Солнце поднималось все выше, окрашивая алыми разводами небо над Скалистыми горами.

Автобус под номером 712 стоял на самой границе штата Юта, возле съезда с магистрали на бегущее на юг шоссе местного значения 191. Ханна остановилась на обочине после того, как им удалось еще раз заправиться недалеко от границы штата, на одиноко стоящей автозаправочной станции с нетронутым резервуаром дизельного топлива, – в отличие от последней остановки времени в их распоряжении было полно, и они не торопясь наполнили доверху и бак, и канистры. Ханна сказала Дейву, что очень устала и ей надо поспать, а на шоссе 191 лучше всего выехать на рассвете. Спорить с ней он не стал, поскольку и сам мечтал выспаться. Уже через час проснулся Этан и сказал, что Дейв может отдохнуть как следует, вражеские разведчики еще далеко и пока тревожиться не о чем, а если обстановка изменится, он всем сразу сообщит.

Оливия давно спала, Никки и Джефферсон тоже. Дейв немного покемарил, потом внезапно вздрогнул и проснулся с чувством, будто он вот-вот свалится в бездонную пропасть. Он представил себе оставшуюся до Белой Обители приблизительно сотню миль. А там неизвестно еще, есть ли дорога туда, куда они направляются. Пока же перед ними лежит четырехполосное шоссе 191, совершенно пустое, насколько хватает глаз, ни одной брошенной легковушки или грузовика.

Утреннее солнце окрасило небо красным цветом, и перед взором открылся прекрасный вид, некогда прозванный западным парадизом: край невысоких кустарников и багряных скал, далеких плоских холмов и вздымающихся вдалеке горных вершин, высеченных из камня ветрами и влагой, и стоящих здесь не одно тысячелетие арок и величественных соборов. Как разнообразна наша Земля, подумал Дейв. Здесь она была похожа на поверхность другой планеты, растерзанной и застывшей в результате какого-то катаклизма в глубокой древности. До начала этой войны он никогда не задумывался о подобных вещах, постоянная забота о хлебе насущном всегда мешает философскому миросозерцанию, тем более что и сам он не очень-то склонен был к такому занятию, но теперь Дейв видел, что Земля – совершенно поразительная планета. От теплых морей до тундры с ее вечной мерзлотой, от широких степей с густой и сочной травой и сосновых боров до высоких гор и красноватых скал, вздымающихся вдоль скоростного шоссе 191, это творение Божие не перестает удивлять своим многообразием. А если подумать о населяющих ее формах жизни… это поистине ошеломляет. Может быть, так кажется еще и потому, что утраченное всегда становится для тебя еще более ценным, чем прежде. Тысячи живых организмов погибнут или будут изуродованы до неузнаваемости занесенной сюда пришельцами отравой. Даже если Этан и сможет прекратить эту войну, чего, несмотря на всю мощь и способности такого существа, Дейв представить себе не мог, какое будущее ждет планету Земля? Все, что сейчас происходит, – непрерывная вереница сплошных разрушений. Этот мир уже никогда не сможет оправиться.

Он знал, что Этан сейчас не спит и молча смотрит в окно. Если этот пришелец и читает его мысли, ответа на них у него нет.

«Он тоже этого не знает, – подумал Дейв. – Это правда? – мысленно задал он вопрос, но ответа и сейчас не последовало. – Пусть ты обладаешь огромной мощью, которой у нас нет, пусть умеешь делать всякие штучки, от которых мы падаем на колени… но вот и ты тоже ничего не знаешь наверняка, разве не так? Ты тоже бредешь на ощупь во тьме, как и любой представитель рода человеческого. Вот как сейчас с этой горой… ты ведь не знаешь, что там нас ждет, потому что если это для человечества проверка, то это проверка и для тебя. Неужели это и есть настоящая жизнь, а, Этан? Проверка, придуманная какой-то непонятной, чужеродной силой, которую мы называем Богом? Прекрасную шутку сыграл Он с расой людей, как думаешь? Сколько веков борьбы и страданий, через которые людям пришлось пройти, и вот в конце они узнают, поставил ли им Учитель проходной балл или нет; так, что ли?»

