Былина о Дунае 66 раз записывалась в виде текста, содержащего обе части (сватовство Дуная за князя Владимира и женитьбу самого Дуная на Настасье королевичне), 40 раз собиратели записывали только первую часть былины и 12 раз — только вторую. Однако лишь в отношении Алтая и р. Кены, где записывали только вторую часть былины, без каких-либо намеков на первую, можно допускать, что былина попала туда в неполном виде.

Всего известно 118 записей: 29 вариантов записано в Заонежье, 25 вариантов — на Мезени, 13 вариантов — на Пудоге, по 10 вариантов — на Зимнем берегу Белого моря и на Печоре, 9 вариантов — на Кулое, 5 — на Карельском берегу Белого моря, 3 — на Терском берегу Белого моря, по 2 варианта — на Кенозере, в Кирилловском у. вологодского края на Пинеге и на Алтае, по одному варианту — на р. Кене, в низовье р. Онеги, в Шенкурском у. Архангельской губ., у терских и донских казаков. Точное место записи варианта из сборника Кирши Данилова неизвестно.

Варианты: Кирша Данилов, 1958, стр. 67—69; Киреевский, в. 3, стр. 52—56, 58—69; Гуляев, 1939, № 32; Рыбников, I, № 9 (повт. Гильфердинг, II, № 81 и стр. 754—755), 23, 42 (повт. Гильфердинг, II, № 94), 70 (повт. Гильфердинг, II, № 102), 83 (повт. Гильфердинг, II, № 108); Рыбников, II, № 121 (повт. Гильфердинг, I, № 50); Гильфердинг, I, № 22 (конт.), 34; Гильфердинг, II, № 125 (повт. Барсов, стр. 569—572), 139; Гильфердинг, III, № 214, 272; Шахматов, № 9, 10 (конт.); Тихонравов — Миллер, отд. II, № 32—36; Харламов, стр. 140—141; Миллер, БН и НЗ, № 61 (повт. Соколов — Чичеров, № 149; Астахова, БС, II, № 110), 62 Б, 63 (конт.), 64 (конт.), 65; Ончуков, № 45, 86; Марков, № 9, 10, 75, 109; Марков — Маслов — Богословский, II, № 27—29 (все конт.); Григорьев, I, № 18, 1 (37), 27 (63); Григорьев, II, № 5 (217), 8 (220), 10 (222), 15 (227), 33 (245), 70 (282), 72 (284), 86 (298), 88 (300); Григорьев, III, № 5 (309), 41 (345), 45 (349) — конт., 58 (362), 63 (367), 73 (377), 80 (384), 94 (398), 99 (403), 116 (420); Ск. и п. Белоз. края, стр. 197—199 (проза, конт.), 305—306; И. Г. Рябинин-Андреев, № 6; Крюкова, 1, № 44, 45; Парилова — Соймонов, № 7, 33 (конт.), 44; Астахова, БС, I, № 3, 18, 27, 34, 38, 41, 45, 46, 65, 72, 76, 85 (конт.); II, № 106, 158, 164, 185 и прилож. I, № 3; Соколов — Чичеров, № 16, 79 (повт. Конашков, № 13), 112, 116, 119, 132, 214; Былины Печоры и Зимнего берега, № 23 (проза), 26, 33 (конт.), 63, 102, 127, 135, 150; Песенный фольклор Мезени, № 228—234; Сидельников, 1968, № 36[95]; архив ПИЯЛИ, разр. III, оп. 1, колл. 21, № 134 (повт. — запись Ю. Смирнова в 1963 г., оба проза); запись 1962 г. на р. Кене Н. Изрядновой и Ю. Смирнова в составе экспедиции МГУ (проза).

«Дунай» — одна из самых распространенных русских былин. Ее популярность сочетается с удивительным постоянством текста. В отличие от многих других произведений русского героического эпоса, «Дунай» по существу не знает вариантов. Различия в сюжете даже между записями из разных районов очень незначительны, причем в большинстве случаев одни тексты не противоречат другим, а дополняют друг друга.

По справедливому замечанию В. Я. Проппа, «эта устойчивость свидетельствует о том, что народ дорожил этой былиной в том виде, в каком она существует»[96].

