Оказалось, что приставленный солдат должен сопровождать Этана даже в туалет. В туалете с отделанными зеленым кафелем стенами, расположенном между бывшими магазинами «Аберкромби» и «Американ игл», водопровод не работал, вместо писсуаров стояли большие консервные банки, а унитазы были выстланы черными мешками для мусора. Запашок стоял еще тот, хорошо хоть была туалетная бумага. Пока Этан делал свои дела, конвоир отвернулся, но потом молодой вояка снова не отходил от него ни на шаг.

В этой части торгового центра освещение было все еще включено, здесь же работали и генераторы. В палатках, на раскладушках и в спальных мешках располагалась огромная масса народу. Кто играл в карты или в домино, кто читал, кто разговаривал с соседом или молился, многие просто лежали, тупо уставившись в потолок. Дети играли в игрушки из учебного центра или магазина «Дисней». Как и в Пантер-Ридже, люди здесь были всех возрастов, рас и национальностей: настоящий плавильный котел в этом островке некогда изобильного края. По всей видимости, торговый центр разграбили еще в первые дни войны: некоторые окна были выбиты, магазины одежды и обуви опустели, даже манекены стояли голые.

Этан замедлил шаг. Солдат остановился у него за спиной.

– Минутку, – сказал Этан, увидев тех, кого искал.

Он прошел мимо сухого фонтана и остановился перед горгонцем, Джеффом Кушманом и лысым коротышкой. Два сломанных пальца Кушмана были зафиксированы шинами и туго перевязаны бинтом. Он уже успел застолбить себе местечко и залезть в спальный мешок. Горгонец стоял со свернутым спальным мешком под мышкой с таким видом, будто намеревался простоять так всю ночь, а лысый сидел на полу без обуви и, морщась, потирал ступни.

Солдат, разумеется, шел за Этаном по пятам, и мальчик понимал, что тот не отстанет. Кушман, уже лежа в мешке, поднял на него усталый взгляд. Горгонец тоже повернул голову, буравя мальчика острым взглядом черных суровых глазок. Лысый же был настолько поглощен своими проблемами, что вообще не обратил на него внимания.

– Ну как, у вас все в порядке? – спросил Этан. И, не дожидаясь ответа, обратился к горгонцу: – А вы что, не знаете, как пользоваться спальным мешком?

– Да знает он, чего там, – ответил за него Кушман. – Просто, Джек, положи его где хочешь, хоть прямо здесь. Вот так, отлично.

Горгонец повиновался, но двигался медленно и скованно, будто у него заржавели суставы.

– Его зовут Джек? – спросил Этан. – Странно, он совсем не похож на Джека.

– А не пойти ли тебе поспать, а, Этан? – Улыбочка Джефферсона Джерико была какая-то жиденькая. – Кстати, это твое настоящее имя?

– В какой-то мере. Дейв сказал, что вы шли из Денвера. Это так?

– Это так, сынок.

– И ни разу не встретили серых?

– Повезло. Ни одного не встретили.

Джефферсон уже успел расспросить Джоэла Шустера, что представляли собой эти чудища. Таких в Нью-Идене не было, и, увидев этих тварей вблизи, он получил дополнительный стимул, если, конечно, таковой ему требовался.

– А капитан Уолш говорила, что здесь их тысячи. Что и говорить, действительно повезло.

– Ну да…

Джефферсон смотрел, как Воуп пытается разгадать, как спальный мешок открывается. Интересно, думал он, спят ли эти горгонцы вообще? Слава богу, хоть быстро учатся подражать людям.

– Значит, тест на анализ крови прошли все, – продолжал Этан, одновременно пытаясь серебристыми пальцами проникнуть в сознание Кушмана, но снова ему не позволила это сделать непроницаемая ярко-синяя защитная сфера. – Это хорошо. Не хотелось бы думать, что среди нас пришелец в человечьем обличье.

– Мне тоже… Было бы очень неприятно, это точно. Послушай… Этан… я очень устал. Давай завтра поговорим, умираю хочу спать.

Джефферсон заметил, что Воуп, нужно отдать ему должное, никак не отреагировал на слова мальчишки, да и Рэткофф тоже. Но он понял одно: Этан знает. Следовательно, вопрос: если мальчишка знает, почему он ничего не предпринял? Он застегнул молнию спального мешка до конца, насколько это оказалось возможно сделать одной рукой.