– А еще, – неожиданно подал голос Этан, – сколько веков новых открытий, сколько проявленного упорства и настойчивости в достижении целей, сколько гениальных прозрений. Ваша раса всегда умела преодолевать самые страшные препятствия. Вот почему вы все еще живы.

– Что? – послышался голос Джефферсона, который тоже проснулся и щурился на утренний свет. – О чем это вы там говорите?

– Мы с Дейвом просто беседуем, – ответил Этан.

– А-а-а… – сказал явно озадаченный проповедник, но больше вопросов не задавал.

Постепенно стали просыпаться и остальные. Этан обратил внимание, что нынче утром глаза Оливии сильно ввалились и вообще выглядит она вконец изможденной. Она все еще скорбела по Джону Дугласу, никак не могла примириться с тем, что он их покинул. А еще она горевала об утрате мальчишки, который назвался Этаном Гейнсом; наверное, испытывала к нему материнские чувства, старалась всячески о нем заботиться, так что утрата была вдвойне болезненна. И он не мог делать вид, будто мальчик не полностью и окончательно покинул свою земную оболочку, будто от него в нем что-то осталось. Что сказать, как утешить ее, чтобы она все поняла? Никак, так что до конца своих дней ей придется горевать одной.

Люди просыпались, по очереди выходили из автобуса по своей надобности. Оказавшись в теле мальчика, Этан, конечно, познакомился и с этой физиологической особенностью человека. Процесс показался ему довольно любопытным, но по опыту он знал, что все виды живых существ имеют нужду в удалении из организма отходов жизнедеятельности. Точнее, почти все: наполовину состоящие из живой плоти роботы, воины существ, которых люди называли сайферами, не имели такой нужды. Они поглощали и перерабатывали любые отбросы, если они содержали питательные вещества, которые можно использовать как топливо. Кроме того, ему было известно о еще трех цивилизациях, в основе которых лежали машины, но в целом такая нужда имелась у всех остальных. И когда пришло его время, он тоже стал испытывать эту нужду.

Потом по кругу пошла кружка с водой, в которой Этан в своей истинном виде не нуждался, но знал, что для нынешнего его организма вода жизненно необходима. Дейв открыл также пару консервных банок свинины с бобами, банку арахисового масла, достал сухих крекеров, и все позавтракали.

Солнце уже поднялось, показывая примерно восемь утра, но светило быстро заволокли желтоватые облака, и стало пасмурно. Этан попытался поговорить с Никки, хотел утешить ее, как мог, но она отвернулась от него, и он понял, что это бесполезно. Ей тоже придется в одиночку справляться со своим горем, и тут он ничем не мог помочь. Он сел на свое место, сознавая, что все эти люди в автобусе нуждаются в нем и рассчитывают на него, но все равно для них он неизвестно откуда взявшийся чужак, и всех их, как очень точно и правильно выразилась Никки, «он жутко пугает».

Наконец Дейв еще раз окинул взглядом убегающую перед ними вдаль пустую автостраду 191.

– Поехали, Ханна, – сказал он.

Она завела мотор и вырулила на дорогу, которая должна привести их к Белой Обители.

– Этан, – спросил Джефферсон, – вражеские разведчики все еще там?

– Сайферский почти как раз над нами. А горгонский корабль… – он помолчал, чтобы определить поточнее, высчитывая расстояние по его гармоническим обертонам, – в семидесяти двух милях к востоку, на высоте… я бы сказал… от сорока семи до сорока восьми тысяч футов. Он держит дистанцию, а кроме того, отслеживает наше местонахождение, сохраняя связь с вами, – добавил он, глядя на Джефферсона.

Тот кивнул, но больше ничего не сказал. Этан понимал, что проповедник обеспокоен этим не меньше остальных, но в базовом элементе мышления Джерико миротворец уловил и едва заметную перемену. Мысли этого человека больше не были сосредоточены исключительно на себе и своих проблемах, душа его теперь слегка приоткрылась и впустила в себя нечто новое для него – например, интерес и сочувствие к другим людям и к поставленной перед ними задаче. И все же… этот эгоист всю свою жизнь никого, кроме себя, не любил, эгоизм стал частью его личности, он пользовался им двояко: и как щитом, и как мечом.

