Они увидели вспышку ярдах в ста от автобуса, и почти одновременно с ней раздался взрыв.

Оливия вернулась на свое место. Опустила лицо в ладони и в накрывшем автобус гробовом молчании стала молча оплакивать смерть Джона Дугласа.

Ханна открыла дверь. По ступенькам в автобус поднялся обитатель иных миров в обличье земного мальчика. Голову он тоже держал опущенной. Ханна закрыла за ним дверь. Подняв голову, он посмотрел на нее, и в свете керосиновых ламп и фонарика она увидела, как, впрочем, и Дейв с Джефферсоном, и Никки, что уже оба глаза мальчишки отсвечивают серебром. Исхудалое лицо земного мальчика выглядело мрачным, но на нем еще более отчетливо читалась решимость.

– Я вот что хочу спросить, – сказал Дейв. – Как нам теперь тебя называть?

– Этан, – ответил пришелец. – Как же еще?

– Но ты больше не он, разве не так? Он ушел от нас?

– Да.

Оливия тоже подняла голову, увидела его глаза и, не сказав ни слова, снова опустила лицо в ладони, не в силах подавить горечь утраты. Чтобы поберечь батарейки, Этан погасил фонарик и двинулся к своему месту.

– Погоди-ка, – сказал Дейв, не дожидаясь, когда Этан сядет. – Давай посмотрим, что у тебя с грудью.

Этан послушно поднял футболку. Дейв поднял лампу, чтобы лучше видеть, и на фоне темного пятна, слева, там, где должно быть сердце, все увидели слегка выпуклые серебристые буквы: GUARDIAN[13]. Формирование их закончилось, никаких других букв под кожей больше не просматривалось.

– И что это значит? – спросил Дейв.

– Это мое предназначение, – сказал Этан. – Ведь я – воин.

– Это что, профессия? То есть… элитное подразделение такое, спецназ, что ли, из глубин космоса – или как? – спросил Джефферсон, забыв о том, что рискует получить удар кулаком в зубы.

– Да, что-то в этом роде, – ответил Этан.

Тут он заметил, что дождь стал слабеть, и вдобавок у него появилось новое чувство: перед внутренним взором замерцал некий образ.

– За нами хвост, – сказал он.

– Да, – откликнулся Дейв. – Это сайферы.

– Это вы их так называете. В основе названия их расы лежит формула неизвестной вам математики. Но сейчас за нами следят не сайферы… это те, кого вы называете горгонцами.

– Хвост? За нами? – взвизгнул Джефферсон, и сердце его забухало, как турецкий барабан. – И что, они уже близко?

– Еще на безопасном расстоянии. Боевой корабль. Их разведчик следил за нами по сигналам устройства у вас в затылке, мистер Джерико.

– Вот зараза! – взорвался Дейв.

Он ухватил Джефферсона за воротник рубашки, но на этот раз проповедник, чтобы избежать жестокого наказания, вскинул руки и закрыл лицо. Дейв быстрым ударом отбил их в сторону, и Джефферсон завопил от боли: удар пришелся как раз на два сломанных пальца. Дейв вцепился ему в бороду.

– И ты об этом ничего нам не сказал? Почему? Потому что все еще шпионишь за нами?

– Нет, он уже не шпионит, – спокойно сказал Этан. – Устройство поставили ему еще тогда, когда его взяли в первый раз. Они отбирают людей для своих опытов.

– Да-да, я знаю все про эти проклятые опыты!

– Горгонской королеве, – продолжал Этан, – Джефферсон почему-то показался очень любопытным экземпляром.

Впрочем, причина Этану была известна: ей было любопытно, как устроено человеческое тело. Но он предпочел об этом не распространяться.

– Его пощадили и не стали превращать в боевое орудие, но имплантировали ему в затылок устройство, позволяющее за ним присматривать и держать на коротком поводке. Скорее всего, это маленький приборчик, размером с вашу булавочную головку, но очень мощный. Джерико и сам не знал, как они используют этот имплантат в нем, кроме наказания болью в случае неповиновения.

– Да-да, выслушайте его… выслушайте, – умолял остальных Джефферсон.

– А вот взять сейчас нож да вырезать из сволочи эту штуковину…

– Вряд ли вы ее обнаружите. Разве что… повезет. Кажется, так вы это называете? Не советую. Думаю, если прикоснетесь к устройству, умрете оба, и вы, и он.