– Спокойной ночи, – сказал он, устроился поудобнее и с удовольствием закрыл глаза, несмотря на свет лампочек сверху, – до того, как погасят свет, оставалось еще больше часа. У него еще будет возможность схватить мальчишку, а сейчас на него действовало болеутоляющее.

– Спокойной ночи, мистер Кушман, – ответил Этан.

В сопровождении солдата он направился туда, где расположились на ночлег Оливия, Дейв и Джей-Ди. Когда Этан просил солдата отвести его в туалет, Дейв уже спал, Оливия тоже отходила ко сну. Он уже подходил к ним, как вдруг кто-то коснулся его руки.

Этан повернулся и увидел перед собой Никки. Солдат остановился и тактично отошел в сторонку, предоставив им драгоценную минутку побыть вдвоем.

– Привет, – сказал Этан.

– Привет, – ответила она; в свете потолочных ламп на ее глазной повязке сверкнула звездочка из горного хрусталя. – Ну как, устроился?

– Да, вот здесь. А ты?

– Вон там, в той стороне. Недалеко.

Он кивнул:

– Приятно чувствовать себя в безопасном месте.

– Да. Ты чего-нибудь перекусил?

– Да, мне принесли пару кусков хлеба и банку «Спрайта». Нормально, больше мне и не надо.

Еду ему принес посыльный капитана Уолш.

Никки некоторое время молчала. Оба посматривали по сторонам, глядя, как люди устраиваются на ночлег, укладывают детей.

– Это ужас… то, что случилось с мистером Рузой, – сказала она наконец. – Я стояла совсем близко, почти рядом. Он был очень хорошим человеком. Ужасно, правда?

– Да, – сказал Этан. – Очень плохо.

– Как думаешь, нынче ночью они придут?

В ее голосе слышался неподдельный страх. Бледное лицо выдавало, как она потрясена случившимся и едва удерживается от слез.

– Нет, не думаю, – ответил Этан. – Скорее всего, не придут.

– Мне тоже так кажется. – Похоже, уверенность мальчика ее слегка успокоила. – Думаю, ты бы знал об этом.

Он сделал вид, что последнее замечание пропустил мимо ушей: оно явно намекало – по крайней мере, в ее глазах – на то, что он не такой, как все. Впрочем, в голове вдруг мелькнула одна мысль, и ее стоило проверить.

– Давай на минутку уйдем отсюда. Не хочу, чтобы нас кое-кто увидел.

– Зачем?

– Хочу показать тебе одну штуку и спросить кое о чем. Всего на минутку. Хорошо?

Никки не знала, что ответить. Она посмотрела на солдата, снова на него.

– Даже не знаю, Этан. А куда?

– Да хоть в туалет. Говорю же, нам нужна только минута.

– Ни в коем случае, – запротестовал солдат. – Ты ведь только что был в туалете.

Этану надоела эта мелочная опека. Он бросил на молодого солдатика испепеляющий взгляд:

– Послушайте, я понимаю, что вы исполняете свой долг, но мне надо поговорить с девушкой наедине, а здесь других таких мест больше нет. Если хотите, пойдемте с нами постоите там рядом, но мы все равно пойдем. Если вы против, можете меня пристрелить. Мне наплевать.

Злость так и кипела в нем. Он схватил девушку за руку и потащил за собой к туалету. Как ни странно, Никки не сопротивлялась. Солдатик хотел было что-то сказать, но махнул рукой и поплелся за ними.

Они зашли в благоухающий туалет. Солдат с ними, но он, послушно исполнив просьбу Этана, стоял в сторонке, оставив их относительно наедине. Этан заглянул Никки в глаза:

– Ну что, приготовилась?

– К чему?

– А вот к чему!

Он задрал футболку и показал ей четыре серебристые буквы. Никки тихонько ойкнула, сделала пару шагов назад и несколько секунд молча разглядывала эти знаки.

– Круто, – наконец проговорила она с каким-то оторопелым восхищением.

– Появилось, и все, само по себе, – сказал он. – В автобусе все время чесалось; возможно, тогда и появилось. Я вот что хочу спросить… ты говорила, один твой друг учился на тату-мастера… да?

