А мальчик, о котором шла речь, ждал. Стоя на сторожевой башне вместе с Гэри Рузой, он наблюдал за дорогой, которая вела от города к разрушенному теперь Пантер-Риджу. Прошло уже восемь часов, а Дейв, Джоэл и Ханна все не возвращались. Желтые солнечные лучи уже начинали припекать. Воздух был как-то неестественно влажен и казался липким. Где-то далеко в низком сером небе громыхнул гром. Глаза Этана метнулись в ту сторону. «Нет, это просто гром, – подумал он. – В этом секторе в настоящее время врагов нет».

И вдруг он спохватился.

«Что такое?

Я ведь прежде так никогда не разговаривал, – мелькнула мысль. – И не думал такими словами. И с чего это вдруг я знаю, что это просто гром, а не взрывы?»

Но он знал об этом, просто знал, и все.

Вдруг на него нахлынуло воспоминание – или это ему когда-то приснилось? Волна оказалась столь мощная, что перехватило дыхание.

Он в классной комнате. Сквозь окна струятся лучи солнца, яркого солнца на чистом, безоблачном синем небе. Он сидит за своей партой. Впереди – рыжеволосая девочка. Как ее зовут… нет, имени ее он не помнит. Перед классом – учительский стол, за ним сидит человек в белой рубашке с темно-синим в золотую полоску галстуком-бабочкой. Зовут его…

«Думай, вспоминай».

Он худощав, с твердым подбородком, на носу очки в роговой оправе. Каштановая шевелюра с белой прядью спереди, словно там кто-то провел испачканным в муке пальцем. Как же его зовут? Нова… а дальше? Новак?

«Учитель естествознания».

Да-да, думал Этан, это учитель естествознания… а в какой же школе? И где была эта школа? Забыл… все забыл. Но на парте перед Этаном лежит анатомическая кукла, он приготовил ее для показа. Все органы раскрашены, нарисованы вены, – словом, все готово. Через несколько минут он встанет, пройдет к доске, покажет анатомическую куклу всему классу и станет вынимать органы один за другим и объяснять их функции, а потом снова ставить на место… так ли? Так ли все было на самом деле? Или это какой-то дурной сон, а на самом деле ничего этого не было? У доски пока стоит другой мальчик, отбрасывая тень в золотистых солнечных лучах, он в черной трикотажной футболке, на которой серебряными буквами что-то написано. Мальчик этот – латиноамериканец, у него длинные черные волосы и густые брови. А на футболке написано…

«Вспоминай… вспоминай… прошу тебя, вспомни…»

Ага, вот оно, это слово, проступило словно сквозь затемненное стекло: «Ягуары».

Мальчик, жестикулируя, о чем-то рассказывает, указывая на модель… Вселенной? Нет… не Вселенной как таковой… а Вселенной, как это представлял себе кто-то в Древнем Риме. В центре Вселенной – Земля. Мальчик оснастил свою модель электромоторчиком и, включая его, заставлял планеты из пенопласта вращаться вокруг Земли на своих проволочных орбитах. Это называлось «геоцентрическая модель Вселенной». Этан вспомнил. Так представлял себе Вселенную некто по имени Клавдий такой-то. Этан подумал, что этот латиноамериканский мальчишка – никак не вспомнить его имени – проделал отличную работу, вряд ли он сможет его переплюнуть, а ведь ему позарез нужна как минимум четверка. Этан следил за тенью жестикулирующей руки, и она упала на страничку календаря, на которой было написано: 3 апреля. А ему скоро к доске, презентация геоцентрической Вселенной подходит к концу.

Этан – нет, не Этан, у него какое-то другое имя – посмотрел на часы и увидел, что уже четыре минуты одиннадцатого. Ему отвечать вторым, они выступают в алфавитном порядке.

Алфавитный порядок, вспомнил он. Это был первый день презентации проектов по естествознанию.

Как звали этого латиноамериканца? Как?

Фамилия его, кажется, на… «А»?

Вспомнил! Это было как удар кулаком в живот. Его фамилия Аллендес. А вот имя… нет, никак не вспомнить. Но Этан понял, что его настоящая фамилия должна начинаться либо на «А», либо на «Б», потому что в классе двадцать шесть учеников, и…

– Можно и мне к вам?

Гэри и Этан одновременно обернулись и увидели Никки Стэнвик, она стояла на предпоследней перекладине ведущей к ним лестницы, стесняясь подняться и взойти на платформу.