Автобус с урчанием ехал все дальше, окруженный пейзажами фантастической красоты, с этими отвесными красными утесами, причудливыми скальными образованиями, казалось созданными разумной, но нечеловеческой рукой. В туманной дали, за равниной, густо поросшей серой щетиной растительности, маячили каменные террасы и горные пики. Этан впитывал в себя эту красоту с неменьшим интересом, чем какой-нибудь турист. Он уже был знаком с размышлениями Дейва о родной планете, но лишь мимолетно. Если бы эти люди знали, какие миры он видел в необъятном космическом пространстве, они были бы потрясены их многообразием, как, впрочем, и напуганы тоже, потому что физическое строение этой планеты разительно отличалось от строения иных миров. Некоторые цивилизации в процессе эволюции превратились в сгустки чистой интеллектуальной энергии, другие развились до уровня исключительно плотской чувственности и все еще отчаянно пытаются выбраться из этого болота самой начальной стадии эволюции. Одни цивилизации открыли способы межзвездных перемещений с использованием порталов для перехода в иные измерения, а другие живут в пещерах. В одних построены огромные города, во главе которых стоят прекрасные правители, другие представляют собой суровые государства-тюрьмы, где меньшинство существует за счет большинства, паразитируя на теле общества, которым они повелевают. И таких миров во Вселенной миллиарды. И везде свои языки и виды математики, манеры одеваться и развлекаться, науки и приемы коммерции, обычаи и поведенческие ритуалы, мифология и обряды, сексуальное поведение, ритуалы, сопровождающие рождение и смерть… словом, несть им числа.

И, несмотря на все это, он всегда был один.

Его не часто призывали вмешиваться в жизнь других миров, но только в том случае, когда вторжение извне грозило цивилизации гибелью. Порой он призывался не сотворившей его высшей силой, а через обширнейшую информационную сеть, к которой он был подключен. Ему сообщали, что в результате чьей-то неутолимой жадности, жгучей зависти или религиозной нетерпимости та или иная цивилизация гибнет. Он понимал, что его не призывают вмешиваться в политические или иные события в структуре самой цивилизации, а просят помочь сохранить ее от уничтожения со стороны некоей внешней силы. Горгонцы и сайферы, истинных имен которых людям не выговорить и не понять, уже миллиарды лет воевали друг с другом из-за обладания никем не заселенными планетами. Они дрались по всему космосу даже за безжизненные куски камня, за планеты холодные, как лед, или охваченные жарким пламенем, но за все это бесконечное время они впервые схватились в борьбе за планету, населенную живыми существами. Провозглашенная ими граница между их так называемыми территориями пролегала прямо через планету Земля.

Допустить, чтобы земная цивилизация была уничтожена, ни в коем случае было нельзя. Но почему? Неужели с точки зрения высшей силы, которой повиновался миротворец, она представляет такую ценность? Он много об этом думал, но ответа так и не получил. Молчание высшей силы временами выглядело очень загадочным и порой тревожило даже стойкую натуру миротворца. Постичь его он не мог, но этого от него и не требовалось. Пути и планы высшей силы были ему неведомы; он был крохотной частью грандиозного предприятия, перед которым в благоговейном трепете немели и замирали даже процессы его умственной деятельности. Он лишь исполнял то, к чему его призвали, хотя избирать методы и способы действий предоставили ему самому. Проверка, так, что ли, назвал это Дейв? Проверка для него самого, проверка силы духа обитателей этой планеты? Трудно сказать. Высшей силе был присущ некий элемент пытливости по отношению к процессу развития цивилизаций, он это знал, но даже для него здесь таилось много загадок, которых ему никогда не разгадать.

Он продолжал наблюдать за разведчиками в небе. Сайферский оставался висеть на самом краю земной атмосферы. Горгонский боевой корабль продолжал держать дистанцию приблизительно в семьдесят миль. Этана не покидало чувство, будто к их автобусу, медленно движущемуся по шоссе между скал с чередующимися слоями самых разных оттенков красного цвета, устремлены и взоры множества горгонцев, и чувствительные элементы сайферских сенсоров. Они боятся его, но он им нужен, и те и другие хотят во что бы то ни стало заполучить его. А время и место захвата они выберут сами.

