Сказки об Илье Муромце очень разнообразны по содержанию, характеру и происхождению.
Одни из них основаны только на былинах об Илье Муромце и представляют их пересказ в прозаической форме при разной степени близости к содержанию и речевому строю былин; некоторые так близки к былинам, что скорее их можно назвать побывальщинами, чем сказками. Другие утеряли былинный колорит и приобрели специфику сказочного повествования. В сказках объединяется различное число былинных сюжетов от двух-трех до полного или почти полного состава всего цикла былин об Илье Муромце. Иногда в виде сказки передается и один сюжет. Сказки, более полные по составу отраженных в них былинных сюжетов обычно помещают эти сюжеты в предполагаемой последовательности событий, образуя, таким образом, поэтическую биографию богатыря.
Но есть сказки, в которых былинные сюжеты и мотивы объединяются со сказочными сюжетами и мотивами, чаще всего принадлежащими сказкам типа «Бовы-королевича» и «Еруслана Лазаревича» или сказкам волшебно-героическим. Степень подчинения былинного материала сказочному тоже различна.
Некоторые сказки складывались в среде самого народа и имеют более или менее длительную устную традицию, другие возникали на основе искусственно сделанных былинных сводов или сказок, издававшихся в XIX веке в дешевых изданиях для распространения в народе. См., например: «Илья Муромец, крестьянский сын. По народным былинам рассказано В. Острогорским» (СПб., 1869) — в стихах, в конце XIX века книжка выдержала несколько изданий; «Сказ об Илье Муромце», изданный тоже в стихах, под редакцией О. Ф. Миллера, и также выдержавший ряд повторных изданий (3-е изд., СПб., 1899); «Илья Муромец, крестьянский сын. По сборникам Кирши Данилова, Киреевского, Рыбникова и Гильфердинга» (составлено В. и Л. Р—н. М., 1894) и др. В таких книжках былины иногда точно передавались по определенным классическим источникам, но иногда отдельные былины произвольно объединялись в один текст и подвергались переработкам, сокращениям и дополнениям. Издавались также сводные сказки на сюжеты былин об Илье Муромце. Так, широкое распространение получила книжка «Илья Муромец, набольший богатырь земли русской» в дешевом многотиражном издании Товарищества И. Д. Сытина в Москве, многократно переиздававшаяся без каких-либо изменений в 1890-х, 1900-х и 1910-х годах (первое известное мне издание — М., 1892). Книжка сохранила демократические тенденции русского эпоса.
Сказки об Илье Муромце, несмотря на их большое значение в народном творчестве русского и других народов Советского Союза, еще слабо исследованы. Библиографию и обзор сказок, известных до середины 1890-х годов, см.: Вс. Миллер. Очерки, I, стр. 362—391; Андреев, № 650, I. Более поздние записи указаны у Астаховой (II, стр. 746—747), но без исчерпывающего охвата всех записей. Дополнительно: А. В. Гуревич. Русские сказки Восточной Сибири. Иркутск, 1939, №№ 4, 33; Сказки М. М. Коргуева, II. Петрозаводск, 1938, № 39; Сказки Магая, Л., 1940, № 9; Сказы и сказки Беломорья и Пинежья. Архангельск, 1941, №№ 35—37; Тамбовский фольклор. Тамбов, 1941, № I; Сказки М. А. Сказкина. Горький, 1952, № 24.
В настоящем сборнике даются три образца сказок разного типа по происхождению, составу и характеру.
57. Сказка-былина про Илью Муромца. Печатается по тексту № 24 сборника «Сказки М. А. Сказкина» (Вступительная статья, запись и редакция текстов, примечания Н. Д. Комовской. Горький, 1952). Записано в июле 1939 года Н. Д. Комовской от Михаила Ананьевича Сказкина, 56 лет, из колхоза им. Кирова Уренского района Горьковской области.
Сказка построена на пересказе 8 былинных сюжетов: 1) Исцеление Ильи Муромца; 2) Илья Муромец и Соловей-разбойник; 3) Илья и Святогор (смерть Святогора в гробу); 4) Бой Ильи с богатырем из неверной страны; 5) Бунт Ильи Муромца против князя Владимира; 6) Илья и Идолище; 7) Дюк Степанович; 8) Три поездки. Но это объединение принадлежит не самому исполнителю. Источником его сказки является названное выше издание Товарищества И. Д. Сытина «Илья Муромец, набольший богатырь земли русской». О восхождении «Сказки-былины про Илью Муромца» к сытинскому изданию убедительно свидетельствуют, во-первых, одинаковая композиция, во-вторых, текстуальные совпадения, при этом часто в формулировках, не встречающихся в изустных записях былин.