– Давай, – сказал Гэри и подошел, чтобы помочь ей.

Она благополучно поднялась и отряхнула от пыли джинсы на коленках. Потом подошла и встала рядом с Этаном, глядя на дорогу, и стразы на ее глазной повязке сверкали отраженным светом.

– Что-то долго они не едут, – сказала она.

Этан кивнул. За ранеными ухаживали, используя все возможности, какие только имелись в их условиях, но были и лежачие, как, например, Билли Бэнкрофт. Несколько человек уже находились при смерти, а еще несколько успели скончаться после того, как их отыскали в руинах. Осталось примерно человек шестьдесят, прикинул Этан, и половина из них раненые, разной степени тяжести, около десятка тяжелых. Семнадцать человек, включая Роджера Пелла, его жену и уцелевшего ребенка, отправились в путь самостоятельно, со своим оружием и остатками боеприпасов, несколькими пластиковыми бутылями воды и выделенной им частью консервированной еды. Забрали они с собой и оставшихся лошадей. Остановить их никто не пытался. Пошли они по бездорожью на восток… куда? Они сами не знали куда, но им мало верилось, что маленький поисковый отряд найдет транспорт, да еще с горючим, а ждать больше не было сил.

– Я слышала, что, если найдем грузовик, отправимся в Денвер, – сказала Никки, глядя на Этана.

– Кто тебе это сказал?

– Оливия.

– Гм… – хмыкнул Этан.

Он вспомнил, что говорил ему Дейв, когда нашел в атласе гору Белой Обители: «Сначала на юг до Денвера, по дороге I-70 перевалим через Скалистые горы, и там везде полно серых и пришельцев». Означало ли это, что Оливия с Дейвом действительно собираются отвезти его именно туда? Что они считают – как, впрочем, и сам Этан, – что он должен найти это место?

– Денвера больше нет. Примерно через три месяца после начала войны пришельцы напали на Денвер и сровняли его с землей. Ты что, не знал этого?

– Я вообще мало что знаю.

– Так говорят те, кому удалось оттуда бежать. Кое-кто из них добрался до нас. Поговори с миссис Ниегой. Она своими глазами видела, как рушатся дома. Там же ничего не осталось… не понимаю, зачем нам надо в Денвер.

«Через него мы выйдем на трассу I-70», – подумал Этан.

– А ты куда бы хотела? – спросил он.

– Куда-нибудь подальше от этого кошмара. Домой. Чтобы там все было как раньше. С мамой и папой, с сестренкой. Чтобы все они опять были живы, – проговорила Никки срывающимся голосом, лицо ее разгорелось. – И чтобы глаз мой снова вернулся. В общем, туда, куда не возвращаются.

Этан молчал, ждал продолжения.

– В прошлое, – сказала она. – Но оно ведь ушло, его не вернуть, правда?

– Да, – согласился Этан, – его не вернуть.

– Эй, там кто-то едет, – сказал Гэри. – Смотри вон туда!

Он передал бинокль Этану.

Около восьми часов назад на Уиндом-стрит, милях в двух от Пантер-Риджа, в левый бок лошади Ханны Граймс ударила пуля, а следующая, отрикошетив от мостовой, с визгом пролетела мимо. Лошадь упала, но Анна успела соскочить и осталась цела и невредима. Снайпер засел где-то в заколоченном досками доме в ряду таких же заколоченных или брошенных домов, но вот в каком именно – сказать было невозможно. Не побоявшись новых выстрелов, Ханна выстрелила лошадке в голову, чтобы не мучилась, и, ухватившись за руку Дейва, вскочила на его лошадь, после чего они продолжили путь. Что делать, таково было время. Минут через двадцать возле лесозаготовительной компании на пересечении Саут-Колледж-авеню и Карпентер-роуд они наткнулись на четыре фуры с прицепами, но ключей зажигания не оказалось, а главный офис компании был закрыт. Эту проблему они решили, высадив кирпичом закопченное окно, но ключей и там не нашли, хотя пришлось взломать массу закрытых ящиков в рабочих столах.

– Послушайте, – сказала Ханна, – я поехала с вами потому, что Оливия говорила, мол, для нас подойдет и школьный автобус. В молодости я была волонтером и пару лет водила такой автобус. Я знаю, где их автопарк, и там есть бак с дизельным топливом. И мастерская, кстати; думаю, там можно поискать какой-нибудь насос. Отсюда далековато будет, но мне кажется, лучшего варианта у нас нет.