– Да на кой хрен он нам нужен! Я с большим удовольствием выволоку его из автобуса и пристрелю.

– Отпустите его, Дейв, – сказал Этан. – Каким бы он ни был раньше… теперь он на нашей стороне.

– Я всегда был на вашей стороне! Клянусь, я…

– Заткни пасть! – приказал Дейв и, с трудом поборов искушение выбить проповеднику оставшиеся зубы, отпустил его рубаху и сделал шаг назад. – И что теперь будем делать? – спросил он Этана.

– Двинемся вперед, как только это окажется возможным. Думаю, горгонцам самим любопытно узнать, куда это мы направляемся. Особенно королеве, ей обязательно надо об этом знать, она ведь понимает, что мы вряд ли покинули бы защищенное место без особой необходимости. А кроме того, нам скоро понадобится где-то пополнить запасы топлива.

Этан положил руку на плечо Оливии, и она, заглянув в эти странные, серебристые глаза, увидела в них не космический холод, а теплоту искреннего сочувствия.

– Мне очень жаль, что Джей-Ди больше нет с нами, – сказал он. – Мне очень жаль, что я ничем не смог ему помочь. Но он сам хотел это сделать, и это было крайне необходимо, согласны мы с этим или нет. А нам как можно скорее надо трогаться в путь, при первой же возможности.

– То есть как только я смогу видеть чертову дорогу, – уточнила Ханна.

На худой конец, у нее теперь две фары… Правда, одна из них, правая, светит довольно тускло.

– Да, как только вы сможете видеть чертову дорогу, – согласился Этан.

Он двинулся по проходу к своему месту рядом с Никки, но сесть не успел: девушка поднялась на ноги. Теперь Никки боялась его, очень боялась, ведь она понимала, что отныне перед ней уже не Этан, не тот Этан, который выходил из автобуса вместе с Джоном Дугласом. Она знала, что он не причинит ей вреда – это было очевидно, – но теперь в нем ощущалась некая особая странность, отчего девушка приходила в смятение.

В глазах ее стояли слезы.

– Ты увел его отсюда, – сказала она, – и даже не дал как следует с ним попрощаться.

– Для него пришло время, – спокойно ответил Этан.

Слеза скатилась по ее щеке на подбородок, и сердце его, гоняющее кровь по жилам и поддерживающее все органы и системы в рабочем состоянии, сжалось от печали: эта девушка до самого конца держалась за Этана-человека, а теперь поняла, что должна проститься с ним навсегда. Она и без того пережила много утрат. Душа ее переполнена ужасными, трагическими картинами былого. Их души лишь на мгновение соприкоснулись, и он ушел, поскольку свой долг исполнил.

– Он понял, что я уже готов действовать, – сказал ей новый Этан.

– А я нет. И никогда этого не пойму. Было жестоко не оставить его в живых.

Ну как ей объяснить, что без его вмешательства Этан как человек был бы давно уже мертв? Что это дело огромной важности, космического масштаба… да, пусть даже сопряженное с безжалостной жестокостью, но его надо довести до конца и остановить войну ради того, чтобы не был уничтожен весь род людской.

Объяснить ей это было невозможно.

– С этого момента я должен был полностью взять в свои руки управление его организмом и разумом. Всеми рефлексами, нервной системой… словом, всем безраздельно. Просто нельзя допускать, Никки, чтобы он тоже участвовал в этом.

– Не смейте называть меня по имени. – Она с отвращением, не сходя с места, отшатнулась от него. – Вы меня жутко пугаете.

Что ей на это сказать? Нечего. Это была правда, высказанная искренне и от чистого сердца.

– Я сяду вон там, – сказала Никки.

Вся дрожа, она двинулась по проходу и села прямо за Дейвом.

Этан сел на свое место. Выглянул в окно и увидел, что дождь стихает и скоро совсем прекратится. Буря миновала, но впереди их ожидает еще не одна.

Ханна завела мотор, включила фары, потом дворники. Они все так же отвратительно скрипели и стонали, но стекло чистили исправно. Правда, в том, что они продержатся долго, она сильно сомневалась.

– Думаю, можно ехать, – сказала она. – Все готовы?

Ответа не последовало.

– Пошел! – скомандовала Ханна хриплым шепотом.