– Да.

– Думаю, ты у него смотрела всякие альбомы с татуировками и все такое? Там, случайно, ничего подобного не видела?

– Ну… может быть. Помню, он показывал мне… типа… старинное написание наших букв. Совсем старинное, древнее. Но такого, как это… нет, не помню. Вон та буква похожа на «R».

Солдат стал тихонько подвигаться поближе, очевидно испытывая любопытство и желание взглянуть самому. Этан опустил футболку.

– И совсем не болит, – сказал он. – Но они немного как бы припухли, словно это ожог.

Вдруг где-то внутри его будто что-то треснуло и разломилось, и он испугался: не хватало только на глазах у Никки с охранником упасть и развалиться на части. Он опустил глаза в пол… Не сразу ему удалось стряхнуть это чувство и снова прийти в себя.

– Небось думаешь, теперь я совсем ненормальный, так, что ли? – с горечью сказал он.

– Оливия и все остальные тоже об этом знают? Поэтому к тебе приставили охрану, да?

– Угу.

– Ты прости меня, – сказала она. – Мне жаль, что я не могу помочь.

– Ничего страшного, – пожал плечами Этан. – Что поделаешь, такова жизнь. Так говорила мне мама, когда у меня портилось настроение.

Он неожиданно вздрогнул: надо же, вспомнил… даже мамин голос вспомнил. «Такова жизнь». Назвала ли она его по имени? Да-да, назвала. Но как же оно, на языке вертится… Увы, вспомнить он так и не смог.

– Послушай, Никки, – проговорил он, чуть ли не задыхаясь, – не знаю, что во мне происходит и каким я буду потом, но клянусь тебе… клянусь, что всегда был нормальным парнем. Я – человек. Был человеком то есть. А теперь… что же я такое?

Столько страдания было в его голосе, что Никки не удержалась и шагнула к нему. И приложила палец к его губам:

– Ты обязательно это поймешь. Главное, чтобы это не вышибло тебя из седла. Я верю в одно… какой бы ты ни был, ты на нашей стороне.

Он благодарно кивнул ей. Никки отняла палец, и ему показалось, что на губах его остался ожог.

– Ну что, закончили? – спросил охранник.

– Закончили, – ответил Этан, хотя ему очень хотелось еще немного поговорить с Никки, узнать ее поближе… узнать как следует… но ему казалось, что эти черные кровоподтеки, серебристые татуировки и вообще все его странности должны отпугивать от него людей.

– Тогда выходим, – скомандовал солдатик.

Они повиновались. Этан проводил Никки туда, где она разложила свой спальный мешок. Пожелал доброй ночи и вернулся к себе. Дейв и Оливия уже спали. Джей-Ди лежал, уставившись в потолок, о чем-то думал, но глаза у него уже слипались. Этан потихоньку залез в свой мешок, в последний раз бросил взгляд туда, где расположились спать горгонец, Кушман и третий, лысый коротышка. Страж его занял свой пост поблизости, прислонившись к стенке в обнимку с винтовкой. На поясе у него висел фонарик, которым он не раз в течение ночи должен будет проверять, на месте ли его подопечный.

В крышу монотонно и гулко застучал дождик. Казалось, все они попали внутрь гигантского турецкого барабана. Глаза Этана закрылись, но перед тем, как полностью погрузиться в сон, у него в организме включился некий механизм, который при малейшей опасности сразу поднимет тревогу и разбудит его.

Он постепенно погружался в сон. И снова задавал себе вопрос: почему не сказать Дейву, Оливии с доктором или капитану Уолш с майором Флемингом о том, что он знает про находящегося среди них горгонца, о том, что проникнуть в мысли Кушмана он не может из-за этой проклятой синей защитной сферы? Ведь все они теперь, кажется, верят ему. Почему же не рассказать им все?

Но он прекрасно понимал почему.

Если эта троица явилась за ним, значит они понимают, что он такое, или, по крайней мере, предполагают это. И если он хоть кому-нибудь расскажет про них, то может потерять возможность узнать это. Кроме того, Джек-горгонец обладает огромной мощью, которая таится в нем до поры, свернувшись, как змея, а значит, от него могут пострадать люди. Нет, ради их безопасности пока не стоит никому об этом рассказывать. С горгонцем Этан справится, никаких сомнений. Он этого врага не боялся и понимал, что и тот все прекрасно понимает.