– Так поехали, черт возьми! – воскликнул Дейв.

Следуя указаниям Ханны, они свернули на север, к парку школьных автобусов на Лапорт-авеню. Маленький отряд въехал на территорию, которую пришельцы своим страшным оружием разнесли в клочья; все было сожжено дотла, автомобили превратились в оплавившиеся глыбы металла, торговые центры и маленькие магазинчики разграблены подчистую, на сгоревших автостоянках всюду валялись кучи никому не нужных товаров. Несколько домов побольше, словно лучом лазера, были разрезаны пополам, пробраться по многим улицам из-за развалин не представлялось возможным. Они проехали мимо трех брошенных городских автобусов: один лежал на боку, у второго почти все шины были спущены и вдребезги разбито ветровое стекло, а третий почти полностью лежал под обломками упавших на него верхних этажей Первого Национального банка. В самом центре города, на Саут-Колледж-авеню располагался огромный магазин инструментов и оборудования, но его словно раздавило чьим-то огромным каблуком, разрушив надежды Дейва найти насос еще до того, как они доберутся до автопарка.

– Осталось примерно еще одна миля, – сообщила Ханна, и ничего больше говорить не понадобилось.

Несмотря на то что весь район представлял собой сплошь разрушенные, сожженные здания и обгорелые деревья, пламя войны автопарк не тронуло. На площадке стояло двенадцать как попало брошенных испуганными водителями и поржавевших от непрерывных дождей автобусов. У четырех шины были спущены, значит их не следовало принимать в расчет. Ворота были распахнуты: либо кто-то уже проникал сюда, перекусив цепи мощными кусачками, либо, когда начался конец света, их просто бросили открытыми.

Первая проблема состояла в том, чтобы найти ключи зажигания. Ни в кабинах, ни на щите под солнечным козырьком их не оказалось. Дверь в офис была взломана – скорее всего, кто-то искал оружие. Ханна подошла к металлическому шкафчику на стене и попыталась его открыть, но замок оказался надежным.

– Ключи здесь, на пронумерованных крючках, номера совпадают с номерами автобусов, – сказала она и достала свой шестизарядный револьвер. – Сколько раз видела, как лихо это делают в кино, но в жизни, думаю, нужно действовать поаккуратнее, можно прострелить себе башку. Отойдите подальше, оба.

Звучало разумно. Однако, потратив две пули, она лишь раскурочила замок, а дверца все равно не открылась. Пришлось вырывать ее вместе со стенкой. Зато внутри и вправду оказались пронумерованные ключи к поджидающим во дворе автобусам. Когда же они стали открывать капоты и осматривать двигатели, возникла еще одна проблема: большие, сверхмощные аккумуляторы, по два в каждом автобусе, были покрыты желтым серным осадком и, скорее всего, окончательно сдохли.

– Вот зараза! – разозлился Дейв: реальность оказалась несколько сложнее, чем он рассчитывал. – Да-а, далеко мы на них не уедем!

– Спокойно, сынок, – несколько саркастически проговорила Ханна. – Думаешь, раньше аккумуляторы здесь никогда не садились? Или их не снимали на время каникул? Тем более летних! Ошибаешься! Здесь должны быть запасные, они всегда хранились в мастерской, вон там.

Она показала рукой в сторону длинного строения из красного кирпича, с плоской крышей и закрытыми гаражными боксами. И без окон. Железная дверь, к которой вела цементная лестница, тоже была закрыта. Да, подумал Дейв, если все эти двери придется взламывать… не приведи господи. Зато совсем рядом он заметил два топливных насоса, а на заляпанном машинным маслом цементе маячила желтая заливочная крышка, указывающая на подземный резервуар.

– Может, не будем терять время, пойдем и посмотрим, что там есть? – сказала Ханна.

– Ага, – отозвался Дейв. – А у нас есть с собой взрывчатка? – Он посмотрел на Джоэла. – Что скажешь?

– Что-что… Пошли, попробуем открыть, – пожал плечами тот. – Если заперто, попытаемся открыть способом Ханны Граймс.

– Или обойдем вокруг, – сказала Ханна. – Там есть окно, это кабинет управляющего. Когда-то перед ним был разбит цветник.

– Откуда ты все это знаешь? – спросил Дейв.