Дейв достал из кармана джинсов вырванную из атласа автомобильных дорог, много раз сложенную и грязную карту штата Юта. В этом районе несколько горных вершин, к которым они и держат путь; придется самим ломать голову, которая из них – Белая Обитель, ведь вряд ли нужная им гора как-то обозначена на местности.

Продвижение на юг шло медленно. Ханна очень боялась перегреть двигатель или повредить шины. Слава богу, теперь хоть не нужно беспокоиться о горючем. Дорога то шла горизонтально, то снова представляла собой подъем к горному хребту. По обе стороны раскинулась бесплодная, изрезанная оврагами земля. Они проехали мимо черных остовов большегрузного трейлера с прицепом и двух легковых автомобилей, в которые, видимо, попал страшный огненный шар, но дальше шоссе снова было пустынно.

В одиннадцатом часу проехали через городок Монтичелло, совершенно пустой. Шоссе, превратившись в улицу Мейн-стрит, проходило как раз через центр города. После тщательного изучения карты Дейв понял, что им надо попасть в государственный лесной заповедник Манти-Ла-Саль, который раскинулся к западу от Монтичелло. Туда вело шоссе поуже, под номером 101. Перед зданием почтового отделения шоссе 191 пересекало другое, Уэст-200, и стоял указатель поворота в нужном им направлении. Через несколько минут Уэст-200 плавно перешло в Абахо-драйв, которое потом превратилось в шоссе 101, поднимающееся к заросшим лесом нижним склонам хребта.

Большая часть леса побурела и была мертва. Сосны и березы стояли обугленные и голые. Путешественники продолжали продвигаться все выше, и сквозь деревья слева Оливия вдруг заметила неясно вырисовывающуюся гору с вершиной из камня белого цвета. Все окружающие вершины были покрыты бурой попоной мертвых деревьев.

– Смотри! – воскликнула она, указывая Дейву пальцем. – Ты видишь?

– Да, вижу. До нее еще около десяти миль. И я пока понятия не имею, как, черт возьми, туда добраться, но выглядит обнадеживающе. Этан, эта гора?

– Думаю, да, – отозвался Этан. – Скорее всего, она.

– Ишь ты, за семьдесят две мили может почуять космический корабль и разведчика в открытом космосе и не знает, та это гора или нет, когда она у него прямо под носом, – сказал Джефферсон. – Прекрасно.

– Разведчик висит не в открытом космосе, – поправил его Этан. – А что касается этой горы, я знаю лишь то, о чем мне сообщила карта Дейва.

– Возможно, туда вообще нет никакой дороги, – сказала Ханна; путь становился все круче, и двигатель автобуса тяжело подвывал. – Во всяком случае, не очень похоже; в той стороне сплошные скалы.

– Будем ехать до тех пор, пока есть возможность, – решил Дейв. – А потом что-нибудь придумаем.

Подъем закончился; автобус выбрался на гребень, и нужная им гора предстала перед ними во всей красе. Она выглядела бы величественно, если бы не тысячи мертвых деревьев. Отсюда хорошо было видно, что это единственная вершина белого цвета во всей округе. Дальше дорога, по обеим сторонам которой стояли умирающие леса, вела вниз и прямо, но через некоторое время снова пошла в гору и повернула налево.

– Двигатель перегрелся. Боюсь, не справится, – сказала Ханна.

Все и так чувствовали, как содрогается от усилий автобус, карабкаясь вверх. Шоссе снова добралось до гребня, еще раз повернуло на юг, и начался длинный извилистый спуск среди предгорий, над которыми вздымалась гора с белой вершиной. Ханна старалась жать на тормоза как можно мягче; главное – не дать автобусу на этом спуске выйти из-под контроля.

– Тормозные колодки горят со страшной силой, – беспокоилась она. – Они и так уже были почти стерты, причем неравномерно, автобус все время тянет вправо.

– Ты у нас молодец, – сказал Дейв.

