его поисках.

– Ваше высокоблагородие… – кивнул мне казак.

– Уверен, сам уже знаешь, что войсковой старшина разрешил мне позвать охотников. Передай казакам, что плачу по сто рублей за день похода. Пять сотен – семьям погибших. Лечение раненых – за мой счет.

Сохатый еще раз кивнул, явно довольный условиями найма.

– Скольких хлопцев брать?

– Всех, кто согласится, – не стал я жадничать.

Денег у меня, слава богу, хватает, а, как известно, покойнику они без надобности. И перейти в этот статус из-за малого количества бойцов поддержки в нашей ситуации раз плюнуть.

– Сделаем, ваше высокоблагородие.

– Все, кто пойдет со мной, могут называть меня без чинов, командиром.

– Сделаем, командир, – внес поправку Сохатый, явно намекая, что этот поход он точно не пропустит.

Отпустив характерника собирать отряд, мы вернулись в отведенную мне комнату. На вопросительные взгляды монаха и Осипа пришлось недовольно поморщиться и поделиться не очень приятными новостями.

– Вот такие у нас дела, друзья мои, – закончил я и покосился на Намию. – Но у нашей шаманки есть идея, как справиться и без помощи губернаторши.

– Да, – спокойно кивнула девушка, – мне нужен скрытый от лишних глаз уголок под открытым небом, где можно развести костер. Ну и чтобы никто не брызгался святой водой.

Последнее она добавила, покосившись на монаха.

Брат Иннокентий лишь добродушно фыркнул. После пережитых вместе треволнений инквизитор, судя по всему, посчитал нас за своих и превратился во вполне приличного и даже компанейского мужика. Куда только девался его вечно настороженный, колюче-звериный вид?

Укромный уголок крепостного двора нам помог найти местный завхоз, но он же запретил жечь здесь какие-либо костры. Правда, через пару секунд сам предложил для этих целей жаровню, которую к тому же снабдил древесным углем. Намия одобрила предоставленное оборудование. Жаровню положили без ножек прямо на землю, а затем началось камлание.

Честно скажу, выглядело все это жутковато, точнее, даже не выглядело, а ощущалось. Казалось, что вокруг сгустилась тьма, а редкие всполохи пламени от сгорающих на углях трав превращали симпатичное лицо Намии в какую-то демоническую маску. Да еще и ее голос – хриплый, гортанный, словно воззвание с того света.

Теперь понятно, почему она намекала на святую воду. Хорошо хоть инквизитор вел себя относительно спокойно, хотя время от времени и играл желваками.

Час камлания, кажется совершенно отбившего во мне любые плотские порывы к этой более чем странной особе, наконец-то закончился. Намия прижала к себе грубо скрученную соломенную куклу и, пошатываясь, подошла ближе. Затем попросила дать ей поспать. Да и мне не помешало бы прикорнуть хотя бы до рассвета, а он намечался уже через какую-то пару часов.

Так мы и уснули рядышком на единственной кровати. Прямо в одежде. Осип лег на лавке, которой предварительно перегородил единственный вход в помещение. Рассвет все же разбудил нас раньше, чем стук в дверь. Шаманка спала, положив голову мне на грудь. Даже рубаху немного заслюнявила. Сейчас она выглядела очень мило, и появившаяся во время камлания уверенность в том, что я полезу к ней с пошлостями только под дулом пистолета, быстро таяла. Но сейчас все равно не до этого.

Разбудив Намию, я встал и попытался привести помятую одежду в порядок. Как раз в этот момент в дверь и постучали.

– Командир, – послышался голос Сохатого, – казаки готовы к выходу.

Если честно, я переживал, что ночное представление шаманки отпугнет казачков от совместного похода, но все оказалось очень неплохо. Во дворе меня ждали пятьдесят семь казачков. В том числе Эргис с крестным и оба пожилых характерника.

– Ну что, братцы, добьем тварь, пока не оклемалась?

Бойцы одобрительно загудели, внятно ответил лишь стоявший чуть впереди урядник Фролов:

– Так точно, ваше высокоблагородие. Добьем.

– Выходим через двадцать минут.

Еще до того как я развернулся обратно к двери, Фролов начал раздавать указания. Мне же предстояло проследить за приготовлениями своих собственных подчиненных. С Чижом все просто – хватило проверки того, что он и сам на себя нацепил. Добавил лишь парочку амулетов, а вот что делать с шаманкой, ума не приложу. Выделенный ей ранее двуствольный пистолетик в лесу вряд поможет, особенно если учесть специфику нашего похода.