Автобус медленно тронулся: проезжая мимо мертвого тела, лежащего на встречной полосе, Ханна постаралась объехать его как можно дальше.

Им надо было найти автозаправку, и как можно скорее. Но такие скоростные трассы хороши были тем, что даже в горах здесь находилось много съездов и много автозаправочных станций с дизельным топливом для дальнобойщиков. Не прошло и двадцати минут, как в свете фар они увидели съезд с трассы, точнее, въезд на нее, поскольку они ехали по встречной полосе, ведущей не на запад, а на восток. Ханна спросила Дейва, стоит ли попытать счастья здесь.

– Конечно, – ответил он, – давай попробуем.

Ханна свернула на стоянку для большегрузов. Здесь все еще стояли брошенные грузовики и несколько легковушек. Кто знает, что случилось с их владельцами? Дейв с фонариком выяснил, что оба резервуара с соляркой открыты и пусты, поэтому Ханна развернулась и проехала по трассе дальше, пока не увидела автозаправку «Шелл». Но и здесь все дизельное топливо было слито. Дейв вынул обратно свой шланг, вернулся в автобус и велел Ханне гнать дальше.

На другой стороне трассы попалась автозаправка «Филлипс-66». За ней фары автобуса высветили очертания нескольких небольших домиков населенного пункта, окна в которых оставались темными. Этан почуял, что от одного из домиков тянуло отвратительным, тошнотворно-сладковатым запахом гниения и заразы. Почуять это, кроме него, никто не мог.

– Здесь лежбище серых, – сказал он.

– Ради бога, только не останавливайтесь! – взмолился Джефферсон, широко раскрыв глаза. – Поскорее уезжаем отсюда!

– У нас нет выбора, джентльмены, – сказала Ханна. – Топливо почти на нуле. Дейв, что будем делать?

– Черт побери! – ответил он.

Ханна остановила автобус под крышей, нависшей над двумя колонками с соляркой. Дейв почувствовал, как по спине у него поползли мурашки. Он не сомневался: если этот миротворец сказал, что здесь серые, значит так оно и есть.

– Сколько их? – спросил он.

– Не могу сказать. Но не один, это точно.

– Боже! – едва не завопил проповедник. – Почему мы все еще здесь?

– Решать тебе, Дейв, – сказала Ханна. – Только быстрее. Пока ждем, зря жжем горючее.

– Здесь нельзя оставаться, – сказала Никки дрожащим голосом. – Правда. Надо скорее уезжать отсюда.

– Оливия? – сказал Дейв. – Что скажешь?

Оливия покачала головой, ее понурое лицо хранило удрученное выражение.

– Не знаю, – сказала она. – Я что-то плохо сейчас соображаю… Но если у нас кончится топливо, мы застрянем где-нибудь на полпути… это будет нехорошо.

– Ладно, – сказал Дейв.

Слегка дрожащими руками он вставил в «узи» полный магазин. Что ж, надо так надо.

– Сначала проверю, есть там что-нибудь или нет, – сказал он. – Этан, сходим вместе, хорошо? В случае чего прикроешь.

– Да.

– Вы с ума сошли! – прошипел Джефферсон, от страха его прошиб пот, и лицо блестело. – Они же нас сразу почуют! Бросятся, как голодные волки!

– Всем сидеть и не высовываться, – сказал Дейв и сунул «узи» в кобуру. – Вернемся через минуту.

Дейв с Этаном достали фонарики. С покосившейся крыши, державшейся на честном слове, капала дождевая вода. Хватило секунд пятнадцати, чтобы лучи фонариков нащупали желтую крышку резервуара с дизельным топливом. Она оказалась на месте, и непохоже было, чтобы ее трогали.

– Глуши мотор, – приказал Дейв Ханне, когда они с Этаном вернулись в автобус. – А ты, Джерико, давай сюда, мне нужна твоя помощь.

– Только не я! Я туда не пойду! У меня два пальца сломаны по вашей милости!

– Слушай сюда, сволочь! Чем быстрее мы это сделаем, тем лучше для всех нас! Нам не надо заливать полный бак. Наберем столько, чтобы хватило до места. Так что пошли, и держи хвост пистолетом.

– Ни за что!

– Да черт возьми, если от него никакого толку, пойду я! – сказала Ханна и встала из-за руля, держа в руке свой огромный кольт. – Что надо делать?