Он все принюхивался, чуя запах тлеющих тормозных колодок; если откажут тормоза, им всем придется лететь вниз очень долго.

Примерно через четыре мили дорога выровнялась, снова пошла прямо, параллельно склону интересующей их горы. Сидящие в автобусе уставились в окна, пытаясь не пропустить дорогу наверх, но перед ними проплывали бесконечные акры сплошной массы бурых деревьев, нигде не прорезанной еще одной дорогой.

– Что-то не видать, как к ней подъехать ближе, – заметила Ханна. – А пешком отсюда черт знает как добираться.

– Двигай дальше, – сказал Дейв. – Может, с другой стороны есть дорога наверх.

Проехали еще две мили. Вдруг все увидели, что впереди от трассы вправо ответвляется еще одна дорога, теперь поуже, и Дейв сразу велел Ханне поворачивать на нее. Она почти сразу пошла вверх, где-то в северо-западном направлении, как раз в сторону от горы с белой вершиной.

– Что-то мне кажется, это не та… но все-таки давай проедем еще немного.

Они ехали еще минут двадцать, по-видимому, совсем не в том направлении, которое им было нужно, как вдруг Ханна заметила отходящую влево, примерно на юго-запад, грунтовку. Ее тоже окружал мертвый лес, деревья стояли сплошной стеной, за которой дороги было почти не видно. Она притормозила и остановила автобус перед поворотом.

– Что скажешь? – спросила Ханна. – Если хочешь, попробуем здесь. Может быть, там где-то тупик, зато подъедем намного ближе.

– Да. Давай попробуем.

Ханна свернула на грунтовку, и автобус стал снова карабкаться в гору, оставляя за собой густые клубы пыли. Под колесами попадалось много камней, автобус немилосердно трясло, и это очень всех раздражало. Проехав чуть больше двухсот ярдов, они остановились перед забором из проволочной сетки высотой около восьми футов. Поверху шла спираль колючей проволоки, а сам забор, насколько можно было видеть, расходился в обе стороны и терялся в зарослях леса.

На воротах, запертых на здоровенный замок, висела табличка: ЧАСТНАЯ СОБСТВЕННОСТЬ, ПОСТОРОННИМ ВХОД ВОСПРЕЩЕН.

Двигатель автобуса продолжал работать.

– Ну что скажешь, босс? – спросила Ханна.

– Тут что-то не то. Это ведь национальный заповедник. Откуда здесь частная собственность?

– Не знаю, но тут так написано.

– Вижу, что написано. – Дейв повернулся к Этану. – А ты что скажешь?

– Думаю, надо взломать ворота и ехать дальше, – решительно ответил тот, твердо глядя на него серебристыми глазами.

Дейв кивнул.

– Ты прав. Частной собственности больше не существует, верно? Тем более странно, что она на территории государственного заповедника. Ханна, можешь автобусом протаранить ворота?

– Мочь-то я, конечно, могу, только не хочу. Еще сломаю что-нибудь или шину проткну… что тогда будем делать?

– Дайте-ка я попробую, – сказал Этан и встал.

Ханна открыла ему дверь, и он вышел. Все произошло не более чем за десять секунд: миротворец вытянул руку в сторону ворот, словно прицелился, и висячий замок с цепью разлетелись на куски, а ворота будто вихрем подняло в воздух, согнуло и отшвырнуло в заросли справа от дороги. Спираль колючей проволоки над освободившимся проходом провисла, но проехать оказалось вполне можно, разве что колючки могли слегка поцарапать крышу. Этан вернулся в автобус и сел на свое место с таким видом, будто сделанное им только что – совершенный пустяк, хотя ладонь пришлось какое-то время разминать: в костях и жилах осталась тупая пульсирующая боль.

– Неплохо, – сказала Ханна. – Жаль, что я не могла сделать нечто подобное с бывшим мужем. Ладно, едем.

Автобус двинулся вперед. Дорога, продолжая подъем, сделала два поворота, и путь им преградил еще один забор. Он был высотой около шести футов и на этот раз представлял собой не металлическую сетку, а решетку из тонкой проволоки белого цвета. Ханна снова остановила автобус перед воротами с висячим замком; что находится перед ними, она уже сама догадалась, еще до того, как Дейв произнес это вслух.

