Образ Ильи Муромца отражен не только в былинах классического типа, развернутых эпических повествованиях, дошедших до нас в устной традиции средней России, Севера и Сибири, но и во многих песнях, сложившихся на основе былинного эпоса. Эти песни, которые А. М. Листопадов удачно назвал «былинными песнями» (Листопадов, 1949, стр. 31), распространены преимущественно в казацких поселениях южной России — на Дону, Северном Кавказе, Южном Урале и в Оренбургском крае. Они отражают наряду с отголосками былинного эпоса черты жизни и быта, характерные для истории казачества. Это именно песни, которые исполняются чаще всего хором, иногда и соло, но всегда в песенном распеве, отличающем их от классической былины, исполняющейся на особый, речитативный, сказовый напев.

Только немногие из этих песен сохранили традиционные сюжеты цикла былин об Илье Муромце в их целостном виде, хотя и в сокращенной форме. Таковы песни об Илье Муромце и разбойниках и об Илье и целовальниках. Большинство же песен представляют лишь фрагменты былин на определенные сюжеты или приурочение к имени Ильи Муромца сюжетов и эпизодов из других песенных циклов. Иногда это совершенно новые сюжеты, в которых использованы отдельные былинные и песенные мотивы. Наибольшее количество записей былинных песен мы имеем с Дона благодаря многолетней собирательской работе известного энтузиаста и знатока донского фольклора А. М. Листопадова.

В тех случаях, когда тексты приводятся в песенном распеве, цифрами слева отмечаются не стихи, а строфы.

45. Илья Муромец выезжает в поле. Печатается по тексту сборника: Листопадов, 1949, № 1 (в песенном распеве). Записано А. М. Листопадовым на Дону в станице Клетской в 1903 году.

Донская песня о выезде Ильи Муромца на подвиги. Со среднерусскими и северными былинами о первой поездке Ильи соприкасается только в мотиве прощания с родителями, но и он дается по-иному: нет никаких упоминаний о Киеве и князе Владимире, Илье хочется в поле «богатырскую силушку испробовать». Песня интересна отражением казацкого быта: заботливое обращение с оружием, любовное упоминание о коне буланом, черногривом, сетования стариков родителей, что их покидает единственный сын. Образ Ильи Муромца принял в данной песне характерные черты казака, собирающегося в поход.

Былина исполнялась на напев № 24.

46. Илья Муромец-Кузютушка собирается во дики степя. Печатается по тексту сборника: Листопадов, 1949, № 2 (в песенном распеве). Записано А. М. Листопадовым на Дону, в станице Пятиизбянской, в 1903 году от группы певцов. Строфы 10 и 11 добавлены из вторичной записи этой песни в 1936 году, в том же пункте, от М. М. Кубанцева, 60 лет, единственного оставшегося в живых из певших песню в 1903 году (Листопадов, 1949, стр. 234). Он же дал следующий вариант двух последних стихов:

В песне нет имени Ильи Муромца. По словам А. М. Листопадова, песенники одной из донских станиц говорили, что «песня эта про Добрыню». Однако М. М. Кубанцев, исполнявший песню в хоре 1903 года и помнивший ее в 1936 году, относил ее к «старому казаку Кузьме Муровцу» (Листопадов, 1949, стр. 234).

А. М. Листопадов отмечает близость данного варианта и по тексту, и по напеву к песне о выезде в поле Ильи Муромца (см. настоящий сборник, текст № 45), записанной в станице Клетской, в 80 км. от Пятиизбянской. Действительно, в центре песни та же тема — просьба богатыря к родителям отпустить его «показаковать». Поэтическое изображение прощания даже ближе к былинам о первой поездке, чем в тексте № 45 (ср. начало песни с образом склоняющегося перед родителями богатыря в тексте № 5 нашего сборника). Просьбу к родителям о коне и мотив выхаживания коня находим в некоторых былинах об исцелении и первой поездке (см., например, тексты №№ 1, 10, 57, 62, 63 в настоящем сборнике).

