– Кажется, что-то приближается, – внезапно сказал Этан и сел на кровати с ощущением какого-то горящего синего шара в сознании.

Прошло всего несколько минут после того, как Дерримен с генералом Уинслеттом вышли из комнаты.

– Это горгонцы… но не корабль. Что-то другое… какой-то боевой снаряд.

Не успел Этан закончить фразу, как Джексон включил переговорное устройство.

– Эмблер, семь, семь, говорит Джексон. Как слышите?

– Слышим хорошо. Продолжайте, Беннет.

– Сэр, Этан сказал, что на подходе к нам какой-то горгонский боевой снаряд. Откуда движется? – спросил он миротворца.

– С юга. Запущен с корабля.

Джексон передал информацию.

Этан ясно видел, как над пустынной землей на огромной скорости к ним несется синяя сфера. Как миниатюрное синее солнце, она ярко светилась, а с каждой секундой разгоралась все сильнее. Этот шар обладал поистине огромным запасом энергии. А боевые корабли продолжали держать дистанцию. Этан понял, что летящий к ним шар должен проверить средства защиты их цитадели. И еще он вспомнил, что и раньше видел подобное ослепительно-синее сияние, и сразу понял, что это такое.

Он резко встал, и оба его охранника вздрогнули и направили на него оружие.

– Наш автобус завели внутрь? – спросил Этан и услышал мысленный ответ Джексона: «Еще нет». – Немедленно загоните автобус, – сказал он.

Джексон все еще находился на связи с Деррименом, он не знал, как ответить на этот, по сути, приказ, не понимая, какое отношение автобус имеет к несущемуся в их сторону заряду энергии.

– Скоро будет поздно, – сказал Этан. – Он уже совсем близко. Я должен выйти… прошу вас, выпустите меня.

– Нет, Этан, тебе придется…

Двумя легкими движениями левой руки, из которой вырвался едва заметный серебристый электрический разряд, Этан отбросил обоих в сторону. Они врезались в противоположную стену – наверное, с несколько большей силой, чем этого хотел Этан. Пистолет Джексона выстрелил, и пуля ударила в потолок. Его подчиненный с глухим звуком жестко шмякнулся головой в летящих американских орлов[15] на обоях. Не успел Джексон подняться на ноги, как Этан вышел за дверь и помчался к лестнице.

Добежав до нее, он затопал вниз, по направлению к гаражу, но тут раздался громкий сигнал тревоги. Непонятно, по какой причине, то ли из-за его побега, то ли из-за приближающегося вражеского заряда, но ему сейчас было не до этого. Внизу возле лестницы он увидел солдата: молодой человек сразу встал в боевую стойку и взял автомат на изготовку. Так же быстро Этан отбросил в сторону и его. Солдатик юзом заскользил по полу, автомат вырвался у него из рук и отлетел в противоположном направлении.

По коридору Этан добежал до металлической лестницы и стал спускаться. Сирена тревоги продолжала завывать, эхо металось между стенами гаража. Въездные ворота были закрыты, и автобус остался снаружи. Когда Этан достиг последней ступеньки, кто-то на него заорал, и путь ему вдруг преградили какие-то люди; схватив его, попытались повалить на пол. Он как мог сдерживал свою силу – не дай бог, вырвется и убьет тут кого-нибудь, а то и всех нечаянно прикончит.

– Погодите! Погодите! – кричал он, но его никто не слушал, людей переполнял страх.

Этана поставили на колени, один из них направил ствол автомата прямо ему в лицо, и как раз в эту минуту Этан почувствовал, что синяя сфера уже здесь: в голове его что-то ярко вспыхнуло, по шейной мышце прошла судорога.

Он сразу вспомнил, где видел такое раньше. Это случилось, когда Этан прятался под грузовичком на стоянке возле школы. Такой же шар мгновенно выплеснул лучи рожденной в самых мрачных глубинах горгонского разума энергии, и грузовичок, а с ним и остальные брошенные на стоянке автомобили исчезли, превратившись…

Вдруг что-то с огромной силой врезалось в скалу, закрывающую вход в Белую Обитель. Гараж наполнился гулким эхом. Крики мгновенно прекратились. Руки, прижимающие Этана к бетонному полу, куда-то исчезли… люди, державшие Этана, изумленно уставились на вход.

Этан встал. Снова что-то очень массивное с силой ударило в камень. Вой сирены превратился в дикий визг сумасшедшего. Этан понял: если горгонцы за несколько секунд могут создать живую материю, то за тот же отрезок времени они могут создать для нее программу целеполагания, а в данном случае их цель – разбить созданную людьми цитадель вдребезги.