– Тебе надо сидеть на своем месте и отдыхать. Ты у нас водитель, а не ишак. Джефферсон, давай оторви свою ослиную задницу от сиденья!

– Я сделаю все, что надо, – сказал Этан.

Он все уже понял. Дейву нужен был человек, который прикрыл бы его, пока он открывает крышку резервуара, сует туда шланг и ручным насосом качает топливо в канистры. А Джерико нужен был лишь для того, чтобы таскать канистры в автобус.

– На, держи. – Дейв зарядил «беретту» и протянул ее Джефферсону. – Надеюсь, пользоваться умеешь и член себе не отстрелишь.

– Боже упаси! – сказал проповедник.

Поднявшись, он левой рукой взял пистолет и взвесил в руке.

– Да, как-нибудь справлюсь, – пробормотал он и вдруг наставил ствол прямо Дейву в грудь. – А знаешь, мне очень не нравится, когда со мной обращаются как с дерьмом.

– Опустите пистолет, – тихо сказал Этан, но в голосе его недвусмысленно прозвучала угроза.

– А что, можешь на такой дистанции пулю остановить? – спросил Джефферсон. – Хотел бы посмотреть на этот фокус.

– Ты не выстрелишь, – сказал Дейв, направляя луч фонарика прямо Джефферсону в лицо. – Во-первых, Ханна уложит тебя на месте, смотри, ты уже у нее на мушке. Во-вторых, идти тебе некуда, скотина, а оставаться здесь, думаю, тебе не очень захочется. А в-третьих… в данный момент мы у тебя – единственные друзья. Так что давай-ка, мистер Джефферсон Джерико, телезвезда хренова, слушай, что тебе говорит Этан. Нам для автобуса нужна солярка, добыть ее надо быстро. А ты тратишь попусту время. Так что берем все, что надо, и вперед.

И Дейв двинулся в заднюю часть автобуса.

– Прошу вас, – сказала Оливия; Этану показалось, что она вся оцепенела во время этой сцены. – Не перечьте ему, хорошо?

Джефферсон еще колебался, но всего несколько секунд. Посмотрел на Этана, потом опустил пистолет, ствол которого уже смотрел в пустоту, где только что стоял Дейв.

– Ну хорошо, – сказал он Оливии; голос его прозвучал беспомощно, хотя и не без некоторой враждебности. – Но только потому, что вы меня вежливо попросили.

Он нащупал предохранитель, нажал и сунул пистолет за пояс заляпанных грязью джинсов.

Нагрузившись канистрами, насосом и шлангом, они подошли к резервуару, и Дейв с помощью монтировки сорвал крышку с заливного отверстия. Пока он перекачивал топливо в одну из канистр, Джефферсон, дрожа от страха, всматривался в темноту, где скрывались дома, а Этан стоял рядом, и все чувства его оставались настороже: он старался уловить любое движение впереди. Его вполне удовлетворяла сейчас роль защитника людей от серых, если это, конечно, понадобится. Вопрос только в том, что способно выдержать его нынешнее физическое тело. Сердце работает нормально, легкие тоже в норме, да и все остальное пока в порядке, но Этан понимал, что это его тело мало приспособлено к такому противостоянию и может не выдержать напряжения, несмотря на то что мысленная энергия лишь после того, как покинет тело, на пути к цели превращается в мощную физическую силу.

– Что-нибудь видишь? – спросил Джефферсон.

Дейв продолжал качать.

– Пока ничего, – ответил Этан. – Расслабьтесь. Если что замечу, сразу скажу.

– Он говорит «расслабьтесь»! – огрызнулся Джефферсон, достал пистолет и прицелился во тьму в направлении строений. – Ладно! Как ты попал сюда без космического корабля? Верхом на световом луче, что ли? Или еще как-нибудь?

– Проксимация, – ответил Этан. – В мире много пространственных измерений, которые вам недоступны, а также способов перемещения в разных пространствах.

– Ну уж прости, мы, конечно, отсталые и глупые.

– Дело не в этом. Просто ваша цивилизация еще совсем молодая. Вы сильно озабочены такими проблемами, что сразу видно, насколько вы молоды. От вас и нельзя ждать, чтобы вы понимали такие вещи… Разве что когда пройдет еще несколько сотен лет.