Значит… надо подождать. Утро вечера мудренее.

Дождь уже лил как из ведра. Этан закрыл глаза. Прошло немного времени, и чей-то голос в громкоговорителе объявил общий отбой – свет погас, и торговый центр погрузился во тьму. Только лучи фонарей патрулирующих территорию военных бегали взад и вперед над спящими людьми, которые остались живы за время многодневной, не прекращающейся ни днем ни ночью войны пришельцев. И, как и выжившие во всякой войне, эти люди спали беспокойно: кто стонал, кто вскрикивал во сне, некоторые плакали, а Земля продолжала вращаться, приближая еще одно утро.

Едва забрезжило утро ненастного дня, как механизм сработал: острое чувство тревоги заставило его открыть глаза. Все тело покалывало, в ушах словно отдаленным эхом звучали слова: «Проснись и защищайся». Он почти мгновенно пришел в себя, и, казалось, на несколько секунд память его воскресила образ мальчика, который по субботам, свернувшись клубочком в постели, любил поспать несколько дольше обычного, пока мама ласковым голосом не разбудит его завтракать. А что на завтрак? Вафли с беконом.

Этого мальчика уже считай что нет.

А дождь продолжал поливать крышу. Донесся раскат грома, настоящего, а не отзвук инопланетного оружия. Этан знал, что пришелец уже совсем близко, и чувство тревоги пришло к нему не от чернобородого горгонца, не от Джеффа Кушмана и не от лысого коротышки. Постепенно просыпались и другие люди вокруг, хотя и не от опасности, которую чувствовал Этан. Верный его страж сидел на полу, прислонившись спиной к стене и скрестив ноги, винтовка лежала рядом. Он либо проснулся недавно, что вряд ли, либо бдительно охранял Этана всю ночь, время от времени включая фонарик, чтобы убедиться, что подопечный на месте… скорее всего, именно так оно и было.

Раздался треск портативного радиотелефона, и в сторону главного входа мимо промчались еще несколько солдат. Суматоха разбудила оставшихся спящих, они беспокойно зашевелились, стали будить родных, друзей и соседей. По проходу между палатками и спальными мешками в дальний конец коридора пробежал еще один военный, он что-то неразборчиво, но с явным беспокойством говорил в микрофон переговорного устройства. Охранник Этана встал. Казалось, его разрывают противоречивые чувства: осознание долга и острое желание узнать, что случилось. Он щелкнул тумблером своей висящей на поясе рации:

– Крис, это ты? Что там у вас происходит?

Дейв тоже уже просыпался. Он расстегнул молнию мешка и потянулся так сладко, что затрещали кости. Потом вдруг до него дошло, что кругом шум и суета, и он с ошеломленным видом стал озираться; по лицу было видно, что он не выспался. Оливия тоже зашевелилась.

– В чем дело? – спросил Дейв, глядя на Этана, но тот лишь пожал плечами.

Охранник выслушал, что ему сообщили по рации.

– Все, я тебя больше не охраняю, – сказал он Этану. – Срочно надо к своим, там что-то не так.

– Что не так? – спросил Дейв, хватаясь за кепку и натягивая ее на свою нечесаную шевелюру.

– Пока не знаю. Но вы оставайтесь здесь, – ответил солдат и был таков.

– Как же, оставайтесь, черта с два!

Дейв быстро обулся и встал. Остальные тоже двинулись к выходу, возбужденные неизвестностью и любопытством. Оливия уже выбиралась из спального мешка, когда послышался хриплый голос просыпающегося доктора:

– В чем дело? Что происходит?

– Сейчас схожу узнаю, – ответила она.

