Небо и вправду было освещено заревом. Под ним некогда был огромный торговый центр. Теперь же он стал крепостью, которая во много раз превосходила крошечный по сравнению с ней форт Пантер-Ридж.

По всему периметру, кроме въезда, крепость окружали мотки колючей проволоки типа «концертина». За ними были устроены заграждения из бревен, дальше стояла двадцатифутовая стена из кирпичей, булыжников, кусков металла с острыми краями, бутылочных осколков – словом, всего, обо что можно серьезно пораниться. На острых жалах колючей проволоки повисло с десяток гниющих серых трупов. Еще несколько были раскатаны в серое желе на дороге. Над стенами высились вооруженные пулеметами сторожевые башни с плоскими крышами. Работали генераторы, снабжая энергией прожекторы, два из который сейчас провожали лучами приближающиеся броневик и школьный автобус. Огромный подъемный створ, ощетинившийся острыми шипами, словно в средневековом замке, с помощью цепного механизма был поднят, а когда обе машины проехали внутрь, створ снова был опущен.

Торговый центр оказался частично освещен. На стоянке было много легковых автомобилей, несколько военных грузовиков, а также еще один бронеавтомобиль. Когда Ханна вслед за броневиком вывела автобус через главный въезд на территорию центра, то увидела – как и Дейв, и Оливия с Этаном – поджидающий их почетный караул из десятка солдат с винтовками. Многие в автобусе не выдержали и облегченно расплакались, но Этан внимательно наблюдал за горгонцем и за человеком, который, как ему показалось, пытался его схватить. Человек сидел в кресле и убаюкивал правую руку, которая, кажется, была серьезно повреждена, а горгонец как стоял неподвижно все время пути от шоссе до этого убежища, так и продолжал стоять. Третий из их компании, лысый, все еще лежал, свернувшись калачиком, недалеко от Ханны. Он тоже человек, подумал Этан, но ему показалось, что от лысого исходит некая непонятная вибрация, а заглянув в мозг этого человека, мальчик увидел лишь исполненный страха и замешательства мрак и какие-то мелькающие тени.

А вот тот, что с поврежденной рукой, продолжал поглядывать на Этана, сжимая сломанные пальцы. Лицо его покрылось потом. Сломанные пальцы? – удивился Этан. Он запустил серебристую руку ему в сознание – и обнаружил непроницаемую оболочку, которая, похоже, защищала своего хозяина от постороннего проникновения в его мысли, прошлые, настоящие и будущие. Эта оболочка, казалось, была раскалена до синевы и светилась так ярко, что обжигала мысленный взгляд. Пришлось убрать серебристую руку обратно, зато теперь мальчик знал… это человек, и он почему-то помогает горгонцам, которые окутали его сознание оболочкой огромной энергии, потому что… Почему?

Потому что, думал Этан, переводя взгляд с горгонской марионетки на самого горгонца и обратно, они не хотят, чтобы посторонний, такой, например, как он, Этан, узнал, зачем этот человек здесь находится.

«Наверняка это имеет какое-то отношение ко мне, – решил Этан. – Этот человек пытался схватить меня за руки. А что, если бы ему удалось?»

Он уже хотел рассказать все Дейву. Сказать, что лучше было бы всю эту троицу вышвырнуть из автобуса или сейчас же передать в руки местных властей. Но в голове мелькнула еще одна мысль: если он так сделает, горгонцу вряд ли придется это по вкусу… а пока этот чужак находится под его контролем. Должно быть, противникам нужно нечто очень серьезное, если они принимают такие меры предосторожности, что касается внешности и защиты от проникновения в мысли.

«Неужели им нужен я?» – подумал он.

«Да. Именно я», – была его следующая мысль.

Автобус остановился. Ханна открыла дверь. К ней сразу же подошли двое бойцов с винтовками, чтобы прикрывать их выход. За ними явился какой-то, судя по внешности, латиноамериканец с черной бородкой клинышком и короткой стрижкой. Одет он был в гражданское, из кармана рубашки песочного цвета торчала ручка.

– Кто тут у вас главный? – спросил он.

– Я… да, думаю, пока я, – ответила Оливия. – Меня зовут Оливия Квинтеро.