Хотя я имею дело с представительницей народа охотников, так что можно выдать оружие и посолиднее. Но револьвер все же для нее будет тяжеловат.

– Ты когда-нибудь стреляла из ружья? – осторожно спросил я, понятия не имея, какие вопросы уместны в общении с якутскими барышнями.

– Конечно, – не особо удивившись, ответила Намия. – Однажды взяла большого оленя из берданки.

Ну что же, винтовки Бердана у меня нет, зато имеется кое-что, более подходящее для дамы. В давешний список местный аналог карабина Спенсера я внес самым последним пунктом, но Осип выполнил все инструкции без исключений.

– Ух ты! – восхитилась девушка, словно я преподнес ей красивые бусы. – Легонький какой и удобный!

Я уже хотел показать, как работает рычажный взвод, но шаманка и сама все быстро поняла. Отставив Намию разбираться с карабином под руководством уже готового к выходу Чижа, я быстро снарядился сам. Тут все просто и понятно – два револьвера, дробовик да разгрузка с таким обвесом разномастных гранат, что я стал похож на новогоднюю елку.

Снаружи нашу троицу встречали не только показавшееся из-за горизонта солнышко, готовые к походу и уже сидящие в седлах казаки, но и четверка лошадей. Какую именно подобрали для монаха, можно было угадать с первой попытки. Флегматичный мерин был такой же коренастый и приземистый, как и его предполагаемый седок, который сейчас угрюмо смотрел на свой транспорт.

Мне кажется, теперь я знаю, почему монах явился в крепость на телеге. Похоже, в отношении к лошадям мы с ним два сапога пара.

Через несколько минут стало понятно, что в нашей парочке левым сапогом является именно он. Монах действительно сидел в седле пусть и не как корова на заборе, но точно как старый облезлый пес, непонятно зачем припершийся на высокую ограду.

Да что уж там, на фоне отца Иннокентия я почувствовал себя настоящим джигитом. Впрочем, грех смеяться над немощными, особенно если эти самые немощные могут прихлопнуть тебя одной левой, как муху. К тому же взгляд, которым монах отреагировал на мою ухмылку, был очень выразительным.

И вот, спрашивается, почему? Вон казаки чуть ли не в голос ржут, да и Намия подхихикивает, но их он гневными взорами не прожигает.

Когда оказались за городом и пошли бодрой рысью, крепыш, на котором восседал монах, отставать не стал, да и инквизитор явно не собирался выпадать из седла. Так что никого эта коренастая парочка не задерживала. Лео, доехавший до окраин на крупе мой лошади, спрыгнул не землю и побежал рядом.

Еще ночью Намия определила, что нам нужно двигаться на северо-восток. Следующую проверку я решил провести на обеденном привале. В это раз обошлось без инфернальных представлений. Шаманка бросила в костер какие-то травы и, сжимая в руках куклу, что-то проворчала себе под нос.

– Они все еще там, – указала рукой девушка, но я все же перепроверил по компасу и убедился в ее правоте.

– В той стороне есть какие-то поселения? – спросил я у шаманки, а заодно и у подглядывавших за нами характерников и Эргиса.

– Да, – ответил именно молодой сахаляр. – Зимняя стоянка рода Чоррун.

– Как скоро мы туда доберемся?

– Часов через семь, если выедем прямо сейчас.

Глянув на часы и вспомнив, когда у нас закат, я приказал ускорить обед и снова загнал казаков в седло. Ночевать в лесу мне очень не хотелось. Пришлось поднажать, так что, когда солнце уже закатилось за лес и скоро должны были навалиться сумерки, вымотались не только кони, но и мы. Но все же к зимней стоянке якутского рода казаки подошли по всем правилам.

Ехавший впереди урядник Фролов поднял руку, останавливая отряд, а затем коротко скомандовал.

– Сохатый, Степа, Эргис, проверьте лес.

Молодой характерник, сахаляр и еще один поджарого вида казак растворились в обступавшем тропу лесу. Через пару минут вернулся один сахаляр. Так как мы с урядником находились рядом, парню не пришлось выбирать, перед кем отчитываться.

– Тихо там. Странно это.