Многие исследователи, начиная с В. Ф. Миллера[97], видели в ней «механическое» соединение двух произведений: «Добывание невесты для кн. Владимира» и «Женитьба Дуная на Настасье». В. Я. Пропп убедительно доказал, что в народном сознании песня о женитьбе Владимира и Дуная — одна цельная песня.

По своему сюжету былина относится к классу многочисленных в мировом и русском эпосе произведений о сватовстве, о добывании невесты.

Мотив сватовства, в котором главную роль играет не сам жених (царь, князь), а его слуга, встречается в русском сказочном репертуаре по Указателю сказочных сюжетов Андреева-Аарне четыре раза: в №№ 515 («Волшебный мальчик»), 519 («Слепой и безногий»), 653 («Семь Симеонов») и 725 («Нерассказанный сон»). Сватовство царя в этих сказках не исчерпывает всего их содержания, являясь всегда одним из эпизодов, хотя и центральным.

Русские сказки о сватовстве имеют множество параллелей в славянском, скандинавском, немецком и других фольклорах, например в сербской песне «Душанова свадьба», болгарской песне «Вълко», скандинавской «Эдде», немецких «Гудрун» и «Песне о Нибелунгах» и др. Во всех этих произведениях сватовство связано с большими трудностями и риском. Самому жениху эти трудности не под силу, и преодолеть их берется его слуга со своими товарищами. Невеста всегда обладает способностями, отличающими ее от простых людей, и, чтобы лишить ее волшебных свойств, превратить в обыкновенного человека, в первую брачную ночь к ней необходимо применить силу, победить в борьбе, ударить, иногда даже убить и затем оживить. Все эти мотивы находятся в былине о Дунае и Добрыне, но в измененном и переработанном виде. Если в русских сказках и эпических произведениях других народов за невестой отправляется сам жених в сопровождении слуги, то в былине князь Владимир не участвует в сватовстве совсем. В большинстве эпических произведений слуга и жених меняются ролями и задачи, заданные невестой, выполняет слуга, переодетый женихом. Невеста вводится в обман, считая жениха ловким, смелым, сильным и находчивым. В былине Дунай и Добрыня не выдают себя за женихов, а действуют открыто в качестве сватов и как сваты дерутся за княжескую невесту. Одной из героинь былины является дева-богатырка, знакомая по русским сказкам, по скандинавскому и германскому эпосу. Но в былине она невеста не князя, а его свата Дуная. В невесте же князя нет ничего сверхъестественного и волшебного. Эти качества перешли к ее сестре.

Большое влияние на былину оказали устные предания о женитьбе Владимира Святославича, известные по летописным и житийным рассказам о добывании им двух невест: Рогнеды, полоцкой княжны, и Анны, сестры византийских императоров. Письменные источники, посвященные этим эпизодам (статьи «Повести временных лет» 980 и 988 гг., статья Лаврентьевской летописи 1128 г., Житие кн. Владимира), имеют много точек соприкосновения с былиной: речь идет о женихе с одним и тем же именем, невеста — чужестранка, ее добывают с боем, отказ Владимиру мотивируется его социальным положением, обязательные участники сватовства — послы. Вместе с тем рассказ былины сильно отличается от рассказа летописей и жития. В былине главная роль принадлежит послам Владимира Дунаю и Добрыне, сам князь не принимает участия в добывании невесты. В письменных источниках князь, узнав об отказе, собирает войско и идет добывать невесту сам или со своим дядей Добрыней; послы здесь играют не самостоятельную, а только вспомогательную роль: их посылают со свадебным предложением; получив отказ, они добросовестно сообщают ответ тем, кто их послал, и на этом их миссия исчерпывается. В былине на послов возложена задача не только передать волю Владимира, но и выполнить его желание — добыть ему невесту любыми средствами. Роль Добрыни — дяди Владимира в летописи (см. приложение, стр. 329—330), где он является самым главным героем, коренным образом отлична от роли Добрыни в былине, где князь поручает привести невесту Дунаю, дав ему Добрыню в помощники. Роль летописного Добрыни — устроителя свадьбы Владимира — принципиально отличается и от роли былинного свата Дуная. Летописный Добрыня сам посылает послов и руководит поступками князя, своего племянника, который вместе с ним идет на Полоцк. Сват Дунай — слуга и посол Владимира — действует по приказу князя. Таким образом, в летописи действуют сам князь и его наставник Добрыня, в былине подвиг совершают слуги князя: посол Дунай и его помощник Добрыня.