– Если протянем так долго, – сказал Джефферсон.

– Да, – согласился Этан. – Тут с вами не поспоришь.

– Джерико! – позвал проповедника Дейв. – Ну-ка иди сюда, помоги.

Тот не посмел перечить и послушно пошел к нему.

Этан продолжал вглядываться в темноту, водя взглядом слева направо и обратно. Он уже чуял неприятное присутствие серых где-то поблизости, они таились в этих домах, но сколько их – определить он не мог.

– Держи ровно, ведь мимо льешь! – послышался голос Дейва.

Вдруг мальчишеское тело остро почуяло серых – об этом говорило покалывание в коже, а вдоль позвоночника словно прошел электрический разряд.

В темноте явно происходила какая-то странная возня. Почти у самой земли. Совсем непохоже, чтобы там двигался человек. Этан смог рассмотреть три быстро бегущие прямо к ним неясные фигуры. Он посветил фонариком и увидел отсветы в их влажных глазах… снова над самой землей.

Они были очень голодны.

– Идут, – сказал он, решив принять удар на себя. – Трое. Размеры небольшие, меньше человека.

– На что похожи? – спросил Джефферсон, хотел повернуться и случайно плеснул горючее на борт автобуса.

– Осторожнее, черт бы тебя побрал! – рявкнул Дейв.

Фигуры бегущих были уже совсем рядом, но пока они старались прятаться от луча фонарика в руке Этана. Вот они сделали круг и зашли с другой стороны.

– Это собаки, – сказал Этан. – То есть были когда-то собаками.

Джефферсон попытался достать пистолет.

– Не отвлекайся! – прикрикнул Дейв.

А Этан старался держать их в луче фонаря. Три собаки… когда-то у них были хозяева. Две казались шустрее, а третья двигалась тяжело и неуклюже, словно закованная в броню. Этан представил себе, что за два года люди в этом поселке тоже могли превратиться в серых, а эти животные их сожрали, как и других собак тоже. Пройдет еще немного времени, и они набросятся друг на друга. Этан направил луч фонаря туда, где они прятались, и те метнулись в сторону. И снова Этан увидел блеск этих жадных глаз… глаз было пять. Третья тварь, видно, отстала.

– Уходим, уходим! – уже почти умолял Джефферсон, но горючее не очень-то спешило наполнить канистру.

– Надо еще немного набрать, – сказал Дейв. – Этан, последишь за ними?

– Этим я и занимаюсь. Я понял, что они боятся света.

Джефферсон достал пистолет, снял с предохранителя и два раза пальнул в ту сторону, куда светил фонарик Этана. Одна пуля рикошетом отскочила от бетона, но криков боли не было слышно.

– Шевелись; чем быстрее накачаем, тем лучше! – подгонял Дейв.

Этан вернулся к подземному резервуару, пока они продолжали качать топливо.

Рычание тварей доносилось оттуда, где кончался луч фонаря. Третья уже успела к ним присоединиться. Этан их не видел, зато видел блеск семи глаз. Рычание было негромким и хриплым, похожим на звук работающей бетономешалки. Какой породы собаки, оставалось неясным, но звери довольно крупные.

– Пошли же скорее! – умолял Джефферсон.

Но Дейв и так делал все, что мог. Еще по пять галлонов в каждую канистру, потом залить в бак автобуса, и можно ехать.

Из автобуса, держа наготове свой револьвер, вышла Ханна. Она сразу сообразила, что происходит, и встала рядом с Этаном, направив ствол кольта в ту сторону, откуда слышался зловещий шум, поднятый мутантами, жаждущими отведать свежего мясца.

Вдруг в луч света попала какая-то фигура. Серого цвета, без шерсти, на спине вдоль позвоночника ряд острых шипов. И еще одна! Уродливая, тоже серого цвета и без шерсти. Разинув зубастую пасть, истекающую слюной, она бросилась вперед. Три ее глаза отсвечивали красным. Выстрелить Ханна не успела – тварь повернулась и скрылась в темноте.

– Мне показалось, у нее две головы, – сказала явно потрясенная Ханна.

– Да, – подтвердил Этан.

– Поторопитесь там, джентльмены, – тихонько проговорила Ханна, продолжая двумя руками держать наготове кольт.