Фролов немного подумал и приказал спешиться двум десяткам. Они, как и разведчики, тут же исчезли в зарослях. Дальше мы пошли тремя группами. Впереди – урядник с казаками. За ним – вся магическая поддержка под прикрытием меня и Чижа, а в хвосте – десяток казаков, которые вели лошадей, временно оставшихся без седоков.

С опушки нам открылся вид на три десятка больших бревенчатых балаганов, разбросанных по обширному пространству, явно искусственно лишенному каких-либо деревьев и кустов. Похожие на небольшие усеченные пирамиды строения были расположены без малейшей системы. Хотя наверняка строили их со смыслом, просто мне он был непонятен. Жившие здесь люди обустраивали жилое пространство для своего удобства, чтобы и им, и скотине было вольготно, чтобы хватало места для детских игр.

Да, когда-то здесь звучали детский смех и деловитый гомон взрослых, но сейчас зимняя стоянка рода Чоррун встретила нас тишиной. Той самой, которую называют гробовой. И это было не место, которое жильцы покинули, чтобы кочевать летом на еще не тронутых пастбищах. Тут отовсюду веяло смертью. Впрочем, трупов видно не было, и, вполне может быть, мне просто так кажется от напряжения.

Хотелось бы так думать, но моя интуиция в подобных случаях редко дает осечку. Когда мы почти доехали до ближайшего строения, где-то со стороны леса треснул выстрел, и тут же с плоской крыши балагана свалился чудак в буро-сером, отороченном мехом кафтане. В падении он потерял винтовку и меховую шапку. Похоже, это местные ребята, такие наряды я видел в городе у якутов. А что, если мы напали на мирных жителей этого стойбища?

Вот у кого никаких сомнений не было, так это у урядника.

– На слом, казаки! – гикнул Фролов, и его конь сорвался с места без малейших понуканий, словно поняв приказ хозяина.

Всадники разлетелись между балаганами, как рыбешка в коралловом рифе при виде акулы. Хотя нет, более точная ассоциация будет с роем пчел, который рассредоточился, чтобы ужалить как можно большее количество соперников.

Казаки стреляли прямо на скаку, но некоторые все же покидали седла, чтобы ворваться в дом или же прямо с коня забраться на плоскую крышу балагана. В лесу тоже трещали выстрелы, а в воздухе рассерженными шмелями гудели пули.

Сидеть на коне было неуютно, так что я тут же спрыгнул на землю. То же самое сделали Чиж с Намией и монах. Леонард Силыч уже давно наблюдал за нашей суетой, сидя у стеночки ближайшего балагана. Мы тут же присоединились к самому предусмотрительному и шустрому члену нашей команды.

Когда мне наконец-то удалось успокоиться и даже появилась мысль поучаствовать во всем этом веселье, выстрелы начали стихать. Через пару минут, кроме предупреждающих выкриков казаков, больше никаких других звуков слышно не было.

Кажется, даже сумерки навалились, лишь дождавшись окончания боя. Но это, скорее всего, потому что спало напряжение и организм перешел в нормальный режим вместе со зрением.

Через пару минут ко мне подошли Фролов и Эргис.

– Ваше высокоблагородие, – обратился ко мне урядник, показательно не желавший называть чужого офицера командиром, – это была засада. Ждали явно нас. Двадцать три якута. Троих взяли в плен ранеными.

– Это бойцы рода Чоррун? – кивнув уряднику, спросил я у сахаляра.

– Нет, – почему-то мрачно ответил Эргис. – Люди рода лежат в нескольких балаганах. Там даже есть женщины и дети.

Да уж, веселенькая история.

– Как казаки? – обратился я к Фролову.

– Пятеро раненых. Один тяжело, – без особой напряженности в голосе отреагировал урядник.

Оно и понятно. Погибших нет, а даже тяжелораненого есть все шансы вытащить при использовании магической медицины. Она дорогая, но денег на такое дело мне не жалко.

– Намия, помоги с ранеными, – попросил я шаманку, и она тут же убежала.

– Что будем делать с пленными, ваше высокоблагородие? Допросим или сразу в расход?

Похоже, что после найденного могильника урядник решил с пленными не церемониться. У них тут явно свои правила. Вот уж действительно, тайга – закон, медведь – прокурор.

Лезть в чужой монастырь со своим уставом я не собирался, но и ответил уклончиво:

– Сначала допросите. Ночевать остаемся тут. Укройте и людей, и лошадей, возможно, ночью у нас будут гости.