– Очень приятно. Я – доктор Эрнандес. Среди вас есть врачи?

– Я, Джон Дуглас, – отозвался Джей-Ди. – Только вот сам ногу подвернул.

Делать нечего, пришлось поднять раненую руку и Джефферсону Джерико.

– Я тоже. Джефф Кушман… кажется, несколько пальцев сломал. Боюсь, правой рукой работать пока не смогу.

Он бросил быстрый сердитый взгляд на Дейва Маккейна, хотя понимал, что это спасло его от разоблачения… но как это скажется на его задании?

– Прежде всего надо перенести тяжелораненых, – сказал Эрнандес. – Как можно быстрее освободите проход. Приступайте.

Он поморщился, увидев мертвого серого.

– Нет, сначала уберите этот мусор.

Работа закипела. Подошли еще солдаты, они помогали выносить раненых. Вынесли тело Гэри Рузы, израненную Лилу Конти, Аарона Рэмси. Когда доставали Билли Бэнкрофта, он ругался, как пьяный матрос, но и он поплыл по воздуху, качаясь на руках несущих, внутрь торгового центра, где доктор Эрнандес сообщил Оливии, что и медикаментов, и препаратов, и прочих медицинских средств у них в больнице хватает. Потом в автобус поднялась женщина-офицер из броневика и сняла шлем, продемонстрировав густую копну золотисто-каштановых, как осенние листья, волос. На вид ей было лет тридцать пять, на усталом лице с волевым подбородком и высокими скулами светились синие глаза. На форме ее красовалась бирка: «Капитан Уолш».

Она стояла всего в трех футах от горгонца, который бараньим взглядом уставился на нее и даже несколько раз моргнул. Этан понимал силу этого существа, но непосредственной угрозы пока не чувствовал. «Рассказать Дейву? Или еще рано?» – задал он себе вопрос. А горгонец слегка повернул голову и посмотрел на Этана, и мальчик, который про себя уже понял, что он не просто мальчик, а нечто большее, подумал, что лучше пока промолчать, пусть все идет своим чередом. Если понадобится, он сможет защитить своих друзей… он это знает, и пока этого достаточно.

– Капитан Эллен Уолш, – представилась женщина. – Я заместитель командира. Здесь у нас прекрасное место, чтобы отсидеться годок-другой, особенно если любишь торговые центры, – сказала она без тени улыбки на лице. – Или ценишь безопасность. Правда, безопасность здесь относительная, – добавила она, окинув быстрым взглядом Дейва. – У нас тут около трехсот гражданских и сорок два военных. Итак, первое: все до единого из вашего автобуса сдают огнестрельное оружие. Его пересчитают, пронумеруют, повесят бирки и отправят в пластмассовые ящики. Взять свое оружие можно будет только по нашему разрешению. Второе: все поголовно отправляются в зону, где вы раздеваетесь и подвергаетесь осмотру. Вопросы личной жизни нас не интересуют. Один за другим идете ко входу в сопровождении вооруженных солдат, которые прекрасно обучены обращаться с оружием. Откуда вы прибыли?

Этот вопрос был обращен непосредственно к Дейву.

– Форт-Коллинс.

– И попали из огня да в полымя. У нас на крышах сторожевых башен стоят три камеры, чувствительные к тепловому излучению. Мы подобрали вас примерно в миле отсюда. Вам, Дейв, здорово повезло. Иногда приходилось запаздывать. Ну ладно, пошли.

Сначала из автобуса вышел Рэткофф, за ним Воуп.

– Стой! – Стоящая на тротуаре женщина-капитан протянула руку к груди Воупа. – Открой-ка свой рюкзачок, посмотрим, что у тебя там.

Рэткофф тоже остановился. Он уже хотел сказать, мол, да ничего особенного там нет, но прикинул, что это может настроить женщину не в его пользу. Воуп колебался всего лишь несколько секунд. Потом снял рюкзак, открыл и показал капитану Уолш три грязные рубахи и две пары джинсов. Она похлопала по бокам рюкзака, надеясь нащупать огнестрельное оружие, которое этот молчаливый фрукт мог утаить, но ничего не нашла.