А чудища уже выскочили с другой стороны. Этан развернулся, чтобы использовать фонарь как оружие, но, направив туда луч, на самом краю светового пятна увидел третьего зверя, который некогда был, наверное, аляскинским хаски, а сейчас выглядел как серый урод без шерсти, весь сморщенный, спина и бока покрыты твердой чешуей брони. Морда чудовища была изуродована, нижняя челюсть свисала, открывая ряды острых, как у акулы, зубов, глаза лишь отдаленно напоминали собачьи, а из левого бока выросли еще две лапы. Бросившись в сторону Ханны с Этаном, тварь стала перебирать и этими лапами, словно помогая ими себе бежать.

Ахнув от страха, Ханна стрельнула дважды: из ствола кольта один за другим вырвались два пучка пламени. Одна пуля попала в бетон и с визгом отрикошетила, другая улетела вообще неизвестно куда, а чудище было уже совсем рядом, свисающая зубастая нижняя челюсть отвисла еще больше, мутант явно нацелился схватить Ханну за ногу.

Этан выбросил руку вперед. Миротворцу оставалось лишь взглядом направить энергию на цель, что он не замедлил сделать. Между его рукой и собакой-мутантом прошла волна мерцающего раскаленного воздуха, и в следующее мгновение зверя отбросило назад, перевернуло в полете, мелькнул зубчатый хвост, и чудище пропало в темноте.

– Спасибо вам, – едва сумела поблагодарить Ханна.

– Мне кажется, вам лучше вернуться в автобус, – сказал Этан.

Ни слова больше не говоря, она послушно побежала обратно.

Пока Дейв наполнял вторую пятигаллоновую канистру, Джефферсон заливал бак автобуса из первой. Часть пролил, но совсем немного; он очень старался, насколько это возможно, когда рядом в темноте бесшумно рыскают голодные монстры.

Вот выскочил еще один и бросился прямо на Дейва. Этот был размером поменьше, но вдоль спины у него тоже торчали острые шипы. Монстр алчно щелкал зубами, предвкушая скорое пиршество. Этан снова вытянул руку, и чудовище отбросило назад: дело сделано. Он представил себе, как тело чудовища взрывается в воздухе; с выбросом хранящейся в неисчерпаемых запасах миротворца энергии все происходит так быстро, что тварь даже не успела почувствовать боль. Куски его посыпались на бетон позади насосов, и два других монстра тут же принялись делить добычу.

– Отлично, остались последние пять галлонов, – сказал Дейв и потащил канистру к автобусу. – Джерико! – крикнул он. – Забери насос со шлангом и бегом в автобус.

Два раза повторять ему не пришлось.

Последняя порция топлива была вылита в бак. Дейв, Джефферсон и Этан поднялись в салон, дверь закрылась, насос со шлангом вернулись на свое место в заднюю часть.

– Поехали, – сказал Дейв и, достав из кобуры «узи», наставил ствол на живот Джефферсона. – А теперь верни пистолет.

– Хорошо, хорошо, только не надо нервничать.

Без лишних слов он отдал «беретту», и Дейв уселся рядом с Оливией. Этан слышал, как затаившая дыхание Никки облегченно вздохнула.

Ханна с сияющим видом завела двигатель. Конечно, прибор не показывал полного бака, но, слава богу, на полторы сотни миль этого вполне достаточно.

Она включила фары, развернулась, и автобус двинулся обратно в сторону трассы. Но не успел он выехать с заправочной станции, как сбоку на него с бешенством бросился еще один серый монстр, бывший когда-то собакой, самый крупный, как показалось Этану. Раздался глухой удар, автобус качнуло так, что всем пришлось схватиться за поручни, но Ханна выровняла его, прибавила газу, и они благополучно помчались дальше.

Джефферсон встал и по проходу двинулся к Этану.

– Куда это мы направляемся? – спросил Дейв, встал и преградил ему дорогу. – Сядь на свое место.

– Мне нужно поговорить с Этаном.

– Я сказал, сядь на свое место, – повторил Дейв.

– Да я и не собираюсь… у меня и в мыслях нет ничего дурного…

– В третий раз повторять не буду. – Дейв потянулся к «узи».

– Все в порядке, – подал голос Этан. – Он просто хочет задать мне кое-какие вопросы.

– А я не хочу, чтобы он подходил к тебе близко, – твердо сказал Дейв.