Этан заметил, что Кушман, Джек-горгонец и лысый коротышка вливаются в проходящую мимо толпу. Кушман бросил на него быстрый взгляд, словно хотел запомнить, где тот расположился, и двинулся дальше. А Этан остался сидеть, глядя на проходящую мимо людскую массу. Здесь были матери с детьми на руках, подростки со встревоженными не по годам лицами, мужчины, которые, скорее всего, потеряли всех своих родных, женщины неопрятного вида, исхудавшие от голода и невзгод, старики, с трудом ковыляющие вместе со всеми. Какой-то старухе, опирающейся на ходунки, помогал не упасть старик примерно ее возраста, а юноша лет шестнадцати помогал обоим. Был среди них и мужчина средних лет, без ноги, который прыгал на костылях, махая культей по колено. И еще один – седой как лунь, длинноволосый и бородатый, похожий на святого страстотерпца. Высохшая женщина, по виду едва за тридцать, держала за руку девочку, а другой рукой прижимала к груди еще одного ребенка. Проковылял мимо чернокожий с повязкой на пол-лица, за его руку держался худющий как скелет белый и тихим голосом терпеливо подгонял товарища.

Вот они, выжившие, думал Этан. Откуда у них берется желание жить? Ведь каждый из них хотел бы прожить хотя бы на день или на час, даже на минуточку дольше. Почему они не покинули этот мир сами, как сделали это многие в Пантер-Ридже? Во что они верят, на что надеются, что заставляет их, несмотря на мучения, бороться, изо всех сил цепляться за жизнь? Многие не выдержали напастей и сдались, но многие остались и продолжают хвататься за любую, пусть самую маленькую, надежду, какой бы бредовой она ни была.

Он смотрел на этих людей с уважением и пониманием. На представителей рода человеческого, продолжающих борьбу в самых, казалось бы, безнадежных условиях. Они хотят жить, хотят удержать при себе каждый жалкий клочок этой жизни, даже находясь в эпицентре битвы вековых враждебных сил. И они заслуживают шанса жить в светлом мире, где нет угнетающего мрака, который принесли с собой сайферы с горгонцами. Эти люди прошли через тяжкие испытания и много страдали, как и все человечество на этой земле, и теперь заслужили свободу.

Этан встал.

– Я с тобой, – сказал Джей-Ди, поднимаясь с помощью своей арматурной тросточки; Дейв и Этан помогли ему.

Пробудившись от беспокойного сна, Оливия ошеломленно озиралась вокруг. Под глазами у нее обозначились темные круги, и Этан на всякий случай подошел к ней, чтобы поддержать, потому что она казалась очень слабой и едва стояла на ногах.

– Все в порядке, – сказала она. – Ты просто держи меня за руку, и все.

– Хорошо, – отозвался он.

Они пробились сквозь растущую толпу к выходу из торгового центра, где военные, отчаянно размахивая руками, пытались навести хотя бы видимость порядка. Этан увидел еще каких-то людей, указывающих пальцами на некий предмет впереди за стеклом на фоне темного, промытого дождем неба. Он отпустил руку Оливии и пробился вперед, обойдя Кушмана и двух его спутников, которые тоже всматривались через стекло во тьму. Там же была и капитан Уолш, она разговаривала с кем-то по рации, и Этан уже хотел спросить у нее, в чем дело, но тут увидел все сам.

Над площадкой стоянки завис светящийся красный шар диаметром около пяти футов. Из него во все стороны на расстояние от десяти до двенадцати футов вырывались яркие вспышки, очень похожие на молнии. Дождь продолжал поливать, но на шар это не производило никакого впечатления.

– Как думаешь, что это такое? – спросила Этана капитан Уолш, прервав свой разговор по рации.

– Я знаю только, что это от сайферов.

– Почему?

– По цвету. Оружие сайферов бьет красным, а у горгонцев – синим. Это разные виды энергии.

– Эта штуковина висит там уже минут пятнадцать. А еще что-нибудь можешь сказать? – Она посмотрела на мальчика. – Майор с разведгруппой сейчас там. Ему было бы очень интересно.

Сказать Этану было что, но вот как эта информация пришла ему в голову – еще одна загадка. Он просто знал, и все тут.

– Да-да, это разведка… – проговорил Этан, глядя на шар. – Вот зачем он здесь появился. Он что-то обнаружил здесь и теперь передает информацию в свой командный пункт.

– Что обнаружил? Нас? Уберите отсюда этих людей! – без паузы приказала она солдатам. – Уберите их подальше от стекла!

– Слышали, что приказала капитан? Сдайте назад! Давайте отсюда, быстро!

– Нет, не нас, – ответил Этан, заметив, что к нему приближается Дейв.