– Хорошо, – сказала она. – Проходи.

Она бессознательно вытерла руки о свою униформу.

Этан шел вслед за Ханной. Интересно, что будет, когда горгонец станет раздеваться, думал он. От Джеффа Кушмана, указательный и средний пальцы которого на правой руке побледнели и распухли, он решил держаться подальше. Мальчику не хотелось, чтобы этот человек прикасался к нему, потому что согласно его ощущениям это для него может оказаться опасным, но как именно – он не знал. Пробиться сквозь синюю оболочку в его сознании пока не удавалось. Это было мощное энергетическое поле; видимо, мальчик еще для этого недостаточно силен.

– Этан, погоди-ка минутку, – обратился к нему Дейв, когда они вышли из автобуса и он сдал «узи» сидящим за складным столиком двум солдатам, чтобы те пронумеровали его и навесили бирку, а потом уложили в пластиковый ящик. – Капитан, можно с вами поговорить?

– Говорите.

– Но только с глазу на глаз, без посторонних ушей.

– Я же сказала, здесь у нас нет никаких секретов.

Дейв положил руку Этану на плечо. Взял расписку с номером своего оружия и заглянул Эллен Уолш прямо в глаза.

– Это очень важно. Вы должны об этом узнать до того, как мы окажемся внутри.

Капитан Уолш перевела взгляд на мальчика, потом снова на Дейва. Жесткое лицо ее говорило о том, что за свою недолгую жизнь она успела повидать всякое и в душе ее осталось немало шрамов. Она поняла, что лучше будет, если она его выслушает.

– Отойдем вон туда. – Она махнула рукой в сторонку.

– Когда этот мальчонка разденется, – начал Дейв, – вы увидите кое-что такое, что может вас удивить.

Тут ему на глаза попался Джей-Ди, хромающий ко входу со своей арматуриной вместо палки.

– Джон! – позвал он. – Подойди, пожалуйста, к нам! Оливия! И ты тоже, прошу тебя.

– Вы что, хотите тут танцы устроить? – спросила Уолш.

– Сейчас доктор Дуглас вам кое-что объяснит, у него это лучше получится, чем у меня.

Они подождали, когда подойдут Джей-Ди и Оливия.

– Ну вот, – продолжил Дейв. – Этан, подними, пожалуйста, рубашку.

– Хорошо, – послушно ответил мальчик.

Он был не в восторге от этой просьбы и понимал: если к нему кто-нибудь прикоснется, на теле появятся серебристые пятна… тем не менее он поднял рубаху.

– Черт возьми… что это?

Капитан включила фонарик и направила луч на грудь Этана, чуть повыше сердца.

– Ого! – охнул Дейв, вытаращив глаза. – Я хотел показать вам его кровоподтеки, но сейчас вижу что-то новенькое!

– Что такое? – встревожился Этан и опустил глаза себе на грудь, куда падал луч фонарика.

Прямо в том месте, под которым должно биться сердце, виднелись какие-то буквы – очень похоже на татуировку, Небольшие, но на фоне черного кровоподтека отчетливо видные.

Букв было всего четыре: GUAR.

Джей-Ди решился разглядеть их поближе.

– Этан, – спросил он, – можно потрогать?

– Да, сэр. Пожалуйста.

Тот же вопрос недавно ему задавала и Никки.

Доктор провел по буквам пальцем. Они стали видны чуть ярче. Этан не почувствовал никакой боли, вообще ничего не ощутил. Кажется, начала проявляться и пятая буква, словно со дна темного пруда всплывал какой-то серебристый предмет, но какой именно – различить еще было невозможно.

– Об этом молодом человеке многое можно рассказать, – сказала Оливия. – Он у нас настоящий герой. – Она чуть заметно улыбнулась сначала Этану, а потом и капитану.

Этан опустил рубашку. Он сейчас чувствовал себя не героем, а каким-то уродцем. Зато теперь можно сказать Никки, что у него тоже есть татуировка… Но вот откуда она у него взялась, он понятия не имел.

– Отлично, – сказала капитан. И тут же повторила: – Отлично.

Она явно выглядела потрясенной.