– Сделаем, ваше высокоблагородие, – кивнул урядник и ушел вместе с Эргисом.

Мы с Намией и монахом остались не у дел.

– Ну что, пойдем устраиваться на ночлег? – нарушил я напряженную паузу.

Ответом мне было хмурое молчание. Да и моя бодрость являлась напрочь показной. Знание того, что рядом целый могильник, а еще через пару минут казаки начнут пытать пленных, навевало самые мрачные думы.

Места в поселении хватало. Мы выбрали большой балаган, явно принадлежащий кому-то из верхушки племени. В нем единственном были почти метровые окна, да еще и застекленные.

Внутри тоже все было пристойно, по крайней мере, для местных реалий. Правда, оценить уют якутского жилья мне не удалось. Сильно мешали засохшие бурые пятна на утрамбованной смеси земли и песка.

Мы молча уселись на покрытые шкурами лежаки. Пару минут стояла гнетущая тишина, которую нарушила Намия. Она вздохнула и, решительно встав, начала ковыряться у печки. Точнее, у полуоткрытого очага, дым из которого уходил в трубу лишь частично. Но хватало и другой вентиляции, так что совсем уж отопления «по-черному» не получилось. Осип тут же начал помогать шаманке, а мы с монахом хмуро уставились друг на друга.

Когда молодежь уже начала раскладывать на столе ужин, открылась дверь и вошел урядник в сопровождении обоих Сомовых.

– Что удалось узнать? – встретил я их прямым вопросом.

– Полезного для нас – почти ничего, – пожал плечами Фролов. – Куда ушли пособники ведьмы, пленные не знают.

– Ну что ж, – почти равнодушно пожал я плечами, – сами разберемся. Еще что-то?

– Да, – почему-то не очень уверенно сказал урядник. – Якуты утверждают, что не убивали местных. Говорят, духи постарались. Дескать, налетели и за пару минут перебили всех, кто не успел сбежать. А эти варнаки лишь отнесли тела в балаганы.

В голосе казака я уловил сомнение. Похоже, урядник не знал, что делать с пленными. Его былая уверенность, что всех нужно пристрелить, как бешеных собак, начала уходить.

– Думаете, не врут? – Этот вопрос я задал скорее Эргису, чем его начальнику.

– Следы странные, – неопределенно мотнул головой сахаляр. – Некоторые тела словно когтями порвали, а на иных и вовсе ничего нет.

Да уж, похоже, у казачков заминка, а значит, решать придется мне.

– Ладно, поместите пленных под охрану. Завтра с утра отправите двоих обратно в город. Пусть привезут сюда лекаря для наших раненых и полицию. А еще пусть захватят кого-то из родственных этому роду якутов.

Вроде сказал все, что нужно, но из головы никак не уходили слова о духах-убийцах.

– Урядник, давай-ка заведем коней в балаганы.

– Так тут же люди живут? – удивленно спросил казак, а вот Эргис молча кивнул, словно одобряя мое решение.

– Уже не живут, – хмуро возразил я. – Да и не так тут чисто, чтобы кони сильно испортили картину. Есть у меня подозрение, что ночка нас ждет еще та. Придется потесниться. У нас есть пятеро тех, кто может хоть что-то сделать с духами, так что выберите пять больших балаганов.

Урядник спорить не стал, хотя явно все еще не понимал, зачем такая перестраховка.

В нашем балагане остался я с Чижом и Намией. Компанию нам составили Эргис с крестным и еще пять казаков. Монах ушел, чтобы прикрыть еще одну временную казарму. А я вспомнил о том, как повело старых характерников в винном погребе.

– Намия, как думаешь, старики сдюжат?

Девушка прекрасно поняла мой намек и, чуть подумав, ответила:

– Если подготовятся, то вполне. Там просто духи навалились неожиданно и сломали защиту оберегов. А дальше все зависело от крепости телесной, а не от опыта да умений.

Слова шаманки меня немного успокоили, но далеко не до конца.

Увы, всех лошадей завести внутрь не удалось, иначе спать пришлось бы на их спинах, но два десятка по домам все же развели. У нас ночевали три лошадки не самого буйного нрава. Остальных пришлось оставить под навесами. Но всех людей я все же приказал разместить внутри, хоть многие и возражали.

