«И почему они делают туалеты в поездах такими гадкими?» Кимура кривится, перегибаясь через чемодан и поворачивая защелку замка. Туалет регулярно прибирают, так что его нельзя назвать особенно грязным, но ситуация в целом просто отвратительная.

Он начинает поворачивать колесики кодового замка. Поворачивает одно колесико на одну цифру, пытается открыть. Замок не поддается. Он поворачивает колесико еще раз, снова пытается открыть. Повторяет попытку еще и еще, но чемодан отказывается с ним сотрудничать.

Синкансэн ритмично раскачивается взад-вперед.

Стены крохотной кабинки начинают давить на него, и Кимура чувствует себя совершенно раздавленным. Его дух сломлен.

Он вспоминает, каким был совсем недавно. Никак не мог бросить пить, и стоило ему остаться без алкоголя совсем ненадолго, как он становился взвинченным и раздражительным. Несколько раз Ватару по настоянию родителей Кимуры прятал весь алкоголь, который был в квартире, но Кимура просто переворачивал все вверх дном, пытаясь его разыскать, а если у него не получалось найти бутылку, впадал в отчаяние и был готов выпить свой тоник для волос. Он радуется только тому, что никогда не был в такие минуты жесток с Ватару. Он знает, что если б когда-нибудь поднял руку на сына, раскаяние терзало бы его до той поры, пока не заполнило бы его целиком и в конце концов не убило.

А теперь, когда он наконец бросил пить, когда он буквально зубами прогрыз себе дорогу из чащи алкоголизма, его сын лежит в больнице в коме. Строго говоря, он смог наконец победить свою губительную привычку, только когда его сын оказался в больнице. От этого Кимуре хочется кричать. «Как могло получиться, что теперь, когда я победил это, Ватару нет рядом, чтобы это увидеть?!» Он чувствует себя так, будто его перерождение было насильственно лишено смысла.

Раскачивающийся во все стороны поезд дергает и трясет его.

Палец продолжает крутить колесики кодового замка. Кимура надавливает на ручку, пытаясь открыть чемодан. Но тот не открывается. Он прошел от 0000 до 0261 и уже чувствует, что смертельно устал от этого простого занятия. «Как так вышло, что я должен заниматься подобным для этого проклятого Принца?» Его унижение и ярость накапливаются и образуют взрывоопасную смесь, и в конце концов он срывается и в бешенстве пинает унитаз. Так происходит еще трижды, и каждый раз он справляется со своими эмоциями и берет себя в руки. «Спокойно, нужно делать вид, будто я подчиняюсь приказам Принца; нужно ждать удобного момента. Раньше или позже, но мне представится шанс наказать этого мелкого выродка».

Однако проходит совсем немного времени, его нервы снова начинают дрожать и свиваться в натянутые жгуты, и ему снова хочется сорваться. И так по кругу.

Один раз Принц подал ему сигнал. Два раза постучал, потом еще раз: тук-тук, тук. Они вроде договорились, мол, это означает, что появился кто-то, кто ищет чемодан, – возможно, парень в темных очках. Кимура пытался понять, что происходит за дверью, но все, что он мог делать, – это продолжать подбирать комбинации цифр. Затем был еще один стук – всего один. Значит, тот парень ушел.

Когда Кимура доходит до 0500, ему кажется, что он смотрит на часы, которые показывают 5:00, и он вспоминает вечер, когда точно так же смотрел на часы, и они показывали 5:00.

Он был дома вместе с Ватару, который смотрел по телевизору детскую программу. Программа заканчивалась. Кимура лежал на диване, время от времени потягивая из бутылки пиво. Был понедельник, но он в тот день не работал, так что провел его, слоняясь без дела и периодически прикладываясь к бутылке. Ровно в пять вечера в дверь позвонили. Возможно, пришел парень, который разносил газеты по подписке. Кимура обычно посылал к двери Ватару, потому что людям приятнее, когда их приветствует милый дружелюбный ребенок, а не средних лет пьяница.

Но в тот раз Кимура сам пошел посмотреть, кто там был. Ватару увлеченно смотрел свою программу, а Кимура чувствовал, что скоро ему все равно придется вставать.