Ханна улыбнулась, и вокруг ее глаз образовались морщинки. Она вспомнила прошлое, и Дейв подумал, как все-таки улыбка смягчает ее строгое лицо, которое наверняка когда-то было даже красивым. Почти.

– Его звали Кенни Рэй, мы с ним какое-то время встречались, – сказала она. – А цветы посадила я, чтобы он любовался, когда меня не было рядом.

– А-а, так вот почему ты вызвалась ехать с нами! – догадался Джоэл.

– Может быть. Я подумала: мало ли, а вдруг меня ждет приятный сюрприз. Однако мы снова теряем время, друзья.

Окно располагалось на уровне головы Дейва, и они обнаружили, что стекло выбито. Цветник давно сгубили ядовитые дожди и превратности времени. Если кто и проник туда через разбитое окно, то он, вероятно, вышел через дверь, но не забыл ее за собой захлопнуть. Мародер, у которого осталось чувство порядка в этом безумном, погруженном в хаос мире.

– Давайте-ка попробуем открыть дверь, – сказал Дейв.

Он поднялся по ступенькам, и ему вдруг захотелось помолиться, чтобы Господь смилостивился и помог им. Дейв был далек от религии, а если в душе его что-то когда-то и было, то с гибелью близких все понятия о Боге, сущем на небесах, испарились. Вот ад действительно существует, в этом он нисколько не сомневался. Ад окружал его со всех сторон, вырвался из преисподней и гуляет по всей планете. «Господи, – думал он, – если Ты еще существуешь в этом мире, может быть, дашь нам хоть маленькую передышку? Может, проявишь волю свою и поможешь нам?»

Так много всего, оказывается, нужно, чтобы заставить хотя бы один из этих чертовых автобусов ехать. Кроме простой удачи, нужен шланг восьми футов длиной, нужен ручной насос, нужны два новых аккумулятора. А также щуп, чтобы узнать, осталось ли топливо в баках автобусов и в резервуаре, чтобы не тратить зря времени, если окажется, что там пусто. Так много всего нужно, и так много людей зависят от их удачи.

Но в данную минуту им нужно, чтобы открылась эта дверь.

Дейв протянул руку к дверной ручке.

Лицо его напряглось, он уже был готов к разочарованию. «Но даже если эта чертова дверь закрыта на ключ, – думал он, – у нас есть разбитое окно». Старое окно Кенни Рэя, выходившее когда-то на цветник любви.

«Помоги же нам, – закончил он мысленно, и слезы защипали ему глаза. – Прошу Тебя».

Дейв вцепился в ручку двери и потянул на себя.

Глядя в бинокль, Этан разглядел, что именно приближается к крепости.

Это был школьный автобус, некогда желтый, но непогода, дожди сделали свое дело. Крыша побурела от ржавчины, по бокам тоже стекали вертикальные бурые полосы. Выцветшими буквами на автобусе было написано: «Школьный округ Паудр», а рядом номер: 712. Автобус ехал очень медленно – за ним следом бежали две привязанные к заднему бамперу лошадки.

– Они нашли школьный автобус! – крикнул Гэри людям, которые ждали внизу.

Все сразу оживились, даже некоторые из тяжелораненых нашли в себе силы подняться на ноги. Джей-Ди, Оливия и еще несколько человек, оказывающих им помощь, насколько это было возможно при полном отсутствии медикаментов, пытались устроить их поудобнее. Гэри взял у Этана бинокль и снова стал смотреть на приближающийся автобус.

– Боже мой, я и подумать не мог, что они что-нибудь найдут! – сказал он.

– А я всегда верил в Дейва, – отозвался Этан.

Автобус уже въехал на территорию комплекса, поднялся по потрескавшейся от землетрясения дороге и остановился возле бассейна, в тени мертвого горгонского корабля, где собрались чуть ли не все оставшиеся в живых люди.

Со скрипом открылись автобусные двери, и первым сошел Джоэл, за ним Дейв, а последней Ханна. Все грязные, еще грязнее, чем прежде, если, конечно, такое вообще возможно. Вид у них был измученный. Дейв пошатнулся, и ему пришлось ухватиться за плечо Джоэла, чтобы не упасть. Все, кто мог ходить, столпились вокруг, а Дейв, заметив на башне Этана, а рядом с ним Гэри и Никки, слегка кивнул – мол, «я не забыл».

– Давайте грузить вот этих, – сказал Дейв Оливии, которая подошла к нему с пластмассовой бутылью воды; тот отпил немного и передал бутыль Ханне. – Мне очень жаль, но мы потеряли одну лошадь.