– Тогда что?

– Им на нас наплевать. Они обнаружили здесь… – Он чуть не сказал «горгонца».

Он знал, что это именно так. Сайферы выслали в разрушенный Денвер свою разведку с задачей обнаружить врага, а обнаружили его в торговом центре и в обличье человека, который называл себя Джеком.

– Так что они обнаружили? – повторила вопрос Уолш.

Тут вдруг сквозь стену дождя проступили темные очертания чьих-то фигур, и через ворота на территорию торгового центра в промокших насквозь плащ-палатках ступили четверо военных во главе с майором Флемингом.

– Немедленно убрать отсюда всех штатских, быстро! – громко приказал майор капитану Уолш; утомленное лицо его было бледно. – Всем держаться подальше от стекла!

– Назад! Всем назад! – продублировал приказ еще один солдат.

Подняв перед собой винтовку и держа ее поперек, он попытался сдвинуть толпу подальше от ворот, но тщетно: толпа оказалась слишком плотной.

Дейв ухватил Этана за локоть.

– Пошли-ка отсюда, – сказал он. – Давай-давай…

Всматриваясь в темноту сквозь стену дождя, Этан успел что-то заметить. Сердце его сжалось; он узнал, кто это такие, несмотря на то что двигались они очень быстро.

– Они уже здесь, – услышал он собственные слова как бы со стороны.

Майор Флеминг круто развернулся и, сощурив глаза от слепящих лучей, испускаемых шаром, посмотрел в сторону стоянки.

С левой стороны от шара в площадку врезался тонкий черный снаряд футов двадцати длиной. В разные стороны полетели осколки бетона. Еще один снаряд ударил в площадку футах в десяти левее первого, оставив после себя небольшую воронку с неровными краями. За ними третий и четвертый – эти попали в площадку так близко к двери, что куски бетона разбили стекло, и толпа с криками и воплями отшатнулась назад.

– Черт! – крикнул майор. – Что за…

Он не договорил, потому что в следующий момент из дождевой завесы вышли четыре тонконогих, лоснящихся черными боками паукообразных существа размерами с автомобиль-пикап, в спины которых били пулеметные очереди со сторожевых башен. Они с грохотом высадили двери, и толпа отхлынула – все бросились спасаться бегством кто куда. Дейв потащил Этана за собой, чуть не подхватывая под мышку. Майор с капитаном выхватили пистолеты, солдаты попятились, не прекращая беглого огня из винтовок. Пули из человеческого оружия, однако, на сайферских пауков не производили ни малейшего впечатления. Когти на концах лап чудовищ оставляли на плитке пола глубокие борозды. В красной пасти каждого из них виднелись многочисленные ряды зубов; они жаждали мяса если не горгонского, то, на худой конец, человеческого, и никто теперь не мог укрыться от этих тварей.

А ждать от них жалости, как понял Этан, когда Дейв тащил его за собой, было просто глупо.

– Отпустите меня! – крикнул он. Быстро вырвавшись из руки Дейва, мальчик чуть не упал, но, обретя устойчивое положение, встал перед стремительно продвигающимися вперед пауками.

– Ты что, совсем спятил? Бежим! – заорал Дейв, снова пытаясь тащить его за собой.

Но ничто уже не могло сдвинуть Этана с места. Солдаты продолжали стрелять, лихорадочно меняя обоймы, но Этан успел заметить, что пули до этих тварей не долетают: красная искорка – и пуля то ли мгновенно сгорает, то ли испаряется. Значит, сайферские пауки окружены силовыми полями.

Двое из них были уже совсем близко, а толпа и солдаты отступили далеко назад. Дейв снова попытался подхватить Этана, но мальчик отбился, и Дейву тоже пришлось удирать, потому что оставаться на месте было безумием, сулившим верную смерть. Этан припомнил, как эти существа пожирали плоть горгонского корабля и как их зубы и когти с легкостью рвали бетон и металл. Он услышал голос Оливии, которая выкрикивала его имя, но тут рядом с ним неожиданно появился майор Флеминг, безостановочно паливший из своего пистолета, а с другой стороны стреляла капитан Уолш. Однако все без толку: пули превращались в красные искорки и ничто не могло остановить этих монстров.