Изображение седлания коня — традиционное «общее место» былин, в особенности об Илье Муромце и о Добрыне Никитиче.

Публикуемый текст интересен передачей характерной и красочной обстановки древнерусского юга: дикие степи, табуны диких пасущихся коней, среди которых Кузютушка ловит себе коня по вкусу — «буйного, золотистого».

Характерно для южнорусской песни упоминание о «донских казачёчках», с которыми хочет казаковать Кузютушка.

Былина исполнялась на напев № 25.

47. Разбойники нападают на Илью Муромца. Печатается по тексту № 13 сборника Миллера (из сборника А. Пивоварова «Донские казачьи песни», Новочеркасск, 1895).

Песня отражает донской вариант былины, известной во всех районах бытования былинного эпоса (см. примечание к сюжету на стр. 488). В южнорусской казачьей традиции — одна из немногих былинных песен, сохранивших сюжет в его завершенном виде.

Казачьи варианты: Листопадов, 1945, № 5 (донской; тот же, но в песенном распеве у Листопадова, 1949, № 5); Тихонравов — Миллер, № 4 (уральский), Прилож., а, б, (терские), в (уральский); Миллер, №№ 14 (терский), 15, 16 (оренбургские).

Все казачьи варианты очень близки друг к другу. Одинаково начало — образ непрохожей, непроезжей дороги. За ним следует описание «излатанной шубеночки» Ильи Муромца (в северных вариантах это описание дается от лица самого Ильи Муромца в перекорах его с разбойниками). Одинакова и развязка: Илья стрельбой из лука устрашает разбойников, и они разбегаются. В подробностях разработки отдельных эпизодов есть черты местной традиции. В донских вариантах разбойники нападают на Илью Муромца ночью, когда он спит на кургане (тот же мотив встречаем и в одном оренбургском варианте — Миллер, № 15). В них не говорится, как во всех других казачьих текстах, что Илья Муромец расщепляет стрелой дуб, а разбойники пугаются самого рева лука и свиста стрел. В оренбургских вариантах имеется внешний портрет Ильи Муромца — «головушка седым-седа», «бородушка, ровно лунь, бела», причем Илья изображен на коне (в донских и терских он изображен пешим). В уральских вариантах включен в начало песни мотив трех дорог.

Устойчивость местных черт говорит о длительном бытовании сюжета в каждой из групп южного казачества, широкое же распространение былины в ее завершенном виде среди казачества свидетельствует о том, что содержание ее, очевидно, соответствовало исторической бытовой обстановке южных районов, пограничных с немирными народностями.

В публикуемом варианте выделяются черты местной природы и быта: Илья Муромец на ночь располагается на кургане, упоминается сагайдак — южное наименование (с татарского яз.) налучника, иногда лука.

48. На Илью Муромца нападают разбойники. Печатается по тексту сборника: Листопадов, 1949, № 5 (в песенном распеве). Записано А. М. Листопадовым на Дону в 1905 году в станице Есауловской (ныне Разинской).

Сопоставление с предыдущим вариантом говорит о единой редакции, лежащей в основе обоих. Текст дает представление о том, как художественно развертываются основные мотивы песни в музыкальном ее исполнении.

49. Илья Муромец на речке Смородинке. Печатается по тексту сборника: Листопадов, 1949, № 4 (в песенном распеве). Записано А. М. Листопадовым на Дону в 1903 году в станице Распопинской.

Вариант песни записан А. М. Листопадовым в станице Мариинской в 1911 году (Листопадов, 1949, № 3). Те же тексты у Листопадова см.: Листопадов, 1945, №№ 3, 4.

В песне использована начальная часть (разговор с рекой) известной народной баллады о бессчастном молодце, утонувшем в реке Смородинке, над которой он насмеялся, сравнив с дождевой лужей.

Варианты этой баллады: Кирша Данилов, № 33; Киреевский, VIII, стр. 3 и 5 (оба из Симбирской губ.); Рыбников, II, № 186; Гильфердинг, III, № 262. Перепечатаны у Соболевского (I, №№ 280—283).