– А мы – всех остальных: их забрали те, кто не захотел ждать. Их все равно было не удержать. Пойду отвяжу этих.

Под глазами ее были темные круги, но голос звучал твердо.

Дейв молча кивнул. Сейчас главное – поскорее увезти всех подальше отсюда. В баке автобуса оказалось чуть больше четверти объема горючего, а потом Дейв при помощи монтировки и резинового шланга под завязку наполнил соляркой из подземного резервуара бак и все металлические канистры. В ящиках нашлось четыре сверхмощных аккумулятора, два из них поставили в двигатель, а еще два запасных лежали в ящике в задней части автобуса. Заодно заправили двигатель свежим маслом.

После долгого перерыва двигатель работал неровно, но главное – все-таки работал, колеса вертелись, ветровое стекло не имело ни единой трещинки, шины тоже оставались в довольно хорошем состоянии, и Дейв не знал, как благодарить Бога за то, что Он смилостивился и подарил им такую прекрасную машину. А также за Ханну, которая оказалась не менее прекрасным водителем: объезжая кучи развалин, она ловко крутила баранку и ни разу не проколола шину.

– До Паудр-Вэлли-Норт добраться не смогли. Как ни пробовали, все там перекрыто развалинами, – сказал он Джей-Ди, помогая людям подняться в автобус. – Поехали на Паудр-Вэлли-Саут, но лекарств на складе не нашли. Черт возьми, я не знаю, где их достать, если везде полки пустые, хоть шаром покати. Где только ни останавливались, нигде ничего, везде пусто. Надеюсь, по пути что-нибудь попадется.

Понесли в автобус Билли Бэнкрофта, и он продолжал ругаться, но Дейв понимал, что этим старик просто хочет прикрыть свои страдания. Из-под развалин извлекли немного консервных банок с едой, а также несколько пистолетов, винтовок, какое-то количество патронов. Сохранились четыре керосиновые лампы и две бутылки керосина к ним. Погрузили десяток с лишним пластиковых бутылей с водой. Для тяжелых пулеметов в автобусе места не хватило, к тому же и патронов к ним почти не осталось, так что Дейв с Оливией скрепя сердце расстались с этим оружием.

Пока шла погрузка в автобус, Этан, Никки и Гэри оставались на сторожевой башне.

– Не стану врать, я буду скучать по этому месту, – вздохнув, проговорил Гэри, – ведь благодаря ему мы остались живы.

Он с нежностью погладил ствол пулемета.

– Будь моя воля, взял бы его с собой. Остается надеяться, что там, куда мы едем, пулемет не понадобится.

Он окинул взглядом печальные развалины Пантер-Риджа и стал спускаться по лестнице.

Этан с Никки остались вдвоем.

Она пристально смотрела на него и молчала, так что ему стало не по себе.

– Пошли и мы, что ли, – сказал он и двинулся к лестнице.

– А я кое-что про тебя слышала, – вдруг проговорила она, и он остановился. – Говорили, что это ты в ту ночь вызвал землетрясение.

Не глядя в ее сторону, он пожал плечами:

– Кто это тебе такое сказал?

– Не важно кто… Один сказал другому, другой – третьему… Говорят, что ты того… ненормальный.

– Хорошее слово, – усмехнулся он. – Может, оно и так.

Он вспомнил, как в полной народу комнате он сказал всем в лицо: «Мне кажется, землетрясение вызвал я». А потом поправился: «Я знаю, что землетрясение вызвал я».

– Все говорят, что ты вообще какой-то стремный, – продолжала Никки, буравя его единственным глазом.

– Ага, еще одно хорошее словечко. – Он повернулся к ней и сдержанно улыбнулся. – Если я такой ненормальный и стремный, зачем ты залезла сюда ко мне?

Она секунду молчала. Потом моргнула и, в свою очередь, пожала плечами:

– Не знаю… может… мне просто нравятся ненормальные, стремные парни… Потому что… я сама такая.

Носком грязной кроссовки она стала водить по доске настила.

– У нас в семье все так меня называли. Особенно после того, как я сделала третью татуировку. Типа… ну там, черепа, виноградные лозы и все такое. У меня на спине. Ну, ты понимаешь, всякую жуть. У меня друг был, он учился на татуировщика и сделал мне бесплатно. Но не внизу спины, – быстро сказала она. – Это было бы слишком.