– Пойдемте-ка сходим к нашему доктору. Сейчас сбегаю за майором Флемингом, и все вместе мы вас выслушаем. Мне довелось повидать здесь много странных людей, но такого… Ладно, отлично.

Она направила луч фонаря Этану в лицо и заглянула ему в глаза. Несколько секунд они смотрели друг на друга, луч фонарика блуждал по лицу парнишки, потом она его выключила.

– Ну, ребята, с этим надо быть поосторожнее, – решила она. – Джагги! – крикнула она одному из солдат. – Прихвати винтовку и давай сюда. Бегом!

Дейв кивнул. Он сам сделал бы то же самое. Он похлопал Этана по спине.

Под охраной солдата и в сопровождении всей компании Этан пересек стоянку. «Мои защитники», – подумал он. Но может, наоборот, это он пытается уберечь их от страшной опасности? Заморосил мелкий, маслянистый на ощупь дождичек. Вдалеке мелькнула красная вспышка, пронеслась по небу, как молния, и исчезла. В окружении друзей, капитана Уэлш и охранника Этан вошел в освещенную часть торгового центра, прямо к толпе худых любопытных зевак, которые были еще живы в непрекращающейся бойне, но смертельно от нее устали. Мальчик понял, что сейчас он стоит на пути в неведомое и странствие это должен завершить любой ценой.

– Все понятно, – сказал майор.

Он сидел за столом, а перед ним лежал атлас с картой, которую он внимательно разглядывал. Майор поднял голову и обвел взглядом сидящих перед ним Этана, Оливию, Джей-Ди, Дейва и капитана Уолш. Рану на переносице Дейва уже промыли, обработали антисептиком и перевязали. На щиколотку Джей-Ди наложили плотную повязку из марли, боль ослабили парой таблеток тайленола. Лампа в кабинете майора Флеминга, питаемая, как и все остальные лампы в этом месте, генераторами торгового центра и солнечными батареями, установленными сразу после того, как они здесь укрылись, когда год назад сайферы с горгонцами почти полностью разрушили Денвер, бросала пятно света на карту со штатом Юта, но в голове самого майора стоял сплошной мрак.

Этот мужчина, высокого роста, с квадратными плечами, был прирожденный военный. За последний год он сильно исхудал, зато стал более вынослив и жёсток, как, впрочем, и все остальные мужчины и женщины, находящиеся в его подчинении. Он был лыс, всегда тщательно выбрит, под очками в железной оправе скрывался стальной взгляд серых глаз, над которыми нависали густые брови. От роду ему было сорок два года, но лицо его избороздили морщины, что лет на десять старило этого человека.

– Так ты, значит, сам не знаешь, что там находится? – спросил он, глядя на Этана. – Не знаешь даже, есть ли там что-нибудь вообще, так?

– Да, сэр, – тихо проговорил Этан.

– Что? Не слышу!

Рэй Флеминг терпеть не мог, когда с ним разговаривают тихим голосом, он любил слушать ответы отчетливые и ясные и сам всегда говорил именно так.

– Да, сэр, не знаю, – ответил Этан. – Но знаю точно, что я должен туда попасть. Больше ничего сказать не могу.

– Вы взяли у него образец крови? – Этот вопрос он бросил стоящему в углу доктору Эрнандесу.

– Да, сэр. Кровь в норме, первая группа, резус положительный. Легкие в порядке, сердце в хорошем состоянии, давление крови тоже в норме. Во всех отношениях это нормальный мальчик четырнадцати-пятнадцати лет.

– У кого-нибудь из новеньких выявили отклонения?

– Нет, сэр.

Этан тихонько хмыкнул, но никто этого не услышал. Горгонцы наконец научились маскироваться как следует. Создали искусственную человечью кровь, органы, которые вполне могут сойти за человеческие. Словом, сотворили вполне жизнеподобную анатомическую куклу, и только он способен увидеть, что это всего лишь кукла. Интересно, сколько они выпотрошили людей своими горгонскими скальпелями, пока не достигли нормального результата?

– Была бы у меня хорошая лаборатория, – сказал доктор, как бы продолжая бесконечный спор со своим начальником. – Приходится довольствоваться…

– …тем, что у вас есть, да, – закончил за него Флеминг, и его тяжелый, внимательный взгляд снова обратился на Этана. – Так говоришь, ты убил горгонца без всякого оружия. И как же?