Сюжет баллады устойчив. Молодец спрашивает у реки Смородинки о переправе. «За слова ласковые», «за поклоны низкие» река дает благополучно переехать. Но, переправившись, молодец начинает смеяться над рекой. Переезжая обратно за позабытыми ножами, молодец погибает. В одном из вариантов (Киреевский, VIII, стр. 5; Соболевский, I, № 282) сюжет прикреплен к богатырю Добрыне Никитьевичу.

Содержание казацких былин об Илье Муромце у реки Смородинки иное. Первая часть обоих донских текстов представляет поэтическое описание дороги, характерное для южных песен об Илье Муромце (см. наши тексты №№ 47, 48, 50, 51) и для северных былин о встрече Ильи Муромца с разбойниками (см., например, пинежские: Григорьев, I, №№ 141, 153, 155, 161, 162, 206, 208). Во второй части переданы расспросы Ильи Муромца о переправе и ответ реки, что в ней есть и «броды песчаные» и места опасные, «пропащие». На этом варианты заканчиваются. Таким образом, они примыкают к типичному для донской эпической традиции кругу песен о степных поездках и пеших странствиях Ильи Муромца, в которых ему приходится преодолевать различные препятствия. Как и все эти песни, указанная песня отличается яркой образностью, степным колоритом.

В варианте № 3 у Листопадова упоминается село Карачарово, втянутое в песню именем Ильи Муромца, и дается необычный образ Ильи — «светлорусенький», «кучерявенький», перенесенный из безыменных песен о добром молодце.

Былина исполнялась на напев № 26.

50. Илья Муромец у ворот Киева. Печатается по тексту сборника: Листопадов, 1949, № 6 (в песенном распеве). Записано А. М. Листопадовым на Дону, в станице Усть-Быстрянской, в 1902 году. Тот же текст, но не в песенном распеве, см.: Листопадов, 1945, № 6.

В основе песни — эпический мотив перескакивания богатырем городовой стены (см., например: Миллер, стр. 74; Астахова, II, стр. 71). Мотив развернут в картину приезда в Киев Ильи Муромца, богатую изобразительными деталями и создающую яркий образ могучего богатыря. Начальная часть — любимый казачьим фольклором образ шлях-дороженьки (см. в нашем сборнике тексты №№ 47, 48, 51).

Былина исполнялась на напев № 27.

51. Илья Муромец и целовальнички. Печатается по тексту сборника: Листопадов, 1945, № 7. Записано А. М. Листопадовым на Дону, в станице Кочетовской, в 1902 году. В песенном распеве тот же текст см.: Листопадов, 1949, № 7.

В варианте соединены мотивы разных былин: о первой поездке Ильи Муромца — мотив непроезжей дороги (один из наиболее распространенных в казачьем фольклоре; см. наши тексты №№ 47—50); «Илья Муромец и голи» — отказ целовальников дать вина; «Илья Муромец и разбойники» — описание драгоценной шубы (см. № 47); «Илья Муромец у речки Смородинки» — обращение к реке. Ни один из этих мотивов не развернут в законченный эпизод. В центральной сцене (в кабаке) сохранен традиционный мотив перепуга целовальников, но развязки нет. В северных былинах Илья Муромец, не получив от целовальников вина ни в долг, ни за свой «золотой крест», или просит голей сложиться «по копеечке» и угостить его, или разбивает погреба и угощает голей Здесь за сценой перепуга целовальников следует их размышление о незнакомом «ярыге кабацком» (сюда и включено описание шубы), Илья же показан уже возле реки.

Эпизод требования Ильей вина в «царском кабаке» и перепуга целовальников находим, в близкой редакции, в одном терском варианте об Илье Муромце и разбойниках (Тихонравов — Миллер, Прилож., б), где данный эпизод присоединен к концу песни.

Былина исполнялась на напев № 28.