По композиции сказка-былина М. А. Сказкина сохраняет почти полностью расположение материала в сытинском издании. Отклонения заключаются только 1) в выпуске одного сюжета — о нашествии Калина-царя, который в лубочной книжке помещен между рассказом о бунте Ильи Муромца и сюжетом «Илья и Идолище», и 2) в перенесении рассказа о состязании Дюка Степановича с Чурилой в конец сказки перед заключительным сюжетом о трех поездках (в сытинской книжке пересказ былины о Дюке включен после рассказа о единоборстве Ильи с чужеземным богатырем и предшествует рассказу о бунте Ильи Муромца).
В генетической зависимости текста М. А. Сказкина от сытинской книжки в особенности убеждает нас наличие в обеих сказках сюжета о Дюке Степановиче, что в сводных былинах об Илье Муромце, идущих от устной традиции, не встречается.
Сближают обе сказки и особенности построения отдельных частей. Так, в часть, посвященную смерти Святогора в гробу, одинаково в обеих сказках и очень своеобразно вставлен эпизод с сумочкой переметной, которую Святогор не мог поднять: сам Святогор рассказывает об этом случае Илье Муромцу, чтобы объяснить, почему он, Святогор, перестал ездить по русской земле. В обеих сказках в рассказе о бунте Ильи Муромца объединены две версии «ссоры» Ильи с князем Владимиром: Илья, обойденный приглашением на пир, устраивает пир киевской голытьбе; Илья рвет подаренную ему князем шубу. Одинаково построены эпизод с выбором коня (былина об исцелении) и рассказ о том, как были раскрыты подвалы с сокровищами («Три поездки» — Илья Муромец звонит в повешенные у подвалов колокола, и неожиданно появившийся мужичок с золотой клюшкой, а в сытинской сказке «старый-престарый старичок» с ключами, отпирает подземелье) и ряд других эпизодов. Рассказы в обеих сказках близки и фразеологически.
Наиболее показательные фразеологические совпадения:
Илья Муромец, набольший богатырь земли русской.
Сказка-былина про Илью Муромца.
Будет тебе, Илья, обманывать-то нас! Говорил — попробуй! — кричат странники.
Брось ты, Илья, нас обманывать! Сперва попробуй, а после и говори!
Нечего делать, начал Илья пробовать свои ноги. Пошевелил одной, пошевелил другой и встал, как встрепанный.
Пошевелил Илья одной ногой — шевелится. Другой пошевелил — шевелится.
Услыхали эти слова могучие богатыри и говорят князю Владимиру:
— Не верь детине, князь Красное Солнышко; больно он завирается! Не мог он проехать по этой дороге: вот уже более тридцати лет, как залег на ней Соловей-разбойник, и не только человеку невозможно пройти по ней — зверь не пробежит, птица не пролетит.
Как только услыхали это богатыри, говорят они князю Владимиру:
— Не верь ты, князь, этому детине; уж больно он завирается. Разве можно ехать этой дорогой? Ведь тут уже тридцать лет залег Соловей-разбойник, не пропускает ни конного, ни пешего. Тут ни зверь не пробегает, ни птица не пролетает.
— А не хочешь ли, князь, покажу я тебе этого самого Соловья-разбойника. Привез я его с собой на княжеский двор, висит он у меня у стремени привязанный!
— А не хочешь ли ты посмотреть сейчас на Соловья-разбойника Я привез его на наш двор, и висит он сейчас привязан у моего стремени.
— А ну-ка, удалый богатырь, прикажи засвистать Соловью по-соловьиному, закричать по-звериному, потешь меня и гостей моих.
— А ну-ка, удалой богатырь, заставь этого разбойника засвистеть по-соловьиному, потешить меня с моей княгинюшкой, моих богатырей могучиих.
Нельзя, говорит, послать нам в чистое поле Алешу Поповича. Сами знаете, из какого он роду; глаза у него, у поповского сына, завидущие, а руки загребущие. Как увидит он богатырского коня, всего золотом да серебром убранного, позавидует он золоту, а богатырь тем временем и воспользуется и вышибит из него поповскую душеньку.
Нельзя нам посылать Алешу Поповича: позавидует он на золотую сбрую, на тот момент и вышибут из седла его душеньку поповскую.
Услышал эти слова Идолище, разгневался на странника, схватил свой острый меч и бросил со всей силы в Илью. Илья посторонился немного, и меч пролетел мимо него, пробил насквозь стену и вылетел на двор.
Озлился тут Идолище Поганое, схватил свой булатный меч и пустил с силой в Илью Муромца. Илья Муромец отворотился, а меч пробил стену и насквозь вылетел.
Берет он свою сорокапудовую палицу, да как хватит ею татарина по маковке...
Тут Илья Муромец, в свою очередь, схватил клюку сорокапудовую, да как хватит Идолище по маковке...