Сразу уснуть не получилось ни у кого, за исключением Леонарда Силыча. Хотя не факт, что свернувшийся клубочком кот действительно спал. Меня будоражили мысли о том, что другие балаганы окажутся не столь защищены, как наш. Я хоть и поделился оберегами от семейки ведунов, но большую часть все же оставил себе.

Как бы ни переживал за других, но первый удар пришелся именно по нам.

Я проснулся от того, что под боком заворчал Леонард. Затем он и вовсе завыл дурным голосом, но перед этим я услышал, как кто-то сказал:

– Заходи, конечно, чего мерзнуть-то в ночи.

В следующую секунду мой с трудом проснувшийся мозг охватил картину во всей ее неприятной полноте. Один из молодых казаков зачем-то пошел к двери и, открыв ее, увидел там местную девушку, попросившую впустить ее в дом. Вот он и разрешил.

Сквозь вой кота с трудом продрался предупреждающий крик Эргиса:

– Это юер!

В тот же момент юный казак отлетел от двери, как ядро, выпущенное из пушки. Звук, с которым он врезался в бревенчатую стену, ничего хорошего не предвещал. Думать о том, что такое юер и с чем его едят, времени не было, да и грохот от выстрелов оглушал и дезориентировал. Казаки стреляли раньше, чем думали, но хорошо хоть не промахивались. Правда, толку от этого было немного.

– Не стрелять! – снова крикнул Эргис и прыгнул навстречу непонятной твари.

Я наконец-то сумел разглядеть ее. Больше всего это было похоже на сгнившую мумию женщины в грязной, с прорехами меховой одежде. Ловкая, зараза, до изумления. Рвавшие ее плоть пули никак не сказались на подвижности и силе твари.

У сахаляра получилось чуть лучше, и ночная гостья даже взвыла, когда батыйя Эргиса полоснула ее по лицу и груди. Но и наш новый друг долго не продержался. Когтистая лапа чуть не вспорола ему живот, хорошо хоть он успел подставить под удар древко своего оружия, но все равно был отброшен на пару шаров назад.

Упал сахаляр очень удачно, потому что дал мне возможность наконец-то сделать хоть что-то, а не стоять соляным столбом. Вылетевшие из моего револьвера пули сработали намного лучше, чем казачий свинец. Для простых казаков серебро на такие нужды – роскошь неподъемная. А вот мне для дорогих гостей ничего не жалко.

Юер взвыл дурным голосом и попятился к двери, но явно не собирался отступать. До чего же мощная тварь! А ведь серебром у меня заряжен только один барабан. К счастью, выяснять, за сколько секунд я могу перезарядить барабан в таких условиях, не пришлось. Наконец-то в разборку вмешалась шаманка, непонятно чем занимавшаяся все это время.

И опять этот жуткий горловой речитатив. Как у нее вообще получается выдавать такие звуки, да еще и разговаривать после этого миленьким голоском?

С каждым новым ударом бубна непонятная тварь словно получала увесистую оплеуху и отскакивала назад, пока не оказалась снаружи. Но Намия и не думала останавливаться. Продолжая стучать колотушкой в туго натянутую кожу, она вышла под звездное небо, и теперь ее жуткий голос разлился по округе.

Я поспешил следом и услышал отзвуки всеобщего бардака в поселении. Ржали встревоженные лошади, хлопали выстрелы и яростно орали казаки. Порой в их голосах проскальзывала боль, но ни страха, ни паники не было.

Послышалось заунывное, почти хоровое пение троицы характерников, которые тоже вышли наружу. И, что самое странное, совсем непохожие даже в ритмике песни шаманки и казаков как-то умудрялись сплетаться в нечто стройное и мощное.

Гам в лагере постепенно стих, а рассерженный вой удалился в лес.

– Нам нужен огненный круг, – повернувшись ко мне, устало сказала Намия.

Понятия не имею, о чем идет речь. Зато подошедшие к нам характерники явно догадались, что именно задумала шаманка. Через минуту с помощью урядника они направили всех казаков на слом части балаганов. А через десять минут два десятка больших поленниц окружили тот балаган, в котором мы пытались переночевать.

В это время Намия колдовала у горшка, висевшего над все еще не потухшими углями в очаге. Выпив едва остывшее варево, девушка снова взялась за бубен и колотушку. Словно по команде вспыхнуло заказанное шаманкой огненное кольцо. Опять пошли хриплые причитания, и Намия, ударяя по бубну, начала обходить костры по кругу.