– Просто захотел, чтобы его не стало. И он разлетелся на кусочки.

– Что-то я не очень понимаю. Хотелось бы услышать более разумное объяснение.

И вот тут Дейв протянул руку и задрал на мальчишке футболку. Под ней все увидели четыре странные буквы, появившиеся на фоне темного кровоподтека. Флеминг это уже видел, но Дейву хотелось до конца прояснить этот вопрос.

– А вот это имеет разумное объяснение? Вы здесь что-нибудь понимаете? Я уже говорил, что этот парнишка вызвал землетрясение. Так что… убить горгонца без всякого оружия… я вполне в это верю, вот так.

Он опустил футболку Этана, за что тот ему был очень благодарен; мальчик и сам все еще не мог постигнуть смысла тех странностей, которые с ним происходят. Внешне он оставался спокоен, но где-то глубоко в душе затаился комочек страха.

– Вы все в это верите? – спросил майор и, вскинув брови, стал ждать ответа.

– Я верю, – ответила Оливия. – Да, верю.

Джей-Ди, опираясь на свою арматурину и глядя на майора, натянуто улыбнулся.

– Лично я считаю, – сказал он, – что Этан никакой не горгонец или сайфер и не существо, ими созданное. Думаю, прежде он был обыкновенный мальчик, а теперь он не просто мальчик. Думаю… что он… что то, чем он становится… это что-то совсем иное.

– Поясните.

– Боюсь, не получится, сэр. С медицинской точки зрения состояние Этана не поддается никакому объяснению, это видно было с самого начала, когда мы его нашли. А теперь… теперь вот еще эти знаки… лично мне кажется, они похожи на какие-то древние руны… возможно, скандинавские, не знаю… пока объяснить ничего не могу.

– Обнадеживающе, – сказал майор.

– Я считаю, – продолжал Джей-Ди, повысив голос, – что двигаться к этой горе Этана призвала некая сила. И еще я считаю, сэр, что этой силе следует доверять.

Майор снова устремил на Этана пронзительный взгляд.

– Ты хоть сам понимаешь, зачем… – он помолчал, взвешивая свои слова, – зачем тебе надо туда идти?

– Да, кажется, понимаю. Думаю, это как-то связано с возможностью прекратить эту войну.

– Ого! И прекратить эту войну способен, конечно, ты? – Флеминг бросил в сторону капитана Уолш быстрый проницательный взгляд. – Пришел какой-то парнишка и говорит, что способен прекратить войну между пришельцами, которые дерутся за…

– За право контролировать границу, – подсказал Этан. – Именно за это они здесь дерутся. Каждая сторона считает, что контроль принадлежит ей. Я не знаю, способен ли я лично прекратить эту войну… но…

Выговорить следующие слова оказалось не так-то просто, но эта мысль не давала ему покоя с тех пор, как, покинув Пантер-Ридж, он узнал, что за ним охотятся горгонец и человек по имени Кушман.

– Но, – продолжил он, – возможно, я скоро стану тем, кто это сможет.

Какое-то время Флеминг молчал. Он снова внимательно посмотрел на карту, потом бросил долгий оценивающий взгляд на мальчика и снова вернулся к карте.

– А ведь путь туда неблизкий. Как съедете с трассы, придется двигаться по труднопроходимой дороге в горах. Это если хоть что-то еще осталось от самой трассы. – Он сжал кулак и легонько постучал костяшками по карте, словно стучался в тайную дверцу, открыть которую было под силу только Этану Гейнсу.

– Значит, хотите ехать дальше на этом вашем школьном автобусе, я правильно вас понял?

– Да, – ответила Оливия.

– И кто едет?

– Все, – сказал Дейв. – Мы переговорили между собой, все согласны.

– И вы тоже, доктор? – Флеминг посмотрел на Джей-Ди. – С вашей больной ногой?

– Да, и я тоже, – ответил Джон Дуглас. – К черту больную ногу.

– Ну хорошо, – сказал майор.