В третий раз неизвестное тело ударило в каменную стену. Помещение наполнилось клубами пыли. Пол сотрясло так, что стоящие в гараже автомобили подпрыгнули. В дальнем углу послышался громкий треск, словно там что-то раскололось. Переговорные устройства у всех сразу заговорили испуганными голосами – отовсюду спрашивали, что происходит. Сотрясение передалось по всей горе, на всех уровнях Белой Обители. А страшная сила ударила в камень еще раз. Снова раздался треск, словно где-то сломалась ручка метлы. От стен отскакивали куски камня, рассыпаясь по бетонному полу.

– Доложите обстановку! – кричал голос в чьем-то переговорном устройстве. – Что там у вас происходит?

– На второй уровень срочно требуются огневые средства! – это кричал в ответ Джексон.

Этан оглянулся и увидел, что Джексон стоит у него за спиной с переговорником в одной руке и пистолетом в другой.

– На втором уровне чрезвычайная ситуация! Срочно пришлите сюда пулеметы!

В голове Этана сложился еще один зрительный образ: четыре огромных пятнистых боевых корабля набирают скорость.

– На нас идут горгонские корабли! – сообщил он Джексону.

Тот немедленно передал информацию дальше и выслушал чей-то неразборчивый ответ.

– На наших радарах ничего нет! – крикнул он Этану.

– Сканировать пространство наверху! Приготовить оружие!

Это отдавали приказы только что спустившиеся Дерримен и Уинслетт. Дерримен отдавал распоряжения по переговорнику. За ними появились шестеро солдат в форме, в касках и с пулеметами. Они веером рассыпались по помещению. Взяли на мушку вход, куда снова и снова обрушивались страшные удары, от которых скала пошла неровными трещинами, а бетонный пол дрожал и стонал, как человек, которому снится кошмарный сон.

– Что это такое? – спросил Этана Дерримен; очки его сидели на носу криво, лицо заливал пот, голос от страха срывался. – Тебе известно, что это такое?

– Да, – ответил Этан. – Когда-то это был школьный автобус.

Еще один удар – и то, что осталось от закрывавшего вход потрескавшегося куска скалы, посыпалось внутрь помещения. Из клубящейся пыли в гараж вползло нечто поистине огромного размера. Это существо было почти такого же желтого цвета, что и бывший автобус с номером 712, но по его массивной туше шли черные и красные полосы. Из треугольной головы с разинутой пастью, полной сверкающих, острых как бритва зубов, на несколько футов вперед выступал костистый красный бугор. В каждом из углов треугольника поблескивал выпученный, налитый кровью глаз. Этот натуральный таран был весь усыпан шипами с острыми черными наконечниками, часть из которых от мощных ударов о камень успела обломаться, и из них сочилась молочного цвета жидкость. Этан догадался, что оживляющий мертвую материю луч превратил в шипы приваренное солдатами в Денвере к передку автобуса защитное ограждение.

Автобус номер 712 преобразился в трехглазого зверя, представляющего собой гору крепких, выпуклых мышц, обтянутых жесткой, как броня, кожей. Цепляясь за бетонный пол черными, как эбонит, крючковатыми когтями и оставляя на нем глубокие царапины, он вполз на брюхе в гараж. Длина его тела была примерно как бывший автобус: около сорока футов плюс пять футов защитного ограждения. И ширина тоже как у автобуса; бока чудовища, насколько Этан смог разглядеть, были украшены темными квадратными пятнами, оставшимися от прежних автобусных окон.

Пока ошарашенные солдаты и все остальные, кто находился в гараже, в ужасе на него смотрели, этот монстр, хлеща по сторонам раздвоенным хвостом, оторвал брюхо от бетонного пола. Голова и плечи его врезались в потолок и сотрясли закрепленные на нем трубки освещения.

– Огонь! – заорал Уинслетт.

Помещение гаража наполнилось оглушительной какофонией грохота шести пулеметов и остального оружия, засверкали ослепительные вспышки выстрелов, и пули принялись рвать в клочья тело этого неведомого зверя.