– Да я и отсюда могу поговорить, – сказал Джефферсон. – Хотя, наверное, ты уже знаешь, о чем я хочу спросить?

– Знаю.

Читать чужие мысли проще простого, несколько секунд – и дело в шляпе.

– Дейв, он хочет узнать кое-что про мою энергию. Откуда берется, как я ею управляю. Вопросами энергии Джефферсон очень интересуется.

– Точно, очень интересуюсь, – сказал Джефферсон. – Как раз об этом и хотел спросить. Как ты это делаешь?

– Это направленная энергия, – ответил Этан. – И я могу менять интенсивность. Человеческая рука – очень эффективный проводник энергии. И целиться очень удобно. Можно бить обеими руками. Что касается меня самого… я существо, которое вы назвали бы сгустком энергии. Я могу подселяться в любые телесные формы, какие мне потребуются. Если я захочу чего-либо достаточно интенсивно, мне надо только сосредоточиться, и все будет сделано. Вызвать землетрясение было трудно. Мальчику надо было поверить в то, что он способен это сделать, а я еще не был готов, чтобы взять на себя управление всем его организмом. Да и он сам готов не был. Поэтому я вел его постепенно и осторожно, насколько это было возможно.

– Организмом, – повторил Дейв с оттенком горечи в голосе; ему было дико слышать это слово из уст пятнадцатилетнего шкета. – Ты говоришь об этом так хладнокровно. А мальчишка был человек, и неплохой, между прочим. И не просил тебя об этом.

– Должен ли я сожалеть о своем выборе? – спросил Этан, и его вопрос повис в воздухе.

– Нет, – сказала Оливия все так же печально и тихо. – Но отбросить его в сторону после того, что он испытал, было просто несправедливо, мне кажется.

– Я уже говорил Никки, что его возможности здесь закончились. Он и сам понимал, что в конце концов я возьму все в свои руки. Он прекрасно подходил для моей цели и делал все, о чем я его просил.

– Организм, – еще раз повторил Дейв с таким видом, будто в рот ему попала какая-то гадость. – Мы все тут гораздо больше, черт меня побери, чем организмы, одним из которых ты сейчас пользуешься.

– Я это знаю, но ради высшего блага часто приходится чем-то жертвовать. Уверен, что вы это понимаете.

Дейв понимал, но будь он проклят, если собирался в этом признаться. Впрочем, какая разница, этому чужаку все равно известно, о чем он думает.

– Да, – сказал миротворец.

– Как ты появился на свет? Был кем-то рожден? Или сотворен? – спросил Джефферсон.

– Сотворен высшей силой. Я знаю, в чем состоит мой долг, знаю, что я существо очень древнее в вашем понимании времени, но больше о себе ничего не знаю.

– Вы там у себя совсем один? – спросила Оливия. – Все это бесконечно долгое время?

Этан ответил не сразу. Он потупил серебристые глаза, лицо его погрустнело.

– Есть и другие, такие как я, но они далеко. Я получаю информацию, обрабатываю ее и шлю дальше – и знаю, в чем состоит мой долг, – повторил он.

– Твоя сила должна иметь предел, – сказал Джефферсон. – Она не может быть беспредельной. Так ли это?

– Беспредельность можно понимать по-разному. Сила, которой я владею, в этом теле более ограниченна, чем в моей изначальной форме, но это тело мне необходимо как средство общения, обмена информацией.

– Джентльмены, мы выезжаем на трассу, – объявила Ханна; голос ее немного дрожал после того, что она услышала, да еще из уст мальчишки. – Семьдесят второй благодарит вас за топливо, и будем надеяться, что шины у него не полопаются.

– А Бог существует? – тихо спросил Джефферсон, не сводя взгляда с Этана. – Ты знаешь… я ведь много лет спекулировал Его именем. Именем Бога я делал много плохого в жизни. И даже удивлялся, как меня до сих пор не поразила за это молния или еще что-нибудь такое, но все равно продолжал делать то, что делал. Будто… испытывал терпение Бога… может быть, потому, что Он позволял мне делать то, что я делал. Так что ответь, если можешь: существует ли Бог?

Этан не ответил. Как им объяснить, что и его знания не беспредельны, что существуют такие вещи, которых даже ему знать не позволено? Вот они ждут, что он скажет, и, наверное, думают, что он видел лик той сущности, которую они называют Богом; может быть, в своем понимании тайн мироздания даже считают его самого существом, которое они называют словом «ангел».