Прежде чем продолжить, он снял очки, протер их белой тряпочкой и снова надел.

– Лишних солдат у меня для вас нет. Они мне нужны здесь. Автобус ваш несколько поврежден, я правильно говорю?

– Совсем чуть-чуть, – отозвался Дейв.

– Мы сможем его починить, а может, даже в чем-то усовершенствовать. Как у вас с горючим? У нас его не так много. Не уверен, что сможем с вами поделиться.

– Как-нибудь выкрутимся. По пути должны быть заправочные станции, там и заправимся.

– Может, нужен какой инструмент? Канистры?

– Шланг подлиннее, футов, скажем, двенадцать.

Майор кивнул:

– Подыщем. На подъемах автобус будет жрать много топлива. Сами знаете.

– Да уж знаем. Послушайте, майор… нам бы где-нибудь немного поспать. Устали все как собаки. Найдется местечко?

Процедуру обыска они уже прошли, и теперь потребность выспаться со страшной силой тянула Дейва к земле.

– Можно нас поместить всех вместе? – добавил он.

– Спальные мешки найдутся, но перед сном вам не мешало бы перекусить.

– Нет, сначала поспать, – сказал Дейв, и остальные согласно закивали. Все, кроме Этана, у которого еще было одно дельце.

– Хорошо. Капитан Уолш, подыщите им местечко, пусть выспятся. Мистер Маккейн, надеюсь, вы не возражаете, если я до утра приставлю к этому молодому человеку охранника.

Это был не вопрос, и возражений не последовало.

– Нормально, – сказал Дейв.

Этан ничего не сказал, но другого от него никто и не ожидал.

– Ну и отлично. Но вы хоть водички попейте. В столовой есть суп и хлеб, на тот случай, если передумаете, – сказал он и посмотрел на часы. – Где-то в течение часа она еще будет открыта. Капитан, под вашу ответственность, проследите, чтобы все было нормально. Найдите кого-нибудь и поставьте к ним караульного. Все свободны… кроме вас, Карлос. Задержитесь ненадолго.

Капитан Уолш увела с собой группу новеньких, а майор сложил руки домиком и, сощурившись от света настольной лампы, вперил взгляд в лицо Карлоса Эрнандеса:

– Отвечай как на духу. Кто из нас сошел с ума, я или они?

– Сэр?

– Хочется верить, – сказал Флеминг. – Боже мой, как хочется верить!

Он тяжело вздохнул, и этот вздох был скорее похож на вой ветра между могилами, но, может быть… может быть… в нем звучали нотки надежды, и, словно доброе семя на доброй почве, они дадут здоровые побеги. «Граница, вот за что они дерутся», – сказал этот мальчишка. И все дело в том, что это очень похоже на правду. Флеминг поверил ему. Но в этом мире об этом никто знать не будет.

– Ладно, доктор, идите к своим больным, – сказал он. – Впереди еще долгая ночь.

– Слушаюсь, сэр, – ответил тот и вышел из кабинета.

Флеминг еще немного посидел, глядя на карту штата Юта, где была точка, о которой они недавно говорили. Прошло несколько минут, потом он твердой, не ведавшей дрожи рукой выключил настольную лампу. Через два часа будут погашены все огни, за исключением лазарета, располагавшегося в помещении бывшего магазина «Гэп», и территорию будут патрулировать солдаты с фонариками. Он сидел в темноте, размышляя о том, в какие развалины теперь превратился его родной город Сиэтл. Он догадывался, что и весь остальной мир сейчас не лучше, но что надо предпринять, чтобы все снова стало как прежде? Без связи с внешним миром узнать и понять это невозможно. Все ли атомные станции остановлены по инструкции, или персонал бросил их, разбежался и охлаждающие элементы расплавились? А что сказать о десятках тысяч или даже миллионах «фриков», как назвала их капитан Уолш, свободно поселившихся в городах среди развалин? Даже если война прекратится, что делать со всем этим?

Но неужели судьба всего мира зависит теперь от какого-то мальчишки, который недавно стоял перед ним?

Если это так… если такое вообще возможно… то майор Флеминг не встанет у него на пути. И без него найдется много тварей, которые с удовольствием, даже с наслаждением сделают это.