Сам М. А. Сказкин в беседе с собирателем упомянул о книжном источнике своей сказки-былины: «Читал ее, жаль вот книги такой у меня нынче нет, а то бы проверить можно было» (Сказки М. А. Сказкина. Горький, 1952, стр. 9).
Вместе с тем при всей композиционной и порой фразеологической близости сказки-былины к сытинской сказке — это не затверженный сказочником текст, а свободный пересказ когда-то полюбившегося исполнителю и освоенного им книжного произведения. Многие эпизоды М. А. Сказкин передает иначе, чем в книге, по-своему, развертывая или, наоборот, сокращая, вносит новые детали (таков, например, эпизод с топорами, воткнутыми Ильей в пни) или выпускает некоторые подробности (выпущен, например, эпизод бросания Алешей Поповичем в Илью Муромца ножа, эпизод, который в книжной сказке передан по нижегородскому тексту из сборника Киреевского (т. I, стр. 39); выпущена несвойственная устной традиции встреча Ильи с каким-то стариком, который и указывает Илье путь к Святогору; отсутствует эпизод передачи Святогором силы Илье; нет описания снаряжения Дюка и встречи Дюка с Ильей в шатре; выпущен рассказ о пребывании Ильи Муромца у родителей перед описанием трех последних поездок богатыря). Рассказ М. А. Сказкина вообще проще и по построению и по языку, ближе по стилю к былинам. Характерно, что исполнитель в ряде случаев употребляет удлиненные формы имен прилагательных (три царевича басурманскиих, в одежах переменныих, по лесам дремучиим, богатоей и т. п.), которые увеличивают число дактилических окончаний отдельных фраз и служат усилению ритмичности.
Нет сомнения, что М. А. Сказкину случалось читать, а может быть, и слышать былины об Илье Муромце и в других обработках, кроме указанной (которая является главным источником), и это сказалось в его сказке.
Героическое и патриотическое звучание былин об Илье Муромце хорошо сохранено у Сказкина (см., например, лейтмотив первой части в заветах странников и родителей: «...заступайся за слабых, не обижай беззащитных, бей вора-разбойника» — смысл всех подвигов Ильи). Хорошо дан весь высокий моральный облик богатыря, а также социальное противопоставление крестьянского богатыря князю и придворным богатырям-бражникам. Эти качества достаточно ощутимо представлены и в указанном источнике — книжке, изданной Сытиным, но идейная направленность сказки особенно выиграла в свободном художественном изложении исполнителя.
В сказке-былине про Илью Муромца отразились многие характерные черты М. А. Сказкина как исполнителя: тяготение к монументальным формам, логичность построения и изложения, искусная разработка диалога, понимание жанровой специфики, интерес к героическим и социальным темам.
58. Илья Муромец. Печатается по тексту сборника Астаховой (II, Прилож. III, № 1). Записано А. М. Астаховой в селе Нижняя Кандалакша 11 июля 1933 г. от Ивана Корниловича Лопинцева, 44 лет.
Текст является соединением нескольких сюжетов об Илье Муромце с мотивами сказок о Бове-королевиче и Еруслане Лазаревиче. Все былинные эпизоды — исцеление, выбор коня, победа над Соловьем-разбойником, бой с сыном — сильно переработаны. Мотив «тяги земной» из былины о Святогоре своеобразно использован в качестве «урока» богатырю. Через всю сказку проходит патриотическая тема былин об Илье Муромце, четко сформулированная в напутствии старика-прохожего и в завете сыну.
Источник сказки исполнитель сам указал — «книги в школе»: «Там про разных богатырей было — про Бову, Еруслана, Святогора». Вероятно, данный текст — объединение самим И. К. Лопинцевым когда-то усвоенных из книг и из устной традиции былинных и сказочных мотивов. В примечании сказочника отточием указан пропуск в рукописи.
59. Илья Муромец и змей. Печатается по тексту сборника «Народные русские сказки» А. Н. Афанасьева (III, Гослитиздат, 1940, № 310). По указанию Афанасьева, текст сообщен ему П. В. Киреевским; записан, вероятно, П. И. Якушкиным (см. примечание к тексту у А. Н. Афанасьева, III, стр. 414).
Текст представляет собой образец прикрепления к имени Ильи Муромца сказочного сюжета о победителе змея с характерными атрибутами волшебной сказки: три дороги на выбор, избушка на курьих ножках, баба-яга, доброжелательно относящаяся к герою, освобождение девушки от двенадцатиглавого змея, женитьба на царской дочери. Из былинных сюжетов в сказке использованы: исцеление и чудесное получение силы (с эпизодом помощи родителям) и победа над Соловьем-разбойником, но они подчинены общему сказочному строю. Эпизод выбора коня путем накладывания руки традиционен для сказок о Еруслане Лазаровиче, но в них герой обычно испытывает силу коня в пасущемся конском табуне (см. предыдущий текст).