Не похожа и былинная невеста на летописных. Последние более активны в отношении своей судьбы. Рогнеда сама отказывает Владимиру; за Анну решают ее братья, но им приходится уговаривать свою сестру, которая плачет и не желает ехать в Киев. У Опраксии никто ничего не спрашивает: король отказывает, не считаясь с ней, Дунай увозит ее, не интересуясь ее согласием.

Отличие письменных источников от былины выражено и в характере мотивировки отказа жениху: в летописи невеста и ее родные отказывают и оскорбляют отказом только Владимира, самого по себе, как определенную, отдельную личность. Анну и ее братьев не устраивает, что Владимир язычник. Они ставят ему условие креститься самому, не требуя замены религии в масштабах всей Руси (как это уже было при Ольге). Рогнеда противопоставляет Владимиру-робичичу Ярополка. Это противопоставление носит несомненно социальный характер. Тем не менее предпочтение одного князя другому, его брату, является свидетельством личных симпатий и антипатий Рогнеды, конфликт как бы остается в рамках одной семьи. В былине Владимир выступает не как частное лицо, а как самодержавный государь, женитьба которого — важное государственное дело, вопрос о взаимоотношении двух государств. Значительность этого сватовства только усугубляется тем, что оно осуществляется не самим князем, а его послами. Отказ Владимиру, оскорбления в его адрес, попытка заточить посла в тюрьму, бой богатырей со слугами короля носят характер конфликта между двумя государствами. Дунай и Добрыня не только добыли невесту князю Владимиру, но и отстояли честь государства, во главе которого стоит их господин.

Сравнение письменных рассказов о женитьбе Владимира с былиной приводит к выводу об отсутствии между ними прямой взаимосвязи. Источником летописных известий, вероятно, послужил действительный исторический факт, сохранившийся в народной памяти и дважды, в двух различных версиях, записанный летописцами. Существование таких преданий, обраставших по мере удаления от события фантастическими и гиперболическими деталями, является плодородной почвой для возникновения былины, но отождествлять такие предания с былиной нет никаких оснований.

Сопоставление былины с другими эпическими произведениями о сватовстве и летописью показало много общего между ними и коренные отличия в сюжете и ряде деталей, связанные, на наш взгляд, с тем, что былина о Дунае и Добрыне «моложе» и летописного рассказа, и сказок, и эпоса других народов. Вероятно былина о Дунае в том виде, как она дошла до нас, была создана в конце XV — начале XVI в. как песня о далеком прошлом. Рассказывая о событиях эпохи эпического князя Владимира, вобрав в себя старинные сказочные мотивы, былина вместе с тем отразила эпоху, в которую была создана: эпоху укрепления на Руси централизованного государства, усиление самодержавной власти, возвышение Москвы, ее постоянные войны с Литвой, которые, однако, не мешали русским князьям жениться на литовских княжнах и отдавать за литовских князей своих дочерей.

Главным героем былины является Дунай. Добрыня, как и в былине о Василии Казимировиче, выполняет функции «чудесного помощника», побивающего враждебную силу.

18. Дунай. Печатается по тексту сборника: Гильфердинг, № 94. Записано 3 июля 1871 г. в дер. Леликово (Кижи) от Кузьмы Ивановича Романова, 80 лет. Он научился былинам от Ильи Елустафьева, у которого выучился петь и Т. Г. Рябинин.

Текст Романова, как и текст Д. В. Суриковой, типичен для онежской группы. В отличие от текстов с Пинеги, Кулоя, Мезени и Зимнего берега Белого моря, которые начинаются с рассказа об опале Дуная, в текстах онежской группы Дунай с самого начала находится на пиру у князя Владимира. На вопрос князя о невесте он сам вызывается сватать ему Опраксу королевичну. В тексте Романова подчеркнуто государственное значение выбора для князя невесты, с которой Владимир мог бы вместе «дума думати» и которой все бы могли «поклонятися». Собираясь в путь за невестой, Дунай отказывается от «силы сорок тысячей», а взамен просит одного только «любимого товарища» Добрыню Никитича.