Замахав в воздухе передними лапами с острыми когтями, чудовище попятилось. Из разинутой пасти под костяным тараном раздался рев; изначально очень громкий, он рос и достиг таких пронзительных высот, такой мощи, что начали вдребезги разлетаться окна внедорожников; этот звук был столь невыносим, что все находящиеся в гараже побросали оружие и закрыли уши ладонями. Два солдата упали на колени. Этану тоже пришлось защитить свои уши: визг чудовища оглушал, потрясал, помрачал сознание, эта акустическая атака ломала волю, лишая человека сил противостоять ей. Но вот страшный звук умолк, все снова схватились за оружие, и яростная стрельба возобновилась, но пораженные шоком двое солдат, а с ними еще трое гражданских лежали на полу в полубессознательном состоянии.

– Огонь! Огонь! Огонь! – орал Уинслетт, но даже у Этана в ушах продолжало звенеть, и крики военного доносились до него как сквозь вату.

Из сотен пулевых пробоин на теле зверя сочилась темная жидкость. Он взмахнул хвостом и хлестнул им по одному из внедорожников; тот подскочил и с силой врезался в остальные. Стоя лицом к людям, чудовище издало еще один вопль, и снова звуковые иглы вонзились им в мозг и парализовали все остальные чувства, кроме невыносимой боли. На этот раз на колени упал и Дерримен, а Уинслетт, зажав уши ладонями и едва держась на ногах, отступил назад. Джексон попытался противостоять этому невыносимому звуку и продолжать огонь, но не смог. Пистолет выпал из руки, а сам он рухнул на колени. Этан тоже был потрясен и прижал к ушам ладони; ему казалось, что все его тело охвачено жгучим пламенем. Несмотря на страшную муку, ему пришло в голову, что эти пронзительные вопли не только помрачают человеческий разум, но и разрушительно действуют на всю испытывающую жуткую боль нервную систему. Сжав зубы и невольно зажмурившись, он опустился на колени и повалился на бок. В его распоряжении имелась немалая сила, тем не менее он подтянул коленки к груди, волны страдания окатывали его дрожащее тело.

Находясь в комнате 3А, Дейв почувствовал странную вибрацию, как, впрочем, и автоматчик, которого поставили его охранять.

– Черт возьми, что бы это значило? – спросил он.

Сигналы тревоги, включившиеся после выстрела, не умолкали, что заставило Дейва выскочить из туалета, куда он отправился попить водички.

– Сейбер, четыре, восемь! – крикнул автоматчик в переговорное устройство. – Джонси, что там у вас происходит?

– Чрезвычайная ситуация на втором уровне, – послышался отрывистый ответ; говорящий явно нервничал. – Какой-то прорыв, что ли… Правда, еще не совсем ясно…

– Ну что там? – спросил Дейв.

– Нет времени говорить, надо срочно бежать! – прокричал человек в переговорнике.

– Понял тебя, – сказал охранник.

– Прорыв? – переспросил Дейв и тут же почувствовал, как пол под ногами снова содрогнулся. – Если какой-то прорыв, то, кажется, дело серьезное.

– Не волнуйся. У нас приказ: сидеть и ждать.

– Не волнуйся? Ты что, чокнулся? Скажи, скоро я увижу хоть кого-нибудь, кто меня выслушает?

– Сэр, сейчас не время…

– Именно сейчас самое время, – перебил его Дейв и направился к двери.

Охранник нацелил ствол ему прямо в лицо. Дейв с отвращением заглянул в отверстие, потом с тем же выражением – в глаза автоматчика.

– Я хочу посмотреть, что там, черт возьми, происходит. Если хочешь, идем со мной, так даже лучше. А хочешь меня пристрелить, стреляй сразу, это единственный способ меня удержать.

– Сэр, у меня четкий приказ, – сказал охранник и положил палец на спусковой крючок.

По полу снова прокатилась дрожь. Сирена тревоги не умолкала.

– Ну давай, пристрели меня, если тебе так надо.

Он протянул руку, чтобы повернуть ручку двери, и тогда этот юный сотрудник секретной службы с суровым лицом загородил Дейву дорогу, продолжая целиться ему в голову. У Дейва очень чесались кулаки врезать… но он понимал: стоит замахнуться, как он тут же словит пулю, не смертельную, конечно, куда-нибудь в ногу или плечо, но и это будет для него слишком.

– Майк, на втором уровне чрезвычайная ситуация! Им срочно требуются пулеметы! Бегом туда, быстро!

– Но я же охраняю одного из этих прибывших…

– Плюнь на него! Закрой на ключ и давай вниз!

– Ну уж нет, меня ты на ключ не закроешь! – заявил Дейв. – Ни в коем разе! А закроешь, я эту чертову дверь выбью.

– Понял тебя, – сказал охранник и опустил переговорное устройство, но автомат оставил в прежнем положении. – Отойдите назад, сэр.