– Пожалуй, – согласился Этан.

– А у тебя есть?

– Что, татуировки? Нет.

Она подошла к нему совсем близко.

– У тебя страшный синяк… прямо здесь вот.

Над вырезом его футболки, прямо под шеей, действительно виднелось фиолетовое пятно. Она притронулась к собственной шее.

– И вправду, жутко смотреть, – призналась она. – Как это случилось?

– Да я сам не знаю. Не помню, и все.

«Или не хочу вспоминать», – подумал он.

– Болит?

Никки порывисто протянула руку и дотронулась пальцем до синяка. И, ойкнув, сразу отдернула руку и сделала шаг назад, приложив ладонь ко рту.

– Обалдеть, – сказала она. – Ты только посмотри!

Он опустил голову, но ничего не увидел.

– Что там такое? – встревоженно спросил он.

– Там, где я дотронулась… это место… словно посеребрилось. А теперь бледнеет. Вот это да! – Глаза ее расширились. – Ну-ка подними футболку.

Этан послушался. Синяк под футболкой был совершенно черный.

– Можно, я снова дотронусь? – попросила она.

– Давай, мне ведь не больно, – ответил он, но ему самому стало жутко, и сердце в груди застучало.

Никки снова протянула руку, на этот раз медленно, вытянув пальцы, и прикоснулась к груди Этана. Он почувствовал прикосновение, но и только, хотя ему показалось, что кожа его вокруг ее пальцев стала мерцать. Когда она отвела руку, на груди остались серебристые отпечатки.

И тут же быстренько стали бледнеть. Этан увидел, что удивление на лице Никки сменилось страхом. Она шагнула назад, словно хотела прыгнуть вниз.

– Я человек! – с горячностью проговорил он. – Честное слово! Просто я немного другой… правда, сам не очень понимаю, в чем тут дело. Я нормальный и не причиню тебе зла.

Он прижал к груди большой палец и смотрел, как тает и растворяется в черноте огромного кровоподтека серебристая отметина.

– Послушай, – сказал он, – я никакой не пришелец. И никакой… ну, тот, над которыми они ставят опыты. Честное слово.

– Если не знаешь, кто ты такой, – тихо сказала она, – если не знаешь, откуда ты взялся… откуда ты тогда знаешь, что ты не пришелец или не серый?

На этот вопрос ответа у Этана не было. Он опустил футболку.

– Прошу тебя, никому не говори об этом. Пока. Хорошо?

Она не ответила. Отступила еще на шаг и теперь стояла почти на самом краю помоста.

– Прошу тебя, – едва не взмолился он. – Понимаешь, у меня такое чувство, что я должен куда-то идти или что-то сделать. Это чувство такое сильное, что я даже спать не могу. А сейчас вот мы должны добраться до одной горы, она называется Белая Обитель, это в штате Юта. Дейв нашел это место на карте. Я должен туда попасть. Никки… я думаю, что, возможно… существует некая сила, которая желает, чтобы я отправился туда, потому что там, возможно, найду способ положить конец всему этому.

– Конец? Чему этому?

– Конец этой их войне. Просто я хочу сказать… мне кажется, если я смогу добраться до этой горы и узнать, зачем меня призывают туда… то войне настанет конец. Понимаешь?

– Нет, – последовал быстрый ответ.

– Этан! – послышался снизу голос Дейва. – Мы уже заканчиваем! Спускайтесь!

– Ладно… я тоже не очень пока понимаю, – сказал он девочке. – Но прошу тебя, пожалуйста… никому не говори об этом.

– А вдруг ты превращаешься в серого человека, – сказала Никки. – Вдруг именно это с тобой сейчас происходит, а значит, я должна прямо сейчас спуститься и всем рассказать и они должны принять меры, пока мы не тронулись в путь.

– Ты что, хочешь, чтобы меня пристрелили? Послушай… Дейв верит мне. Оливия тоже. Доктор Дуглас, кажется, тоже верит. Да говорю же тебе… я обязательно должен добраться до этой горы, и если доберусь… точнее, когда доберусь… думаю, там меня ждет что-то очень для нас важное. Ну, не знаю… что-то такое, что я получу или узнаю.

– Ты кем себя возомнил? Иисусом? Типа должен вывести тех, кто в тебя верит, из этого… этого дерьма?

– Никакой я не Иисус, – сказал Этан, а у самого в голове мелькнула мысль, что на самом деле он даже не Этан. – Просто дай мне такой шанс, хорошо? А расскажешь, и меня все станут бояться. Мне этого не нужно. Да и никому не нужно.