Этан собрался с духом и выбросил правую руку вперед ладонью к ближайшему пауку. Теперь он сам стал оружием, обладающим мощной разрушительной силой; он чувствовал, что, как только возникла необходимость во что бы то ни стало уничтожить этих тварей, страшная сила зашевелилась в глубинах его существа и стала рваться наружу с такой яростью, что ему казалось – он сейчас сам взорвется на тысячи горящих, окровавленных кусочков.

Воздух между ним и пауком словно пошел рябью от жуткого, невероятного жара. В сторону паука из руки мальчика вылетел рой раскаленных ос; наверное, никто, кроме самого Этана, не видел этого смертельного выброса энергии.

И все эти осы, все до единой были сожжены силовым полем чудовища еще до того, как хотя бы одна из них смогла пробить его. Этан вдруг понял, что убить этих тварей не так-то просто, силенок у него для этого пока маловато.

А монстры подбирались все ближе и ближе. Майор схватил его за футболку и потащил назад; Флеминг успел расстрелять последнюю обойму, но капитан, отступая, продолжала стрельбу.

За их спиной, находясь в толпе до смерти перепуганных людей, Берт Рэткофф внезапно почувствовал страшную боль, которая сначала возникла в брюшных мышцах и быстро распространилась на руки и ноги. Страдания были ужасные: от боли он кричал, по лицу текли слезы. И тут перед его внутренним взором предстала картина: он шагает по Пятой авеню, словно в прежней жизни, радостный оттого, что жив, а рядом с ним – жена и здоровый сын, у которого тоже все хорошо, он учится на страхового агента… И вдруг так же быстро человек по имени Берт Рэткофф куда-то пропал, а на его месте стояло созданное горгонцами орудие смерти. Тело его вспыхнуло синим пламенем. Затем удлинилось, одежда пылающими клочками разлетелась в разные стороны. Стоящие рядом люди испуганно закричали, стараясь как можно дальше отодвинуться от этой тонкой фигуры, которая продолжала вытягиваться вверх – вот она уже семи футов, восьми… девяти… десяти футов роста!

Пылающий безликий гигант шагнул вперед, а Этан, майор Флеминг и капитан Уолш продолжали отступать; стоя в стороне от них, он стал выбрасывать из пылающих рук горящие синие шары; они летели к сайферским паукам, натыкались на их силовые поля и взрывались, разбрасывая в воздух синие и красные искры энергии. Один из пауков с защитой не справился, и его охватило синее пламя: он зашипел и, должно быть, от боли и страха стал крутиться на месте, еще и еще, в то время как три остальных, перебирая лапами, прошли мимо.

Этан снова остановился. Сбросив с плеча вцепившуюся в него руку майора, он попробовал еще раз, набрав энергии из полного и неисчерпаемого источника, – он это знал, и его самого пугали страшные глубины этого источника. Это непостижимое средоточие силы всегда, как только возникала нужда, появлялось у него под рукой, и теперь такой момент настал. Пот градом катился по лицу Этана. В нем поднималась и росла мощная волна. Из пальцев или из всей руки, а возможно, из всего его тела – он и сам не вполне это понимал – вылетели тысячи пылающих, поражающих элементов в форме пули; внешне это походило на рваные серебристые молнии. Силовое поле вокруг паука вспыхнуло тысячами искр и через две секунды оказалось пробито. Продвигающаяся по плиткам пола тварь взорвалась, и тысячи ее черных кусочков, врезавшись в стену, черными ручейками стекли вниз.

Пылающий синий гигант успел вырасти до двенадцати футов и стал прозрачным, как тень; он продолжал метать в оставшихся двух пауков огненные шары, пролетающие мимо Этана. Мальчик не ощущал от них никакого жара, но, когда они беззвучно проносились мимо него, ему казалось, что его плоть отделяется от костей. Первый пронесся мимо паука и пробил в бетонной стене дыру с оплавленными краями, за ним полетел второй, третий и четвертый, с шипением исчезая в силовом поле паука, и только пятый пробил защитную преграду: тварь охватило синее пламя. Первый подбитый паук распадался на глазах, дергаясь в черной луже; «тук… тук… тук…» – издавал он звуки, словно механизм, который работал уже лишь по инерции.