Отказ литовского короля выдать Опраксу за Владимира мотивируется тем, что нельзя младшую сестру выдавать замуж раньше старшей. Такая мотивировка, нередкая среди онежских былин[98], очень хороша с точки зрения архитектоники всего произведения. Слова короля как бы вскользь напоминают о героине, которая станет главной во второй части былины. От этого обе части крепче соединяются в единое целое. С другой стороны, такая мотивировка находит себе подтверждение в исторической действительности древней Руси. Великокняжеский, а позднее царский быт (не говоря уже о быте крестьянском) знает несколько случаев, когда сватовство отвергалось по такой причине.

О бое Дуная и Добрыни с литовским королем см. комментарии к тексту Д. В. Суриковой (№ 19 наст. изд.).

19. Дунай. Печатается по тексту сборника: Гильфердинг, II, № 139. Записано 4 июля 1871 г. в д. Леликово (Кижи), от Домны Васильевны Суриковой, 40 лет. По словам собирателя, она пела «очень складно и отчетливо».

Здесь, как и в других полных и хорошо сохранившихся текстах, роли Дуная — свата и Добрыни — помощника дифференцированы. Дунай всегда идет в палаты к королю один, оставив товарища (или товарищей) у входа и договорившись с ним, чтобы он помог ему, когда это понадобится. После отказа короля Дунай начинает бой в королевских палатах, а помощник действует снаружи. Побивая на дворе татар ляховинского короля, Добрыня помогает Дунаю заставить короля отдать свою дочь за князя Владимира. Очень красочно и эмоционально в тексте само описание боя.

20. Дунай сватает невесту князю Владимиру. Печатается по тексту сборника: А. Марков, Беломорские былины № 9. Записано 27 июня 1899 г. в Нижней Золотице от Аграфены Матвеевны Крюковой, 45 лет, которая пропела собирателю 60 старин.

Очень поэтичны и образны традиционные характеристика и портрет Опраксии королевичны — невесты князя Владимира.

В роли «чудесных помощников» Дуная у Крюковой выступают Добрыня Никитич и Алеша Попович. Владимир предлагает Дунаю «золотой казны» и «силы» «сколько надобно» для выполнения порученной ему задачи. Но Дунай вместо казны и силы просит «тольки два брателка крестового». Интересна мотивировка отказа Ляхоминского короля выдать свою дочь за князя Владимира из-за его «черного», неблагородного происхождения. Подобная мотивировка нередко встречается в записях беломорских и архангельских былин[99]. Так, в тексте из г. Кеми Владимира называют «русским ярыжником» (Миллер, № 62), в кулойских текстах князя сравнивают с «нищим» и «убогим» (Григорьев, II, № 5 (217)), «каликой перехожей» (там же, № 33 (245)), «нищим сиротою» (там же, № 70 (282)). Очень выразительны характеристики князя Владимира в мезенской традиции (см. текст № 21 наст. изд.), иногда король называет его «конюхом» (Григорьев, III, № 5 (309)), «мошенником», «вором» и «разбойником» (там же, № 73 (377)). В одной из записей короля не устраивает не сам Владимир, а его княжество: «Его мала земля ныне и бедно же» (Астахова, БС, I, № 3). В тексте из Варзуги король презрительно отзывается о русской вере:

Ср. причину отказа Владимиру, которую выдвигает Рогнеда в «Повести временных лет»: «Не хочю розути робичича», т. е. сына рабыни (разувание жениха входило в свадебный обряд).

Вторую часть о женитьбе Дуная сказительница выделяет в особую былину, хотя поет сразу после предыдущей. Так как во 2-й части Добрыня и Алеша отсутствуют, этот текст здесь не приводится.

21. Дунай сватает невесту князю Владимиру. Печатается по тексту сборника: Григорьев, III, 58 (362). Записано в д. Печище на р. Мезени в 1901 г. от Е. В. Рассолова.

Характерной особенностью текста является опала Дуная. Во время пира в Киеве, с которого начинается былина, он находится в заточении. Такая деталь известна записям, сделанным на Пинеге, Кулое, Мезени и Зимнем берегу Белого моря[100]. Возможно, она восходит к первоначальному виду былины, так как подчеркивает «грозу» великого князя, отображая суровую действительность Московского государства XV—XVI вв. Поэтому интересно, как в данном тексте рисуется «гражданское мужество» Добрыни, не побоявшегося указать, что единственным исполнителем воли князя является человек, не угодный князю. Былина рисует и недовольство князя таким смелым поведением Добрыни.