– Ограждение под током. Черт возьми, кому-то очень не хочется никого по этой дороге пускать.

– А это значит, – сказала Оливия, – что там что-то спрятано.

– Точно. Ну что… Этан, с этими воротами справишься?

– Справлюсь… только, думаю, вам следует знать, что они под током.

– Черта с два! – встрял Джефферсон. – Электростанции давно не работают, и вряд ли кому захочется гонять генераторную подстанцию и тратить горючее.

– И забор, и ворота под напряжением. Я чувствую это. Одно касание – и мгновенная смерть.

Какое-то время все молчали. Увидев, что и этот забор, как и предыдущий, тянется в обе стороны насколько хватает глаз, Дейв поскреб бороду. В голове мелькнула мысль: похоже, что забор опоясывает эту гору полностью. Кто-то, не поскупившись на расходы, сделал все возможное для защиты своей собственности от проникновения… но зачем?

– Нам надо двигаться дальше, – сказал Этан. – Сейчас я их открою.

Он снова вышел из автобуса и за те же десять секунд проделал все необходимое: взломал ворота и распахнул их, но так, чтобы не повредить проволоку. Энергию на этот раз он использовал по минимуму. Его не покидало острое чувство, что за ними наблюдают, причем не сайферы и не горгонцы, а кто-то еще. Он быстрым взглядом окинул окружающие деревья и в ветвях над головой разглядел два небольших оптических устройства, выкрашенных в нейтральный серый цвет. Объективы были направлены прямо на ворота. Этан сразу предположил, что за его работой наблюдали и это должно привести к немедленному включению сигнала тревоги.

– На деревьях установлены камеры видеонаблюдения, – сообщил он, вернувшись в автобус. – Две я видел, но их может оказаться и больше. О том, что мы здесь, наверняка уже знают, и им это вряд ли понравится.

– Тем более нет смысла останавливаться, – резко сказал Дейв. – Едем дальше.

Этан вернулся на свое место. Ханна подала машину вперед и с облегчением вздохнула только тогда, когда они оказались по ту сторону ограды. Дорога пошла вверх еще круче, и снова автобус запыхтел, шины отчаянно цеплялись за покрытую пылью и камнями дорогу. Мертвых деревьев становилось все меньше, и после тяжких усилий, преодолев примерно четверть мили, они добрались до места, где растительности совсем не стало. Над ними возвышалась белая вершина горы. Дорога выровнялась. Прямо впереди она заканчивалась леерным ограждением, за которым внизу раскинулась долина, а справа высилась сплошная стена белого камня.

Ханна остановила автобус в десяти футах от ограждения.

– Все, ребята, дальше ехать некуда, – сказала она.

Остальные молчали, слушая, как тикает остывающий двигатель.

– И что теперь? – спросил наконец Джефферсон. – Здесь же ничего нет!

– Ошибаешься, – вставая, поправил его Дейв. – Зачем тогда здесь это ограждение? Чтобы машина не свалилась в пропасть. Значит, кто-то же ездил по этой дороге. Будь я проклят, если знаю, но я что-то не вижу здесь достаточно места, чтобы развернуться, а задом спускаться… поди попробуй. А это мне подсказывает, что…

– Всем оставаться на местах! – вдруг раздался усиленный громкоговорителем мужской голос. – Первый, кто выйдет из автобуса, будет расстрелян на месте. Повторяю: всем оставаться на местах!

Голос звучал спокойно, даже монотонно, но решительно и неумолимо. Это был голос квалифицированного специалиста, который, как понял Дейв, без зазрения совести готов в любую минуту привести свою угрозу в исполнение. Но кем бы он ни был, услышать его для всех стало большой неожиданностью.

Часть каменной стены шириной не менее десяти футов под действием невидимого и беззвучного механизма стала медленно крениться, открывая пространство внутри.

– …И это подсказывает мне, что тут должен быть какой-то проход внутрь, в который вполне может проехать любая машина, – закончил Дейв свою мысль.