Четвертый паук пошел прямо на Этана; одновременно сквозь стены стали проходить и материализоваться на глазах сайферские солдаты.

– Назад! Все назад! – кричал майор Флеминг своим бойцам.

Повторять приказ дважды ему не пришлось. Капитан Уолш встала на одно колено и расстреливала в паука уже вторую обойму, но, увы, пули, как и прежде, мгновенно сжигались. Из таинственных глубин своего существа Этан выпустил еще один залп концентрированной энергии, рукой направив ее поток в сторону цели. Он чувствовал, что сердце его уже идет вразнос, но струя мощной энергии не прекращалась, раскаляя воздух между ним и пауком, и тысячи новых пылающих пуль и серебристых стрел-молний продолжали бить в одну точку его защитного поля. Попавший туда же один из синих шаров гиганта пробил его наконец, и более десятка пуль Этана пролетели сквозь эту дыру. Паука с раскрытой красной пастью, так и не успевшего откусить Этану голову, охватило синее пламя, и чудище взорвалось, разлетевшись на мелкие кусочки.

Сквозь стену проникли восемь безликих сайферских солдат. И все как один принялись палить из своих мясистых черных орудий в синего гиганта, который когда-то был человеком. Четырнадцать раскаленных добела шаров одновременно ударили в истончившуюся двенадцатифутовую фигуру, а два, вращаясь, пролетели мимо, над головой бойцов Флеминга, толпы гражданских, в том числе Джека-горгонца, и пробили две дыры в потолке торгового центра.

Времени на размышления у Этана не осталось, надо было действовать. Рой маленьких огненных пуль и серебристых молний с негромким треском вылетел из руки и поразил сайферских солдат – одного, потом второго, третьего и четвертого, превратив их в дымящиеся ошметки, пахнущие кровью кузнечиков. Два раскаленных добела шара просвистели над головой Этана, и он упал на пол, но тут же нацелил оружие массового поражения, в которое превратилась его рука, и уничтожил пятого, потом шестого и седьмого сайферов, сделав из них кучу крутящихся горящих фрагментов. Восьмой развернулся, исчез в стене и был таков.

Синий гигант покачнулся. Пламя его стало гаснуть. Вот еще несколько последних вспышек – и огонь пропал. Осталась лишь высокая истонченная фигура из серого пепла. С шуршанием, похожим на тихий вздох, фигура рассыпалась в кучку праха… Таков был конец лысого коротышки по имени Берт Рэткофф.

Скорчившись на полу среди толпы потрясенных людей, старающихся любым способом спрятаться от опасности, Джефферсон Джерико поднял голову и посмотрел на Воупа, который один все время боя продолжал стоять. И лишь Джефферсон заметил на руках Воупа растущие черные колючки и проступившие желтые пятна: горгонцу тоже не терпелось принять участие в схватке, и лишь чувство ответственности за свою миссию помешало ему это сделать. Но вот колючки исчезли, кожа снова приняла человеческий оттенок, и Воуп ответил Джефферсону Джерико презрительным, насмешливым взглядом, видя в этом ничтожестве столь постыдную даже для землянина трусость.

Этан опустился на колени: страшная усталость навалилась на него. За спиной слышались испуганные крики растерявшейся толпы. Кто-то схватил его за плечо, помогая встать, но ноги его совершенно ослабли, и он снова чуть не упал.

Стоящая рядом Оливия поддержала его. За ней стоял Дейв, чуть поодаль – Никки. Опираясь на свой кусок арматуры, к нему спешил доктор, а следом и Ханна Граймс. Второй паук сайферов не шевелился – он догорал, и корпус его с тихим хрустом рассыпался на мелкие кусочки. Торговый центр пропах едкой вонью сгоревшего пластика и влагой раздавленного кузнечика. К Этану подошел майор Флеминг. Капитан Уолш и еще трое солдат стояли над кучей пепла, которая когда-то была человеком.

Оливия заглянула Этану в лицо, но тут же отпрянула, побледнев, и только твердость духа не позволила ей отпустить плечо мальчика.

– В чем дело? – спросил он; Этан и сам чувствовал, что в нем снова что-то переменилось.

– Ничего особенного, – будничным голосом ответила она. – Левый глаз у тебя теперь серебрится.