– Я могу лишь сказать, что во Вселенной существует высший разум, – собравшись с мыслями, начал он. – Насколько я понимаю, в судьбах каждой цивилизации многое зависит от воли ее самой… даже от воли каждого отдельного ее индивида… найти причины возвышения одной или падения другой не так-то просто. Что же касается Бога… совпадает ли ваш Бог, как вы Его понимаете, с богом сайферов или горгонцев, как его понимают они? То же самое можно сказать и о представителях любой другой цивилизации. А ведь их где-то «там» миллиарды. И у каждой своя мифология, своя ментальность, свои цели, свое устройство и свои ценности. Сущность, которую вы знаете под именем Бога, я так думаю, должна иметь столько разных имен, сколько существует языков, сердец и умов. Поймите меня правильно… у меня нет ответов на все ваши вопросы. Что бы я вам ни сказал, это породит множество других вопросов, ответы на которые превышают уровень вашего интеллекта, и вы их просто не поймете. Простите, я не хотел вас обидеть, – добавил он.

Затем Этан продолжил:

– Но вот я здесь. Меня призвала сюда сила, которую я и сам едва способен постигнуть. Эта сила меня сотворила. Меня наделили обязанностями и дали установки. Мое намерение, как и цель моего пребывания здесь, – остановить эту войну и спасти ваш мир. Мне не дано точных инструкций о том, как достичь этой цели, зато я получил указание, где находится отправная точка, как вы это называете… Это гора Белая Обитель. Я должен достичь этой точки и действовать дальше уже там, а для вас это проверка, насколько вы готовы бороться за то, чтобы выжить.

– Проверка, говоришь? – сказал Дейв. – Уж не хочешь ли ты сказать, что все это… война и все такое… это тоже просто проверка? Мол, стоим ли мы того, чтобы жить, или нет? Я что-то не вижу в этом ничего похожего на любовь Бога к человеку… или я не прав? И даже если ты можешь прекратить эту войну… как насчет Земли? Нашей планеты? Она ведь вся уже испоганена, дружок! Все, кого мы знали и любили, мертвы! Всюду рыскают серые, и кто знает, сколько их теперь на Земле… миллионы? И никогда больше не будет так, как было прежде!

Этан кивнул. Губы его были крепко сжаты. Серебристые глаза неотрывно смотрели на Дейва.

– За свое долгое существование я усвоил одну вещь, – сказал миротворец. – У вас это называется терпением. Верьте, что разум, который призвал меня сюда и сделал возможным этот наш рейд, имеет свою цель. Я в это верю. Если у вас есть хоть капля веры, то теперь не время взять и все бросить.

Он перевел взгляд на Джефферсона:

– Мой нынешний организм, со всеми его органами, нуждается в отдыхе. Есть еще вопросы?

– Нет, – ответил Джефферсон, – это все.

Он вернулся на свое место и невидящим взглядом уставился в пустоту. Но в голове мелькали мысли о том, что в жизни его произошел некий сдвиг и… что это могло значить? Сейчас нельзя терять над собой контроль, ни в коем случае, и нельзя много думать о том, что же у него в прошлом было «хорошо», а что «плохо», от этого можно свихнуться; значит, надо отбросить все это, вычеркнуть и делать все, что должен делать мужчина… начать с чистого листа.

В автобусе номер 712 царило молчание.

Сквозь тревожную тьму он продолжал мчаться вперед. Снова пошел дождь, но уже не такой сильный, дворники успевали справляться с работой. Миля за милей оставались позади, и цель путешествия приближалась.

Оливия спала, и ей снилось, будто она сидит рядом с Джей-Ди на балконе. Будто доктор взял ее за руку, наклонил к ней голову совсем близко и тихо заговорил:

«Из всякой ситуации есть выход, Оливия. Обязательно должен быть способ, как все уладить и поправить».

«Ты веришь в это, Джон? – спросила она во сне. – Серьезно?»

Он сжал ей руку и улыбнулся, синие глаза его блеснули, и она увидела в них не грязно-желтое небо, а чистейшую высокую синеву, и лицо его вдруг словно помолодело.

«О, моя Оливия, – ласково сказал он, – можешь на меня положиться».