– Я все равно выйду, так или иначе. Клянусь, я вышибу ее, к чертовой матери! Давай стреляй, если тебе так надо.

Молодой человек помолчал, чисто выскобленное лицо его оставалось бесстрастным. Но тут вдруг в нем проявились признаки внутренней борьбы.

– Да черт возьми! – воскликнул он. – Какой ты, зараза, пришелец! Такими упрямыми бывают только наши! – Он повернул ключ в замке двери. – Пусть сажают на гауптвахту… вышвыривайся… и не путайся у меня под ногами!

Они вышли в коридор и обнаружили там Джефферсона Джерико, которому тоже удалось уговорить своего охранника, чтобы тот выпустил его. Они как раз выходили из комнаты 1А. Дейв прикинул: наверняка охраннику Джерико тоже сообщили о том, что срочно требуются пулеметы, а этот подонок, когда казалось, что все вокруг сейчас разлетится на куски, оставаться один в комнате не пожелал.

Оба охранника ринулись по коридору к лестнице.

– Что происходит? – спросил Джефферсон, стараясь перекричать вой сирены.

– Какой-то прорыв внизу.

– Прорыв? А что прорвалось?

– Не знаю. Во всяком случае, пол трясся, как…

Вдруг слева от Джефферсона, футах в восьми дальше по коридору в сторону лестницы Дейв уловил странное движение, словно там качнулся воздух. Волосы у него на шее зашевелились. Послышался еще один звук, покрывающий собой пронзительный вой сирены, и его эхо прокатилось по лестничному пролету вверх и дальше по коридору, достигло их ушей, и оба зажмурились от боли.

Воздух как-то странно замерцал, стал переливаться, и в этом мерцании возникла чья-то фигура.

Это был довольно крупный, коренастый, широкоплечий мужчина, хотя острые скулы и маленькие, черные, как эбонит, ввалившиеся глазки говорили о том, что он страшно голоден. Спутанные черные волосы его свисали до плеч, лицо заросло двухмесячной бородой. Одет он был в темно-синюю футболку, серые штаны и грязные черные кеды.

– Я пришел сюда, – невыразительным голосом заговорил Воуп, – за мальчишкой… но мне не было отказано в удовольствии для начала убить вас обоих.

Когда монстр завершил свою акустическую атаку, Этан поднялся на колени. Все его тело горело, думать о чем-либо, кроме боли, и о том, что мозг вот-вот взорвется, было очень нелегко. Он увидел, что сгорбившийся под потолком бывший автобус сейчас пойдет прямо на них. Его треугольная голова сорвала несколько ламп, а раздвоенный хвост метался по полу из стороны в сторону, бил по бочкам с машинным маслом, швыряя их в стеллажи с аккумуляторами.

Не в силах поднять оружие, солдаты застыли как парализованные. Джексон лежал на полу; не могли подняться, страдая, и Дерримен с генералом Уинслеттом. По лестнице спускались еще какие-то люди. Они остановились и принялись очередями из автоматов палить по неизвестному зверю; и хотя пули шлепались о его мясистое тело, выбивая фонтанчики чужеродной крови, толку от них было мало: чудовище продолжало надвигаться.

Пока монстр не предпринял очередной акустической атаки, миротворец поднял обе руки и направил их на цель. Превозмогая боль, мысленно сосредоточился и послал несколько потрескивающих разрядов энергии и тысячу видимых только ему огненных поражающих элементов, летящих почти со скоростью света. Зверюга получил мощный удар в грудь, которая в одно мгновение обуглилась и провалилась внутрь, и тут же монстра охватило пламя. Он попятился, хвост его ударил по одному из внедорожников, и тот, кувыркаясь в воздухе, пролетел и шмякнулся о противоположную стену всего футах в двенадцати от Этана и остальных. С пылающей грудью монстр снова издал душераздирающий вопль, такой мощный, что Этана снова швырнуло на пол, а ведущие пальбу с лестницы побросали оружие. Превозмогая морок боли и страшное давление на мозг, Этан увидел, что зверь опять бросается вперед, а из дыры в груди вылетают сочащиеся кровью куски горящего мяса. Он шел, чтобы уничтожить его, а с ним и всех остальных, и в этом жутком, сбивающем с ног вопле Этан уже никак не мог сосредоточиться, чтобы нанести ему ответный удар. Он все же попытался подняться на колени и бросить свою мощь на надвигающегося монстра, но крик, от которого полопались уже почти все лампы под потолком, не прекращался.