От опушки леса снова злобно и бессильно взвыли десятки голосов, и это точно не зверье какое. Похоже, девушка старалась не зря и явно предотвратила еще одно нападение. Нам бы сделать все это еще вечером, но кто же знал, что дело обернется так круто. Да и ломать чужое жилье без крайней надобности не хотелось.

Я наблюдал, как хрупкая фигурка, напрягая все свое естество, защищает полсотни здоровенных мужиков от непосильной для них угрозы, и в моей груди зарождалось искреннее уважение на грани восхищения к своей новой подруге. Теперь-то я готов не то что обеспечить ее всем необходимым для комфортной и сытой жизни, даже женюсь, если вопрос встанет совсем уж ребром. Хотя Намия не похожа на женщин с особо злобными матримониальными тараканами в голове.

Я продолжал наблюдать за камланием шаманки, пока не подошел Эргис.

– Командир, – тихо обратился он, словно к спящему, которого не хочется резко будить. – Вы бы отдохнули. Она справится сама.

Мысль хорошая, но вряд ли мне удастся уснуть, пока Намия вот так жилы рвет для нашей защиты.

– У меня к тебе есть пара вопросов, – сказал я, делая приглашающий жест в сторону балагана.

– Конечно, ваше высокоблагородие, – снова сбился на официоз казак.

Мы вернулись в помещение и подсели к столу. Я достал фляжку и пару серебряных чарок для относительно цивилизованного приема коньяка в походных условиях.

Всегда собранный и решительный парень вдруг заробел.

– Расслабься, – улыбнулся я, глядя на сахаляра. – Расскажи, что за юера ты поминал.

Делавший вид, что спит на своем лежаке, Чиж тут же повернул голову, чтобы удобнее было слушать, да и Леонард Силыч слегка повел ушами.

– Ну, – пожал плечами Эргис, – юер – это юер. Они получаются из тех, кого похоронили без должного ритуала. А еще – из убийц с черной душей и тех, кто убил себя сам. Похожи на ваших упырей с умением морочить людям голову. Днем юер спит под болотной водой, а ночью выходит к стойбищу, надевает личину, чаще всего юной девушки, и просит пустить переночевать. Если не пустят, просто уйдет, а уж если пригласят на ночлег, из хозяев до утра не доживет никто. Высосет кровь из всех, от мала до велика.

Похоже, сахаляр действительно описывает местную вариацию несвободного энергента – симбиоз мертвого тела и духа, которому для существования нужна человеческая кровь. Эдакая смесь русалки и стандартного вампира с магическим умением внушения и мимикрии. Можно сказать, что в одном нам точно повезло – у этой твари нет вампирской скорости.

Еще с полчаса мы поговорили на тему местной нечисти. Через некоторое время к нам присоединился урядник Фролов.

– Как остальные? – обтекаемо спросил я.

– Могло быть и хуже, – дернув подбородком, ответил урядник. – Повезло, что характерники и монах сумели сдержать тварей, а затем уже подоспела ваша… барышня.

Казак явно не сразу сообразил, как уважительно обозначить шаманку, чем вызвал у меня легкую улыбку.

– У нас еще пяток раненых, и двое отдали богу душу. Это с тем казачком, что был с вами, – явно предвидя вопрос, уточнил урядник. – Характерники говорят, что к вам сунулась самая сильная из этой нечисти. А еще твари вырезали всех пленных. К ним-то никого из чародеев мы приставить не смогли.

Или не захотели.

Высказывать эту мысль вслух я не стал. Просто сменил тему:

– Завтра с утра пораньше отправляйте двух казаков одвуконь в Якутск. Все, как оговаривали ранее, – лекари и родичи местных. А еще пусть передадут войсковому старшине, что теперь все это и его тоже касается. Одно дело – потакать заезжему чиновнику в охоте на сказочных героев, а вырезанное стойбище – это совсем другой коленкор. Пусть гонит сюда всех, кого сможет. Надеюсь, к этому времени мы догоним Злобу, и ему останется лишь разгребать после нас бардак. А если все пойдет по худшему сценарию, то придется сгонять сюда войска.

Мы еще немного обсудили мелкие организационные вопросы, а затем мерные удары бубна начали навевать на меня сон. Я отпустил казаков и решил на пару минут прилечь, но так под убаюкивающий стук и заснул.