– Может, как раз всем и нужно бояться тебя.

Все, хватит. Кажется, с ней каши не сваришь.

– Делай что хочешь, – мрачно сказал он. – Хочешь – говори, хочешь – нет. Но я вот что тебе скажу… Я чувствую, что у меня есть какое-то предназначение. Что я появился здесь не случайно. Может быть, у всех остальных тоже, мы просто еще не знаем, в чем это заключается. Я хочу только одного: изгнать сайферов и горгонцев. Хочу, чтобы их на нашей Земле больше не было.

– Мы все этого хотим.

– Да, я знаю, – сказал Этан и, встретив ее испуганно-обличающий взгляд, отвернулся. – Я иду к автобусу. – Он старался говорить как можно спокойнее. – А ты… в общем, делай что хочешь.

Но она опередила его. Как молния метнулась к лестнице, мелькнула и исчезла – не хуже какого-нибудь сайфера. «Кажется, я до смерти перепугал эту чудачку», – подумал Этан. Он спустился, ожидая… сам не знал, чего теперь ждать. Но Дейв с Оливией уже подсаживали или, точнее, заталкивали в автобус последних, и Никки Стэнвик была среди них. На Этана она и не оглянулась, Дейву тоже не сказала ни слова, когда проходила мимо него с Оливией.

– Давай, уже отправляемся, – сказал Дейв подошедшему Этану. – Втискивайся на корму.

С задней части до середины автобуса сиденья были убраны, спасибо Дарнеллу Макомбу, который успел спасти в развалинах свой чемоданчик с инструментами, но все равно автобус был набит битком. Тяжелораненые лежали, а если стояли, то их поддерживали стоящие рядом. Самое скверное состояло в том, что по мнению Джей-Ди, трое тяжело травмированных, с переломами и другими серьезными ранами, путешествия не переживут, смерть их неизбежна.

– Увы, другого им не дано, – сказал он, сам опираясь на свою клюку. – Они могут скончаться в любую минуту, через час или два, продержатся от силы часов пять или шесть, но в себя уже не придут. Что делать, такова реальность. Я уже ничем им помочь не могу, поэтому предлагаю… проявить милосердие.

– И кто же, по-твоему, должен его проявить, а, док? – спросил Дейв. – Кто три раза нажмет на курок, а потом всю жизнь будет об этом помнить?

– Живыми их здесь оставлять нельзя, – ответил Джей-Ди. – В темноте, одних.

– Черт возьми, – выругался Дейв, – неужели им уже совсем никак не помочь?

– У меня даже болеутоляющего нет. Осталась только бутылка перекиси водорода. Что прикажешь мне делать с пробитыми легкими Нила, сломанным позвоночником и перебитыми ногами Дайны? У меня нет новых мозгов, чтобы вставить их в разбитый череп Асы. Я должен помогать другим, которым могу помочь… но… кажется, я знаю, что делать… Я должен дать им это лекарство милосердия, потому что, повторяю, нельзя оставлять здесь наших друзей живыми, когда ночью сюда нагрянут серые. В общем, я возьму пистолет, пойду туда, где они лежат, и сделаю то, к чему иногда бывает призван врач… сыграю для них роль Господа Бога… Несовершенного, измученного и слабого Бога… Но кто-то же должен это сделать. А теперь прости, Дейв, пойду закончу свой последний обход.

Когда раздались один за другим три выстрела, Этан был уже в автобусе, набитом последними обитателями Пантер-Риджа. Все молчали, никто не задавал Джей-Ди вопросов, когда Дейв помогал ему подняться в салон. Последней зашла Оливия. Глаза у нее были красные, она выглядела так, будто нынче ночью заново пережила все двадцать лет сердечной боли и отчаяния, и Этан подумал, что, наверное, так оно и есть. Садиться он не стал, уступив место другим. Мельком увидел Никки, которая смотрела на него так, будто хотела пробуравить в нем взглядом дыру, но он быстро отвернулся.

Самое ужасное было в том, что он понимал: в его организме происходят изменения. Он превращается в какое-то иное, неведомое, кошмарное существо… и если в его организме осталось хоть что-то человеческое, то это не имеет ничего общего с тем биологическим строением, которое он помнил по анатомической кукле; теперь он знал, что погиб во время взрыва в торговом центре, об этом говорят его кровоподтеки, но он еще не умер – в том смысле, в каком люди представляют себе смерть, – и теперь его телесные повреждения говорят с ним иным языком, языком серебра.