А наверху в коридоре Джефферсон выкрикнул Дейву одно только слово:

– Бежим!

Лицо Воупа сморщилось, будто маска, которая сейчас сомнется окончательно и слезет. И не успел Джефферсон произнести последний звук, как правая рука Воупа превратилась в пятнистую чешуйчатую желтую штуковину с черно-бурыми полосами. Теперь это была не рука, а желтый шип, покрытый шипами меньшего размера, а они, в свою очередь, были усеяны колючками, и каждая из них извивались.

Воуп сделал к мужчинам два широких шага, и его смертоносная конечность метнулась вперед, вслед за отступающими Джефферсоном и Дейвом. Джефферсон увидел, как эта рука удлиняется, и шип на ее конце со свирепой силой несется прямо к его груди. Он понял, что сейчас это жуткое копье вонзится в него, а если он бросится бежать, поразит его в спину…

…И вдруг дверь комнаты 2А распахнулась и встала на пути страшной горгонской руки, которая врезалась в нее, рассыпая вокруг тучу деревянных щепок. Раздался вопль выходящего из комнаты, насмерть перепуганного агента секретной службы: смертоносное орудие пришельца прошло совсем близко, едва не проткнув ему грудь. Ему хватило секунды, чтобы оценить степень опасности, повернуть ствол винтовки в сторону твари и сделать три выстрела. Он попал как раз туда, где у человека располагается сердце, но левая рука горгонца с черной головой рептилии на конце, в пасти которой блестели железные зубы, метнулась к его голове и мощными челюстями раздавила ему череп. Сидевшая в комнате Ханна видела, как брызнули во все стороны мозги молодого человека, и со спринтерской скоростью олимпийской чемпионки юркнула в ванную комнату, заперла дверь и спряталась в ванной за занавеской.

Между Дейвом с Джефферсоном и Воупом одна за другой открылись еще две двери, и в коридор с винтовками наготове выскочили двое агентов, встревоженных звуками близких выстрелов.

– Стреляйте! – закричал Дейв.

Один из них, увидев существо, руки которого ползут по коридору, остолбенел от ужаса, но другой не сплоховал и выпустил две пули, которые попали твари прямо в лоб, раскроив Воупу череп. По лицу пришельца потекла жидкость, очень похожая на человеческую кровь. А в зияющих ранах, то сжимаясь, то разжимаясь, злобно трепетало нечто отвратительно похожее на изуродованные суставы пальцев руки прокаженного.

Воуп успел втянуть свою шипастую руку, и теперь она снова метнулась вперед, целясь в человека, который проделал в его лбу эти дырки, но тот оказался ловчее и проворнее, чем горемыки, с которыми на глазах Джефферсона Воуп разделался в Форт-Коллинсе. Он отскочил в сторону, и пика еще раз пробила насквозь дверь, возле которой тот только что стоял. Тут пришел в себя и другой агент и почти в упор, стоя всего в нескольких футах от цели, открыл огонь из своей винтовки. Одна пуля ударила Воупу в нижнюю челюсть, напрочь оторвав ее, и пробила пришельцу горло, а другая вырвала ему кусок левой щеки. Как только втянулась рука, что с шипами, вперед метнулась та, что с головой змеи на конце, но Дейв и Джефферсон со своей позиции в коридоре под защитой двух винтовок видели, что движения Воупа стали неуправляемыми. Железные клыки змеи злобно кусали целотексовые плитки потолка, а рука с шипом до конца не втянулась, так и лежала на бежевом ковровом покрытии пола, словно поверженный питон.

Первый агент секретной службы снова открыл огонь, всаживая в голову Воупа пулю за пулей; изуродованное лицо горгонца пошло рябью, перекосилось, один глаз его был прострелен насквозь, вместо носа зияла дыра, в которой пульсировала омерзительная плоть пришельца.

Воуп развернулся и побежал в сторону лестницы, волоча по полу руку с шипом. Оба агента бок о бок быстрым шагом бросились за ним, не прекращая стрелять вслед нетвердо ступающему врагу.

Снизу донеслось эхо пронзительного вопля, который заставил агентов остановиться, – даже эхо этого звука потрясло обоих. Барабанные же перепонки Дейва и Джефферсона болели так, словно уши им проткнули ножом, и все тело сверху донизу пылало, будто охваченное огнем. Дейв утратил дар речи, однако понимал: внизу происходит что-то очень нехорошее. Воуп исчез в лестничном пролете, за ним осторожно последовали и двое агентов.