52. Илья Муромец. Печатается по тексту № 16 сборника Миллера (из сборника А. И. Мякутина «Песни оренбургских казаков», т. II. Оренбург, 1905).

Основа песни — сюжет «Илья Муромец и разбойники». Но вследствие того, что выпало изображение самого нападения разбойников и изменена традиционная развязка (см. примечания к тексту № 47 в нашем сборнике), а также упоминается «рать поганая», песня воспринимается как рассказ о столкновении богатыря с каким-то вражеским войском, тем более что образ расправы Ильи Муромца с ним традиционен для былин о бое с татарами.

53. Илья Муромец и татары. Печатается по тексту № 6 сборника Миллера (из «Сборника материалов для описания местностей и племен Кавказа», вып. XXVII, Тифлис, 1900, отд. IV, стр. 83). Записано М. Карпинским в станице Щедринской б. Терской области в 1899 году от казаков Федора Пономарева и Василия Шамина.

Песня известна только в записях на Тереке от гребенских казаков. Варианты: Панкратов, стр. 12; «Вестник Харьковского историко-филологического общества», вып. 2, 1912, стр. 41; Путилов, № 1.

Запись представляет собой песенную обработку известного в северных былинах о Калине-царе эпизода падения Ильи Муромца в вырытые татарами ямы (см., например, в нашем сборнике текст № 13). Указание черным вороном на врага также встречается в ряде северных былин (например, в былинах «Королевичи из Крякова», см.: Гильфердинг, II, № 87). В песне сохранен героический образ Ильи Муромца, разрывающего путы и побивающего несметную силу врага.

Во всех гребенских вариантах Илья Муромец именуется, вопреки традиции, «малюткою». В. Ф. Миллер высказал предположение, что это произошло «по смешению с сыном, молодым нахвальщиком Сокольником» (Очерки, III, стр. 265, см. также сравнение в стихе 3).

54. Богатыри на заставе. Печатается по тексту сборника Миллера (Прилож. № 10; из «Сборника материалов для описания местностей и племен Кавказа», т. XXIV, Тифлис, 1898, отд. I, стр. 108). Записано М. Карпинским в станице Щедринской Терской области в 1897 году от Л. Меденика.

Вариант: Панкратов, стр. 6.

Текст представляет оформление в песню начальных мотивов былины о бое Ильи Муромца с сыном или каким-либо другим чужеземным богатырем-нахвальщиком. Песня сохранила изображение заставы, эпизод проезда нахвальщика и смутные реминисценции последовательного отвода богатырей от погони за ним (присоединяется еще вопрос, кому на часах стоять). Обращает внимание мотивировка отвода двух богатырей-бояршичков, в которой заключена их социальная характеристика, совпадающая с традиционным изображением бояр в русском эпосе.

55. [Илья Мурович со Степаном Разиным на Соколе-корабле]. Печатается по тексту сборника Панкратова (стр. 21).

Представляет редакцию сюжета о нападении врагов на Сокол-корабль и о расправе с ними Ильи Муромца, наиболее характерную для казацкой эпической традиции. См. общий комментарий в нашем сборнике к сюжету, стр. 494.

Вариант интересен включением имени Разина и объединением, через такое включение, Ильи Муромца с предводителем народного движения.

56. [Илья Муромец на Дону]. Печатается по тексту сборника Киреевского (I, стр. 90, № 1). Никаких сведений о том, когда и где записано, нет.

Первая часть публикуемого текста представляет использование мотивов известной песни о гибели Степана Разина (Киреевский, VII, стр. 41; перепечатано из сборника Н. И. Новикова «Новое и полное собрание российских песен», М., 1780—1781). Ср. со следующими стихами разинской песни:

Далее говорится о казни Разина в Москве на Красной площади.

Приурочение к имени Ильи Муромца песенных мотивов разинского цикла встречается нередко (см. комментарий к былине о Соколе-корабле и песне «Илья Муромец на Волге»). Данная песня показывает, что в казачьей среде Илья Муромец превращается в атамана казаков, предводителя их в борьбе с татарами.