За дверью стоял мальчик в школьной форме.

Кимура не понял, почему школьник позвонил в его дверь, и почему-то он тогда подумал, что мальчик принадлежит к какой-то секте.

– Мы уже спасены, спасибо, – грубовато бросил он.

– Старик… – Мальчик начал так, будто Кимура был его знакомым, но его тон нельзя было назвать фамильярным. В нем было что-то надломленное. Сам ребенок выглядел так, будто вот-вот был готов расплакаться.

– Чего тебе?

Алкоголь в крови Кимуры вызывал у него ощущение, будто все происходит не на самом деле и он видит перед собой не настоящего школьника, а призрак в школьной форме. Но потом вспомнил: он уже видел этого мальчишку раньше. Кимура не хотел вспоминать его лицо, но оно само возвращалось к нему из глубин памяти – это был один из тех, с кем его пути уже дважды пересекались. Мальчик был долговязый, с бледным лицом и продолговатой головой, напомнившей Кимуре дыню. У него был длинный, немного искривленный нос.

– Зачем ты пришел?

– Старик, пожалуйста, помоги.

– Да что тебе нужно? Проваливай! – Кимура хотел в раздражении захлопнуть дверь, он не желал во все это вмешиваться, но все же слова незваного гостя задели его, и он захотел разобраться. Сделал шаг вперед, грубо схватил мальчика с головой-дыней за воротник, рванул его на себя и отшвырнул. Тот шлепнулся на пол, да так и остался там сидеть, всхлипывая. «Больно!» Кимура не испытывал к нему жалости.

– Как ты узнал, где я живу? Ты один из тех сопляков, с которыми я уже встречался, верно? Которые боялись рассердить этого, как его там, Принца… Как ты нашел меня?

– Я выследил тебя! – выкрикнул мальчик со слезами, но это были слезы решимости.

– Выследил меня?

– Я езжу сюда на велосипеде на подготовительные курсы к экзаменам. Как-то раз я увидел тебя и проследил за тобой до квартиры. Так и узнал, где ты живешь.

– Ну почему меня никогда не преследуют сексуальные красотки, а? А может, ты за этим и пришел? Может, тебе просто нравятся мужчины постарше? – Этой грубой шуткой Кимура попытался тогда скрыть свой страх – предчувствие, что мальчик был дурным знаком, который приведет в его дом несчастье.

– Вовсе нет. Я просто… просто, кроме тебя, нет никого, кто мог бы помочь нам.

– Опять Принц? – Кимура наклонился к мальчишке с головой-дыней и с силой выдохнул ему в лицо.

Он не был уверен в том, чувствуется ли алкоголь в его дыхании, но страдальческое выражение лица мальчика говорило о том, что от Кимуры порядочно несет перегаром.

– …Умрет.

– Никто еще не умирал от запаха алкоголя. Это же тебе не сигаретный дым.

– Нет, Такэ умрет.

– Кто такой Такэ? Еще один из твоих одноклассников? – Кимуру это все уже до тошноты достало. – В прошлый раз твой одноклассник совершил самоубийство… Что у тебя за школа такая? Я точно не отправлю туда своего сына.

– На сей раз это не самоубийство, – быстро возразил мальчик.

– Да мне плевать, чем вы там в своей школе занимаетесь, – Кимура был готов дать ему пинка и заорать на него, чтобы убирался подобру-поздорову, а потом захлопнуть дверь перед его носом, но голова-дыня начал тараторить взахлеб.

– Это не человек, это собака. Такэ – это собака Томоясу.

– Что? Что это значит, что он «собака»? Что за хрень ты вообще тут городишь? – Кимура был окончательно сбит с толку, но слова мальчишки его заинтересовали. Он крикнул Ватару, сидевшему перед телевизором: – Ватару, я выйду ненадолго! Ты просто смотри свою передачу, как взрослый мальчик, хорошо?

До него донесся покорный ответ Ватару.

– Ладно, парень, я пойду с тобой и посмотрю, в чем там дело…