С гаражного уровня донесся металлический грохот, и пол снова заходил ходуном у них под ногами.

– Я ухожу наверх! – заорал Джефферсон.

Он бросился в противоположном направлении, к лестнице в дальнем конце коридора, желая спрятаться где угодно, только как можно дальше от неведомой силы, атакующей нижний уровень.

Преследовать его Дейв не стал. Его заботой сейчас были друзья. Эхо ужасного вопля еще раз донеслось снизу и прокатилось по коридору. На этот раз боль в ушах и в позвоночнике оказалась так сильна, словно пламя сжигало нервные окончания, и его отбросило к стене, где он и упал, прижав ладони к ушам. Дейву удалось пробраться в ближайшую комнату в поисках хоть кого-нибудь из своих товарищей, а заодно и убежища.

Тем временем в помещении гаража вопль чудовища был столь пронзителен и силен, что, казалось, он способен порвать на куски мозг; этот звук подавлял всякую волю к сопротивлению. Человеческие органы чувств Этана были обессилены; как и любой человек из лежащих без сознания рядом с ним, он страдал от страшной боли. Он чувствовал, как сотрясается пол под шагами приближающегося чудища, готового изорвать своими когтями любого, кто попадется ему на пути.

Звериный вопль затих наконец, но память о нем все еще жгла и мозг, и все тело Этана. Солдаты, да и все остальные находящиеся в гараже были абсолютно беспомощны. Этан с огромным трудом поднялся на колени, глаза его застилал красноватый туман. Грудь монстра была почти сожжена, и разжиженные куски мяса, разбрасывая во все стороны брызги, шлепались на бетонный пол, но чудовище находилось уже почти рядом. Он подумал, что оно сейчас примется рвать людей на куски, и его тоже, и монстру наплевать на то, что горгонцы спят и видят, как заполучить его к себе целехоньким.

В последней попытке взорвать чудовище миротворец выбросил обе руки вперед.

Превозмогая резкую и дерганую боль, он вдруг понял, что за спиной его кто-то стоит.

Он повернул голову и, кажется, узнал волочащего ноги по направлению к нему Джека Воупа, человеческое лицо которого было почти полностью уничтожено и залито фальшивой кровью. Вместо рук горгонца из коротких рукавов насквозь пропитанной той же кровью футболки свисали изуродованные плети пятнистой плоти, волочащейся по полу. На конце одной то появлялась, то исчезала человеческая рука, сменяемая ощетинившимися шипами, а на другой – исковерканной головой пресмыкающегося.

Этан оторвал взгляд от этого зловещего зрелища, отвернулся и с кончиков пальцев обеих рук послал белые сгустки энергии прямо в голову неясно вырисовывающегося перед ним монстра. И теперь уже почти человеческий жалобный вой застрял у чудовища в глотке.

Жаркое пламя охватило голову зверя, она раздулась и лопнула, и куски ее полетели во все стороны, распространяя по дымному воздуху жуткий смрад. Задние конечности его подкосились, и обезглавленное тело рухнуло на один из внедорожников и на джип, превратив обе машины в груду металлолома.

Одна из непомерно вытянутых рук Воупа в конце концов прекратила свои превращения, остановившись на почти человеческой форме: с двумя большими пальцами и еще шестью остальными, тогда как на конце другой руки так и осталась змеиная голова. Ладонь первой руки прыгала по полу, как выброшенная на берег рыба, а поврежденная кора головного мозга горгонца пыталась заставить ее добраться до горла Этана.

Вдруг Этан увидел, как от противоположной стены разгромленного гаража отделяются четыре призрачные фигуры, ростом все как одна около семи футов. Это были тощие солдаты сайферов; буквально через секунду они обрели твердую форму, и тот, кто вышел из стены первым, без колебаний выстрелил из своего бластера. Над головой Этана пролетели парные огненные шарики и попали Воупу как раз в область живота. Этан оглянулся и увидел, что объятый красным пламенем, жгучим для глаз, и разорванный почти пополам горгонец падает, но как раз перед тем, как удариться об пол, тело его заискрилось, начало таять в воздухе, а уже соприкоснувшись с полом, стало почти полностью прозрачным; еще через мгновение от него осталась лишь некая темная аура, словно едва заметный отпечаток тела в воздухе, но и она скоро поблекла и исчезла совсем.

«Это королева его спасла, – подумал Этан; сознание его будто оцепенело, каждая клеточка тела, казалось, пылает в огне. – Отправила его туда, где им займутся, и он снова станет целехонек».