– Всем держаться за поручни или хотя бы за соседа, – объявила Ханна, садясь за руль.

Она нажала на кнопку, и двери закрылись; видно было, что это действие для нее привычное, она проделывала такое сотни раз. Включив двигатель, послушала, как он стучит и на что жалуется; но вот колеса начали вращаться, и автобус, выехав через обитые железом ворота, покатил по дороге на Денвер, прочь от Пантер-Риджа, туда, где бушует жестокая война миров, с надеждой найти по пути еще не совсем разграбленную аптеку или больницу. И с надеждой отыскать для себя какое-нибудь новое убежище в этом сумасшедшем доме, в который превратилась Земля, найти безопасное место, где бы оно ни было. Джей-Ди сидел, вытянув ногу с раненым коленом и уставившись в пространство. От Этана не укрылось, что взгляд его влажных от слез глаз, всегда такой чистый, теперь тускл и мрачен.

Местность, по которой они ехали, была выжжена дочерна; казалось, тут прошел огненный смерч. Этану было видно, что Никки смотрит на это широко раскрытым единственным глазом, и он догадывался, что где-то здесь некогда стоял ее дом, а теперь только пепел кругом да обгорелые кости – впрочем, как и везде в этом мире.

Автобус, громыхая и подпрыгивая, мчался все дальше.

– Гляньте-ка, гляньте, – сказала Ханна, обращаясь к стоящим рядом Оливии с Дейвом. – Вон там, впереди, трое, и они идут в нашу сторону! Ага, один из них машет, просит остановиться. Ну что, будем останавливаться или едем дальше?

Дейв с Оливией, конечно, тоже заметили их. Три мужские фигуры шагали прямо посреди дороги. Тот, что по центру, машет обеими руками. Рядом с ним – коренастый, бородатый, с длинными черными волосами, с другой стороны – маленький лысый господин в белой рубашке, который мог бы сойти за вышедшего прогуляться банкира, если бы не был такой грязный и не спотыкался на каждом шагу.

– Или, может, раздавим? – спросила Ханна. – На всякий случай, чтоб не рисковать, а?

Она уже приготовилась поддать газу.

Оливия с Дейвом одновременно подумали, что совсем недавно они уже казнили троих. Можно, конечно, назвать это актом милосердия, но легче от этого не станет. Троих, что жили с ними рядом, были их друзьями, как и все остальные, несли все тяготы новой жизни, а под конец надорвались и были ею раздавлены. В автобусе места и так мало, даже еще один с трудом влезет, а тут на́ тебе, трое… тем более что еще неизвестно, люди это или…

Но вот они стоят посредине дороги и не уходят, а Ханна тоже скорости не сбавляет, и решение надо принимать в считаные секунды.

Оливия глубоко вздохнула, чтобы прояснить голову, и приняла решение.

Нет, ведь не звери же они, не станут убивать себе подобных, которые, наверное, ждут от них помощи. В конце концов, в автобусе есть оружие, с десяток, а то и больше заряженных винтовок и пистолетов, этим всегда можно воспользоваться. А сколько народу они приняли к себе в Пантер-Ридже? В чем же разница?

– Останови, – сказала Оливия. – Послушаем, что они скажут. Но, – прибавила она, – оружие держать наготове.

Ханна сбросила газ и нажала на тормоз. Приближаясь к троим путникам, Ханна снизила скорость. Стоя в задней части автобуса и со всех сторон окруженный людьми, Этан ничего не видел, но кто-то успел сообщить, что на дороге стоят трое незнакомцев. С протестующим визгом автобус остановился. Ханна открыла дверь и выставила в проход ствол своей здоровенной пушки.

– Предупреждаю, – спокойным, будничным голосом сказала она, – чуть что – и снесу башку.

Все трое заговорили разом, но к автобусу не приближались.

– Дейв, давай-ка выясним, чего они хотят, – сказала Оливия.

Соблюдая все предосторожности, они вышли; Дейв держал наготове «узи», Оливия сжимала в правой руке автоматический кольт. Палец она прижала к спусковому крючку и думала только о том, что на эту вынужденную стоянку они могут позволить себе выделить лишь всего несколько минут и, чего бы ни хотели эти трое, выторговать места в автобусе им будет не так-то просто.