Теперь, понимал миротворец, самое время обратить внимание, остающееся расфокусированным, на четырех сайферских солдат, шагающих по залитому кровью бетонному полу прямиком к нему. Он знал, что они, как и Воуп, явились сюда за ним, они заберут его с собой, доставят в палату, где острые лезвия вивисекторов расчленят его тело, чтобы узнать, что он такое и как его можно использовать в своих целях.

Позволить им сделать это нельзя. Нет. Ни за что.

В ушах все еще звенело, но поверх этого звона слышались слабые хлопки; он догадался, что это звуки выстрелов. Этан оглянулся: еще двое с винтовками успели спуститься по железной лестнице и теперь лежали на животах, отстреливаясь от сайферов. Джексон тоже, несмотря на то что из ушей у него текла кровь, а воспаленные глаза распухли, встал на колени и, тщательно целясь, палил в непрошеных гостей из пистолета.

Сквозь пелену дыма, клубящегося над сожженной грудью и шеей с рваными краями безголового мертвого монстра, видно было, что фигуры солдат, вибрируя, то почти исчезают, то вновь обретают плоть и пули летят сквозь их призрачные тела, отскакивая от стены за их спинами. Одна пуля из пистолета Джексона успела-таки попасть в лицевой щиток одного из них, когда он вернулся в твердое состояние, но она лишь скользнула по его поверхности, оставив на черном материале небольшую царапину. Скоро у Джексона кончились патроны, и в отчаянии он схватил винтовку, выроненную одним из тех, кого сразил вой монстра.

Сайферские солдаты были уже совсем близко. Хорошо виднелся маленький красный значок с правой стороны внизу лицевого щитка, который, как понял Этан, служил знаком его отличия. У того, кто шел впереди, имелся еще дополнительный символ, знак высшего звания. Как только Джексон прицелился из винтовки, этот старший команды остановился и выпустил из стреляющего энергетическими зарядами бластера два огненных шарика, которые понеслись в сторону Джексона. Но так же быстро, собрав волю, Этан изменил их смертоносную траекторию, и они с шипением пробили стену.

Снова подняв обе руки, он послал собственные заряды в старшего по званию сайфера. Это усилие далось ему с новой болью – казалось, все органы и кости в его теле сейчас расплавятся, – но двойной вихрь из тысячи огненных сгустков все же помчался в сторону пришельца. Вожак сайферов с невероятной скоростью завибрировал и успел развоплотиться. А вот солдат, шагавший за его спиной, оказался не столь шустрым, и направленная Этаном энергия разорвала его на множество горящих клочков. Еще два солдата вслед за командиром тоже исчезли и возникли уже в других местах, подальше друг от друга. Этан вдруг почувствовал справа изменение электромагнитного поля: ага, это сайферский вожак, вибрируя, вновь обретает плоть совсем рядом и тянет к нему руку, пытаясь сомкнуть жесткие пальцы на его плече. Миротворец очень опасался такого захвата, ему казалось, что в результате разряд энергии противника может парализовать его земной организм и он утратит над ним контроль, ведь именно это и было целью врага. Но сайферу пришлось еще раз быстро развоплотиться: на него перенесли свой огонь Джексон и еще двое с винтовками; пара винтовочных пуль, срикошетив от бетонного пола, с визгом пролетели в опасной близости от Этана и тех, кто пытался побороть последствия акустической атаки чудовища.

Один из сайферов довольно быстро обрел плоть и выстрелил в двоих с винтовками, но Этану снова удалось изменить траекторию огненных зарядов. А пуля, выпущенная из винтовки Джексона, ударила сайферу в грудь и отбросила его назад, но он не упал, а снова успел развоплотиться, однако больше не возвращался. Этан послал поток пылающих шаров и разрядов энергии в другого солдата, и тот не успел ни защититься, ни дематериализоваться. Как и первого, его разорвало на горящие кусочки.

Командир сайферов снова возник футах в шести слева и сзади от Этана, почти в непосредственной близости от Беннета Джексона. Когда Этан повернулся в его сторону и собрал заряд энергии, чтобы уничтожить противника, тот выстрелил в Джексона почти в упор, и двойной заряд разорвал того пополам. Верхнюю часть тела, от головы до пояса, удар отбросил в дальнюю часть гаража, но как только Этан выпустил еще один шквал взрывчатых шаров, командир группы сайферов снова растаял в воздухе, и заряд ударил в стену, образовав в ней воронку; во все стороны полетели куски камня, помещение заполнили облака пыли.

Этан вглядывался сквозь клубящуюся тлетворную пыль; дышать человеческими легкими было трудно до боли, голова все еще трещала. Появления сайферского командира следовало ждать откуда угодно.

Но он так и не появился. Шли томительные секунды. Этан рассуждал так: у сайферов был приказ захватить его живым и невредимым, ни в коем случае не убивать и не калечить. Но теперь они убедились, что живым его не взять. Секунды слагались в минуты. Миротворец ждал, но командир сайферов все не появлялся. Этан посмотрел на ужасные останки Беннета Джексона. Верхняя часть его тела горела в дальнем углу, нижняя вытянулась неподалеку. Страшный жар опалил обе половинки трупа. Такова была месть сайферского командира за гибель своих солдат. Если подобная мысль вообще могла прийти в головы сайферам, подумал Этан, то эта схватка приобрела личностный характер. И раз уж сайферы не могут его захватить, они постараются его уничтожить. Этан прекрасно понимал, что именно такая у них теперь идея… он обладает слишком большой мощью, чтобы оставлять его в живых, и теперь им уже не важно, какое оружие можно из него сделать.

Сайферский командир в любую минуту может вернуться с приказом убрать его. Этан нисколько в этом не сомневался. Но пока… его внутренний локатор ничего не обнаруживает.

Не считая кораблей. Он встал, но ноги его не слушались, и с первым же шагом миротворец снова упал. Казалось, весь мир с умопомрачительной скоростью завертелся вокруг него. Этан снова собрался с силами, встал и медленно, как лунатик, побрел к разрушенному входу в Белую Обитель.

Глаза его все еще застилал красноватый туман, в ушах звенело. Но он сумел поднять голову к небу и увидел, как в желтых облаках насмерть бьются две цивилизации.

Да, высоко в небе шел бой. Горгонские корабли были атакованы сайферскими. От края до края небесный свод прочерчивали ослепительные красные и синие молнии выстрелов. Самих кораблей земные глаза его различить не могли, звуков битвы тоже не было слышно, кроме далекого, едва различимого рокота, но он видел все внутренним взором: огромные пятнистые треугольники горгонцев и еще более массивное, лоснящееся черное воздушное судно сайферов, из которого сыпались сотни более мелких кораблей; управляемые одним пилотом-камикадзе, они бросались вперед, чтобы либо быть уничтоженными горгонскими энергетическими шарами, либо, проскочив между ними, вонзиться в плоть горгонского корабля и с убийственной мощью взорваться. Горгонцы, впрочем, атаки отражали довольно успешно: Этан увидел, как, кренясь и покачиваясь, один из сайферских боевых кораблей, шириной около шестисот футов, с горящими синим пламенем дырами по всей своей длине, прорвав густую облачность, падает и разбивается в горах примерно в десяти милях от Белой Обители. И тут же небо прошил красный луч мощной энергии и ударил в другую горную вершину, над которой в воздух взметнулись огромные скальные глыбы.

Миротворец продолжал стоять один.

Он уже не знал, как прекратить это безумие. Но может быть, есть какой-то ключ для решения этой задачи в квадрате 51. Он понял, что его неспроста послали сюда, прежде чем президент Соединенных Штатов покончит с собой, ведь только этот человек имеет возможность войти на территорию исследовательского комплекса.

Ах, если бы в квадрате 51 было что-то такое, что помогло бы ему… что-то такое, что создано внеземным разумом и способно остановить эту бессмысленную войну и спасти планету от полного уничтожения.

Вдруг кто-то тронул его за плечо.

Он оглянулся и увидел Дейва. Лицо его было мертвенно-бледно, вид изможденный. За ним стояла Оливия, а за нею – Ханна и Никки.

Его друзья в этом тревожном и многострадальном мире.

За ними в пролом, пошатываясь, вышел Дерримен. Лицо его и волосы были покрыты белесой пылью, сломанные очки съехали набок, из правого уха сочилась кровь. Он то и дело потряхивал головой, будто хотел отбросить кошмар, в который превратилась его жизнь.

Этан хотел было заговорить с Дейвом, но не смог найти нужных слов. Да и что тут можно сказать: за него говорил ужас окружающей их действительности.

Они стояли на самом краю земли, по крайней мере так это казалось сейчас, смотрели, как небо в разных направлениях то и дело прорезают лучи разрядов энергии, видели в облаках вспышки разрывов… но вот наконец разверзлись хляби небесные, и на обширную территорию, покрытую мертвыми деревьями и обломками скал, где не осмеливалась ступать нога человека, полил дождь.